Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

13
0

Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

Итак, восстание протестантов в Чехии прибито, но война продолжается. Расклад сил, кто забыл, следующий. За католиков: Священная Римская империя, точнее, лично император и основная масса католических князей, собранных в Католическую Лигу, плюс ограниченно — Испания. За протестантов пока почти никого нет, есть курфюрст Пфальца и повстанческий король Богемии Фридрих, но Чехия оккупирована имперцами, а Пфальц испанцами. Фридрих сидит в Голландии, которая поддерживает протестантов, и оттуда пишет поносные письма про императора. Все войска протестантов – это английские добровольцы, защищающие пару крепостей в Пфальце и плюс наемная армия Мансфельда, которая объявила о своей верности Фридриху, но никому толком впрямую не подчиняется и просто бегает по стране и грабит. Испанцы воюют с Голландией, и в Германии им нужна только сухопутная линия связи с фронтом в обход Франции, поэтому они и держат Пфальц, который в этой линии ключевая область. Все прочее им пофигу. Голландцы хотят испанцев оттуда попереть, все остальное им тоже пофигу. Мятежный Фридрих хочет, как минимум, вернуть себе Пфальц, император Фердинанд хочет оторвать Фридриху, например, голову. Есть еще Максимилиан Баварский, который метит на владения Фридриха и его место в совете курфюрстов, поэтому поддерживает императора. Вот такой простенький клубок змей резвится в Германии.

Извините, проще не нашлось

Извините, проще не нашлось

Испанцы решили выйти из дурацкого и сложного положения, найдя компромисс. Идея состояла в следующем. Фридрих восстанавливается в Пфальце, отказывается от Богемии, а Испания выступает гарантом того, что империя не будет ему мстить, и того, что сам Фридрих будет вести себя хорошо. Этот план принадлежал испанскому «серому кардиналу» Оливаресу, и был, в общем-то, вполне хорош. Его должны были поддержать немецкие князья, дрожавшие за свою неприкосновенность и боявшиеся, что расправа над Фридрихом создаст прецедент. У императора не было бы особых оснований возражать (хотя император уже пообещал Пфальц Баварии за ее услуги при подавлении мятежа). Наконец, самой Испании и самому Фридриху план был выгоден. Однозначно херились только интересы Максимилиана Баварского, но он бы остался в изоляции. В общем, хороший был план. Проблема в том, что Фридрих закусил удила и ни на какое урегулирование не пошел.

Фридрих получил беды на свою голову потому, что слишком много витал в облаках. Разгром в Богемии ничему его не научил. Они с женой вместо поисков какого-то приемлемого решения начали искать союзников для войны. Жена Фридриха, англичанка Елизавета, была, конечно, не очень умная гламурная киска, но как минимум, обаятельная.

Лизонька

Лизонька

В общем, союзника они приискали под стать себе. Христиан Брауншвейгский, протестантский князь. Не совсем слабый, обладатель приличного владения, но, так сказать, второго эшелона. Внятных рациональных причин лезть в войну у него толком не было, но чуваку просто нравилось воевать, и к тому же, он был прочно влюблен в жену Фридриха. Он даже на знаменах начертал девиз «За Господа и за нее». К тому же, ему, см. ниже, было где взять деньги и крышу. Еще одним союзником стал Георг Фридрих из Бадена. Вот у этого причина воевать была очень веская: испанцы поблизости от его владений. Армия оккупантов просто разоряла любые земли на каких стояла, и князь Бадена очень хотел бы выгнать их оттуда. Деньги на общий банкет дала в основном Голландия, потому что Фридрих мог, по сути, содержать на свои деньги только себя (он убежал из Богемии буквально в чем был, только часть драгоценностей прихватил), а Христиан тоже был не особо богат, не так, чтобы армию выставить. В общем, теперь протестанты могли выставить три не очень больших армии (Христиан из Брауншвейга плюс Георг Фридрих из Бадена плюс наемники Мансфельда). В сумме это выходило порядка сорока тысяч, то есть, вполне приличное войско. Имея такую толпу защитников, Фридрих послал всех миротворцев подальше. Сам он приехал к наемникам Мансфельда. Мансфельд из-за его нежданного приезда попал в дурацкое, он-то как раз торговался с католиками о том, на каких условиях он готов перебежать, и теперь пришлось как-то подотложить переговоры.

Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

Вся война сейчас шла по западным границам Германии. Армии протестантов были географически сильно разнесены, а вот католики, отследив угрозу, объединились. У империи имелись две армии: одна испанская, герцога Кордобы (Спинола уже вернулся в Нидерланды), другая – снаряженная католическими князьями Германии под командой Тилли. Они соединились весной 1622 года, и теперь могли действовать решительно. А вот протестанты должны были их переманеврировать и как-то объединиться.

Христиан Брауншвейгский медленно шел с севера. Дорогой этот романтичный вояка вел себя как опереточный злодей. В города рассылались специально обожженные письма, с красочным содержанием типа «Огонь! Огонь! Кровь! Кровь!», чтобы бюргеры быстрее трясли мошной. Правда, войска не особо мучительствовали, но церкви с монастырями и города обдирались как липки. В конце концов, Христиан понимал, что война дело дорогое.

Романтический Христиан

Романтический Христиан

Мансфельд и баденцы пытались выйти навстречу Христиану. Они уже находились неподалеку друг от друга, но им требовалось перебраться через речку Неккар. Мансфельд форсировал ее благополучно, а вот маркграф Бадена облажался. Тилли вместе с испанцами перехватил его. Тут протестанты сами нагадили себе в суп, они переправлялись по отдельности, надеясь, что католики тоже распылят свои силы. Вместе протестанты имели бы 18 тысяч у Мансфельда, 12 у баденцев, итого 30 тысяч против 21 у католиков. Но этот нелепый маневр с разделением привел к тому, что 21 тысяча католиков обрушилась на 12 тысяч баденцев. Тактически старый князь Бадена командовал неплохо, но двойной перевес в силах привел к тому, что Тилли его просто раздавил. Баденцы потеряли на поле боя всего тысячи две людей из 12, но армия разбежалась, так что на них больше рассчитывать было нельзя.

Мансфельд во все лопатки стремился встречь брауншвейгцам. По дороге он занял Гессен-Дармштадт, местный безобидный правитель попытался убежать, но мансфельдовцы его поймали, отдубасили, разграбили его игрушечную столицу и прихватили вместе с сыном в качестве заложников.

Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

Между Мансфельдом и Христианом оставалась последняя преграда, река Майн. Христиан форсировал ее, но по дороге его нагнал Тилли, отобрал все три пушки (одна из которых даже стреляла) и часть обоза. Так что Христиан Брауншвейгский явился к Фридриху и Мансфельду малость помятый, но полный энтузиазма.

В общем, обе армии оказались примерно равной численности. Мансфельд не хотел рисковать. Христиан и Фридрих в любом виде оставались имперскими князьями, каким бы карам их ни подвергли, а у него армия была единственным активом. К тому же, он не доверял Христиану и Фридриху, считая их полными дебилами, редкими лузерами и конкретными шлимазлами. Поэтому войско развернулось и пошло на юг в Лотарингию, по собственным следам. Вообще, если у этих маршей и контрмаршей был глобальный смысл, от меня он ускользает. Фридрих просто бегал от Тилли, Христиану было по кайфу воевать, особенно ради жены Фридриха, а Мансфельд не знал, кому бы уже себя продать. По ходу этого марша Фридрих насмотрелся на следы грабежей и принялся катить бочку на Мансфельда, дескать, нехорошо же как-то, солдат дьявол обуял, как так можно, на войне – и грабить! Мансфельду эта болтовня надоела до одури, Фридриху надоел цинизм Мансфельда, в итоге Фридрих укатил к очередным родственникам во французский Седан, где Тилли его не мог достать, а Мансфельд и Христиан… они опять развернулись и пошли на север в Нидерланды, воевать с испанцами. Там они одержали пару мелких побед, но мы их пока оставим и вернемся к старику Тилли.

Тилли

Тилли

Тот, спровадив защитников протестантизма с театра боевых действий, основательно с хрустом кушал Пфальц. Там осталось три невзятых города, главный из них, Гейдельберг, скоро пал. Тилли его разграбил, протестантские храмы закрыли, библиотеку увезли в подарок Папе Римскому, университет разогнали. Мангейм с английским гарнизоном тоже капитулировал, остался только Франкенталь, тоже с английскими добровольцами внутри. В общем, Тилли помаленьку осваивался в Пфальце рядом с испанцами, но не имея достаточно денег на жалование бойцам, решал проблему единственным способом: грабил. Испанцы делали то же самое. Мало того, по религиозным соображениям из Пфальца запретили эмигрировать (типа, пока не перекрестишься в католики, сиди на месте) и область стала напоминать самый большой в Европе концлагерь.

Тем временем император Фердинанд собрал князей и объявил, что Максимилиану Баварскому передается Пфальц, и в смысле земля, и в смысле титул курфюрста. Князья хором сказали «Аршлох!» и признавать Максимилиана отказались. Но признавать или не признавать они могли кого угодно, а в волшебном мире свершившихся фактов Пфальц контролировал Тилли, а Тилли платил Максимилиан. Тем не менее, никому, кроме самого Максимилиана эта затея не нравилась. Но Фердинанд на протесты князей наплевал.

Я, чесгря, не уверен, туда ли относится картинка, но она выразительная и плюс-минус по эпохе

Я, чесгря, не уверен, туда ли относится картинка, но она выразительная и плюс-минус по эпохе

Тем временем профессиональный неудачник Фридрих еще раз попытался сколотить союз. Его посетила очередная гениальная идея. Теперь он собирался устроить огромный поход тьмы государств на Габсбургов. Широким жестом он собирался склонить к нападению на империю Англию, Францию, Швецию, Россию, Турцию, Трансильванию, Данию и Венецию одновременно. В итоге из этой грандиозной затеи вышел только очередной набег Бетлена Габора из Трансильвании на Венгрию, а Христиан Брауншвейгский вторгся в северо-западную Германию. Перепуганные жители послали за Тилли, но Христиан, узнав, кого против него послали, возопил «Ша, ша, никто уже никуда не идет», но все-таки подзадержался, чтобы, правильно, подграбить. Мансфельд в этом всем не участвовал, он пока присосался к Мюнстеру, с которого и кормился. Христиан пробежал от Тилли почти до самой голландской границы, но его сдерживали телеги с намародеренным, и в итоге Тилли его все-таки догнал. Около границы с Нидерландами состоялась битва. Тилли, увидев на знаменах Христиана девиз «все для Господа и для нее» (в смысле, Лизоньки Английской) прошелся по поводу морального облика «нее» и сказал, что люди, поставившие Господа в один ряд с [греховодницей], никогда не победят. Он был религиозный человек, и видел в происходящем перст Божий, нам же, маловерам, достаточно для объяснения того факта, что у Тилли было вдвое больше людей. Он проткнул протестантов шпагою как рулон с туалетной бумагою, от армии Христиана к концу дня не осталось и половины. Остатки армии были загнаны в болота и там сдались, сам Христиан убежал с парой тысяч всадников.

Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

В этом месте даже неугомонный Фридрих пал духом. Он подписал перемирие с императором, и согласился обсуждать условия выхода из кризиса. Оставался Мансфельд. Этот деятель уже окончательно превратился в простого предводителя банды почти в 20 тысяч человек. Людей он набирал прямо там, где стоял, а когда очередная область оказывалась полностью засвинячена, переходил на новое место. Он все пытался найти кого-то, кто его бы нанял и увел из этого дурдома, но таких не находилось.

Казалось бы, война близка к завершению, но ее опять нашлось кому продолжать, на сей раз угроза возникла за пределами Германии.

Итак. 1625 год. Казалось бы, для Священной Римской империи все кончилось нормально. Мятежный пфальцграф согласился на перемирие. Протестантские князья, выступавшие против императора, разгромлены и не дуркуют. Пфальц и Богемия разграблены, их элиты либо перепуганы насмерть, либо в земле. Осталось только добить неприкаянную наемную армию Мансфельда. Ну что, пики в землю и на печку к бабам? Не-а.

Император Фердинанд обладал одним очень грустным недостатком: не умел быть настоящим эгоистом во внешней политике. Он дал себя увлечь в разборки между Испанией и Францией, что его и погубило. Напомню, интерес испанцев в конфликте – «Испанская дорога», коммуникации с Нидерландами через западную Германию в обход Франции. Эта дорога начиналась в Италии, в живописной области под названием Вальтеллина. И на нее нацелился пришедший к вершинам власти во Франции герцог Ришелье. Французы поняли, что у германских князей не получится самостоятельно заблокировать Испанскую дорогу, и тогда они сделали это при помощи герцога Савойского и собственных войск. Стихийно возникшая самооборона Вальтеллины неожиданно перекрыла итальянские перевалы, а английский флот блокировал Ла-Манш, так что испанские Нидерланды оказались полностью отрезаны от золота и войск из Испании.

Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

Император воспринял проблемы братской Испании как свои. Испанские короли ему были родственники, как-никак. Но на данный момент он мало что мог сделать. Внутри империи тлеют очаги протестантского восстания, флота нет, свободных войск, чтобы дать по рукам французским креатурам в Вальтеллине, тоже нету. Императору помогло хорошо спланированное чудо.

Фанфары, на сцене знаковый персонаж ближайших десяти лет войны, Альбрехт фон Валенштейн. Напомню, он начал путь к успеху с женитьбы на богатой старушке, а позже убежал из мятежной Моравии с полковой казной. С этого нехитрого капитала он начал строить собственную империю в империи. Когда из Богемии повыгоняли мятежников-протестантов, Валленштейн по дешевке скупил 66 крупных поместий, еще несколько владений получил за службу, и сейчас был, если смотреть по доступным ресурсам, имперским князем, формально будучи просто некрупным дворянином. Но главным ноу-хау Валленштейна, вынесшим его на передний край европейской политики стал подход к войне как к настоящему серьезному бизнесу. На своих землях он оборудовал производство всего, что нужно для армии, от пороховых мельниц до суконных мануфактур. Это уже позволило бы хорошо нажиться на войне, но амбиции Валленштейна простирались дальше простого купи-продай. Требовалась финальная и главная часть механизма. Армия.

Валленштейн является к императору и заявляет, что может широким жестом достать ему из штанов пятьдесят тысяч наемников. На тот момент 20-25 тысяч – это уже была полноценная армия для решительных операций. Офигевший император интересуется, а чего Валленштейн за это попросит. Не мандражэ, ваше величество, армия вам выйдет со скидкой. Постой и пропитание мы обеспечим сами себе. Экипировку, ну, по крайней мере, часть, возьмем с собственных мануфактур. Валленштейн не сказал, но это было понятно, что и прибыль самому Валленштейну будет обеспечиваться силами Валленштейна же.

С точки зрения императора это была блестящая идея: денег тратить надо не так много, а армия возникает буквально из ничего. Единственное, он все-таки урезал осетра, для начала Валленштейн сформировал 25-тысячную армию.

Это войско немедленно пригодилось. Против империи выступил еще и король Дании. Если честно, мотивы этого человека я просто не понимаю. Дания, конечно, могла выставить войско наемников, но понятно, что ее ресурсы были хилыми по сравнению с имперскими. Зато для Валенштейна это было прекрасное обоснование необходимости его армии.

Самое смешное, что Вальтеллину французы уже были вынуждены очистить сами, из-за восстаний внутри Франции (если что, это как раз возбудились гугеноты, Атос, Портос и прочие Арамисы под Ла-Рошелью мочили как раз этих террористов). Датский король явно не выглядел серьезной угрозой. Но джинн уже вылетел из бутылки. Валленштейн, единожды сформировав армию, и не думал ее распускать. Более того, он забил на установленный императором лимит, и яростно строгал новые юниты. Как же, отечество в опасности, страшный Мансфельд по Германии бегает, датская угроза – у-у-у-у!!

Большие сражения для тогдашних войн были редкостью. Стандартная боевая операция выглядела примерно вот так

Большие сражения для тогдашних войн были редкостью. Стандартная боевая операция выглядела примерно вот так

В чисто военном смысле это было похоже не на кампанию, а на погоню за тараканами с тапком. Христиан Брауншвейгский, который влез в войну из-за романтической страсти к жене пфальцграфа, теперь просто летал с кулака на кулак и в итоге где-то тихо помер от болезни. Мансфельд со своими наемниками бегал по Германии, и вообще вся его стратегия укладывалась в попытки не встретиться с Валленштейном и Тилли. Датского короля вынесли в фоновом режиме. Мансфельд, убегая от имперцев, добрался аж до Боснии и там помер. Перед смертью он велел товарищам поддержать его под руки, чтобы умереть стоя. Красивый жест, как для мародера. А всего-то человек хотел княжество на старость…

«Так и не дали княжества» — как бы говорит нам печальный Мансфельд

«Так и не дали княжества» — как бы говорит нам печальный Мансфельд

Валленштейн постепенно нарастил свою армию до 140 (!!!) тысяч человек. Чтобы понимать масштаб явления. По тем временам 12-15 тысяч человек – уже полноценный самостоятельный корпус. 20-25 – эти ребята собираются на генеральное сражение. 30+ – это вставай, страна огромная, такая толпа собиралась за всю Тридцатилетку пару раз всего. То есть, Валленштейн мог вести, грубо говоря, четыре войны разом и еще иметь резерв. Где, спрашивается, он брал деньги? Император, конечно, давал субсидии, но не на 140 же тысяч. А все просто, он расквартировывал армии на тех землях, по которым шел. И обдирал их как липки. Вообще, он старался особо не беспредельничать. Солдатам платили жалование более-менее исправно, да и чего не платить, когда денег реально много. На города накладывались контрибуции, грабеж шел организованно. Другое дело, что когда у меня есть мушкет, а у тебя нет, то тут обстановка сама располагает к веселью. Вот как раз в это время Тридцатилетка приняла привычный чудный вид. В одном городке бойцы перепились в подвальчике и начали палить из окошка по ногам прохожих. В какой-то деревне ландскнехты проводили натурные испытания мушкетов, ставя в ряд крестьян и стреляя из мушкетов, чтобы посмотреть, сколько тел пробьет за раз. Бюргеров ради смеха привязывали к лошадиным хвостам и пускались рысью. Сексуальное насилие стало частью повседневной жизни и сопровождалось адскими развлечениями, типа запихивания пороха понятно куда и поджигания задниц в буквальном смысле. Крестьяне ненавидели солдат, и если те попадались малой группой или в одиночку, их просто линчевали. На этом фоне во многих деревнях старались обзавестись оружием, поэтому рейды за провиантом напоминали небольшие военные операции: в деревеньке можно было наткнуться на что угодно, включая фальконет, приныканный в амбаре. Понятно, что от организованной роты крестьяне не смогли бы отбиться, но вот маленький отряд мародеров рисковал тем, что порох в задницы запихнут уже им.

Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

Курфюрст Бранденбурга отправил послов к Валленштейну с просьбой прекратить бесчинства, но допустил ошибку: в письме он назвал Валленштейна «досточтимым другом», а надо было «Досточтимый _господин_ и друг», поэтому его даже слушать не стали. С этим панком даже император не мог ничего особо поделать. Самое смешное, в это время даже войны-то толком не было. Датчане были выбиты из материковой Дании и сидели как мыши на островах, остатки мансфельдовцев ушли наниматься к шведам в Польшу (те как раз там воевали), то есть, боевых действий-то уже и не велось почти. Пару протестантских городов на Балтике осаждали, и все. И то вопрос, их осаждали потому, что они примкнули к протестантскому альянсу, или они примкнули к протестантам потому, что на них положил глаз Валленштейн.

Зато беженцев были толпы, люди убегали от буйствующих ландскнехтов. Крестьяне в некоторых землях не сеяли хлеб, потому что урожай все равно отбирали. В итоге этими крестьянами были потом завалены все канавы – с пучками травы во рту. Наемники жгли, насиловали и крушили места где стояли просто ради веселья.

Зато Валленштейн разгромил буквально всех врагов империи. Тилли он оттеснил на вторые роли. Тилли все-таки был только командир, «частной военной компании» за его спиной не было, поэтому он не имел такой орды под рукой. Кстати, по ходу этой войны без войны случилась занятная история. В Ротенбурге Тилли оказали сопротивление, и взяв городок, он решил спалить его, но в итоге предложил бургомистру пари: если тот выпьет залпом кувшин водки, то Ротенбург пощадят. Бургомистр выпил и упал под стол, а Тилли сжалился над городом. В Ротенбурге до сих пор питейный фестиваль по этому случаю проводят.

Эрнст Крофтс, «Валленштейн». Все как положено: деревня сгорела, мертвым не повезло, зато у живых звенит в карманах

Эрнст Крофтс, «Валленштейн». Все как положено: деревня сгорела, мертвым не повезло, зато у живых звенит в карманах

Тем временем, император решил, что Валленштейн достаточно всех запугал, и надо приступать к дележу пирога. Собственно, вся эта катавасия, она не просто так была. Валленштейн за службу получил титул герцога Мекленбурга. Вот тут офигели просто все, за несколько лет этот военный олигарх превратился из мелкопоместного дворянчика в правителя огромных владений. Это ведь он еще сохранял за собой земли в Богемии. По сути, лично Валленштейн по могуществу стоял уже выше любого имперского князя. Но герцогство для Валленштейна – это была не самая шокирующая новость. Имея под руками лояльную огромную армию, Фердинанд пошел ва-банк. В 1628 году император обнародовал «Эдикт о реституции». В чем суть. В империи была масса бывших церковных владений, которые за последние десятилетия перешли из рук духовных владык к светским владельцам. Фердинанд решил откатить положение разом на уровень семидесятилетней давности. Причем эту идею он протащил не через имперский сейм и даже не через коллегию курфюрстов, а личным эдиктом. Все это проделывалось с одной стороны ради религиозных симпатий императора, а с другой – и это важнее – чтобы ослабить самовластье князей и сделать империю действительно империей, управляемой из единого центра, с настоящей властью государя. Ну, и, наконец, переделить материальные ценности и земли.

Вот тут вся имперская знать перепугалась до одури. Попытки Максимилиана Баварского протестовать натолкнулись на вопрос: а что это, собственно, глава Католической лиги имеет против возвращения католическому духовенству земель? Не утерял ли веру курфюрст Баварии? Тот слился. Лидер протестантских князей, Иоганн Георг Саксонский, остался таким образом в одиночестве, и противостоять эдикту о реституции не мог. Протестанты написали массу памфлетов, и вообще напоминали наших диванных революционеров: «Имперские псы потрошат Хренвамсдорф, максимальный репост!!». Но вот на практике помешать бойцам Валленштейна, которые начали выкидывать князей (пока мелких) из их владений они не могли.

Паникующие круфюрсты попросили хотя бы собрать Рейхстаг, чтобы обсудить положение дел. Фердинанд откликнулся пафосной телегой, типа, наша вера в опасности, а вы тут хотите демагогии предаться. Причем Фердинанд планомерно давил на вольности имперских владетелей, заходя все дальше. Права вольных городов до сих пор никем не оспаривались, но наконец, Фердинанд добрался и до них. В качестве показательной жертвы был выбран Аугсбург. Там был заключен религиозный мир в 1550-е годы, и для протестантов этот город был почти священным. Фердинанд демонстративно унизил и сторонников вольностей, и протестантов: восемь тысяч горожан были принудительно отправлены в изгнание, протестантские священники высланы. Можно было бы ожидать упорного сопротивления, но все кончилось лозунгами типа «Кто не скачет, тот папист!» и «Фердинанд х@йло, ла-ла-ла». По ландскнехтам Валленштейна никто не сделал ни единого выстрела.

Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

А тем временем имперцам приготовил потрясающий сюрприз кардинал Ришелье. Он имел интерес в контроле над Рейном, но не собирался вмешиваться в это дело лично. Ришелье устроил мир между поляками и шведами, посредничая на переговорах, и теперь обратился к шведскому королю Густаву Адольфу с интересным предложением. Шведы должны были вторгнуться в северную Германию.

Густав Адольф имел два очень конкретных интереса. Во-первых, он видел себя защитником протестантизма, а во-вторых, он целенаправленно строил империю вокруг Балтики. Он уже разгромил поляков, отрезал куски от России, и теперь собирался положить главный камень в основание своего могущества: захватить балтийское побережье Германии. Там его ждали с нетерпением, города побережья были в основном протестантские, и от «Эдикта о реституции» серьезно страдали. У Ришелье Густав Адольф выторговал себе большие субсидии. Еще он попытался склонить на свою сторону короля Дании, но тот был запуган до крайности и только попискивал, когда Густав разглагольствовал о защите протестантизма. Как бы то ни было, дело решилось. На деньги католической Франции был снаряжен протестантский крестовый поход. В 1630 году шведская армия высадилась на северном побережье Германии.

Тридцатилетняя война. Черная комедия в семи актах. Акт 3. Романтики против ЧВК

источник: https://vk.com/@norinturm-tridcatiletnyaya-voina-chast-3-romantiki-protiv-chvk

Подписаться
Уведомить о
0 Комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Альтернативная История
Logo
Register New Account
Compare items
  • Total (0)
Compare