Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

28
13

Производство брони для нужд флота в Российской империи

Данный очерк посвящен деятельности русских промышленных предприятий, выпускавших броню для флота, от времен зарождения броневого производства в России до прекращения существования Российской империи как государственного образования.

Основной акцент в нем сделан на хронологию освоения выпуска тех или иных типов корабельной брони, ряд статистических показателей в работе изготавливавших ее заводов, а также отдельные технические аспекты, как характеризующие качество самой брони, так и частично раскрывающие технологические процессы ее выпуска.

Определенный разнобой в стилистике подачи данных вызван различными подходами к освещению деятельности конкретных предприятий в основных использованных источниках – изданных в 1903, 1908 и 1913 годах исторических очерках развития Адмиралтейских Ижорских и Обуховского сталелитейного заводов.

Также, прежде чем перейти к основной части повествования, хотелось бы обратить внимание на следующие моменты:

1) встречающиеся по тексту встречаются сугубо личные суждения автора, как носящие потенциально спорный характер, выделены курсивом;

2) поскольку в ходе работы над материалом в ряде источников были выявлены безусловные ошибки, таковые ошибки по тексту отмечены жирным курсивом;

3) основные используемые в тексте единицы измерения имеют следующие значения: фут – 0,3048 м, дюйм – 25,4 мм, пуд – 16,38 кг, метрическая тонна – 1000 кг, «длинная» (английская) тонна – 1016 кг (если нет упоминания, какая именно тонна имеется в виду, значит, его не было и в первоисточнике); при пересчете из неметрических единиц в метрические конечные цифры в ряде случаев округляются исходя из общих соображений разумной достаточности;

4) приводимые выдержки из источников, использующих старую орфографию, изложены в соответствии с современными правилами правописания, но без искажения содержания текста.

1. Первые шаги.

Испытания первых отечественных железных броневых плит, по данным Р.М.Мельникова, проводились в течение 1855 года и выявили множественные препятствия на пути формирования данной отрасли производства. Основным из них было то, что выпуск именно плит в привычном понимании в указанное время еще не удавался. Поэтому приходилось довольствоваться лишь довольно узкими железными полосами (наборной броней по выражению Мельникова).

Например, для несамоходных батарейных плотов, строившихся на Балтике в 1856 году, железные полосы поставлял царскосельский купец Мейнгард – кованые толщиной 50,8 мм и 114 мм и прокатные толщиной 25,4 мм. 114-мм полосы при этом имели длину 1,3 м и ширину 254-305 мм, 50,8-миллиметровые – соответственно 2-2,44 м и 254-305 мм, а 25,4-миллиметровые – 3,66 м и 406-431 мм. Причем порой тонкие полосы для образования необходимой толщины накладывались на защищаемые места в несколько слоев – как в случае с многослойной броней бортов, башен и рубок из 25,4-мм железа производства Ижорских заводов на мониторах типа «Ураган» (хотя для их башен 120 25,4-мм листов общим весом 4497 пудов (73,66 метрической тонны) по данным Р.В.Кондратенко были также куплены у американского завода «Альбот и сыновья» в Балтиморе).

В 1858 году после получения сведений из Англии и Франции об испытаниях там броневых плит и предстоящей закладке первых мореходных броненосцев Великий князь Константин Николаевич поднял перед императором вопрос о проведении и в России подобных исследований. В сентябре 1860 года военно-морским агентом в Англии генерал-адъютантом графом Путятиным была предоставлена информация об изготовлении на местных заводах броневых плит. Также им были высланы в Россию шесть броневых плит, из которых две железные и две стальные были изготовлены в Англии и еще две – во Франции. Их опытный расстрел дал хорошие результаты – и необходимый толчок для организации собственного броневого производства. Для нужд такового в 1860-1861 годах были отпущены средства на переоборудование и реконструкцию Адмиралтейских Ижорских заводов и Кронштадтского Пароходного завода. Кроме того, Морское министерство вело переговоры о предстоящем увеличении поставок с «Уральскими горными, Путиловским и Камско-Воткинскими» заводами. При этом Путиловский и Адмиралтейские Ижорские заводы уже с 1860 года смогли приступить к изготовлению первых образцов плит.

Чуть позже первые плиты изготовил и Кронштадтский Пароходный завод. К концу 1861 года этот завод испытал несколько плит собственного производства, расстреливая их из орудий наибольшего калибра. К сожалению, плиты заметно уступали зарубежным из-за неоднородности и плотности. Поэтому следующие плиты завод изготовил, уже произведя их отжиг. Для этого плиты после проковки нагревались в течение 18 часов докрасна и затем, засыпанные толстым слоем мелкой золы без притока воздуха, постепенно охлаждались.

Тем не менее, несмотря на подобные технологические усовершенствования, получающиеся в итоге плиты не удовлетворяли требованиям прочности. Некоторый же прогресс по данным исследований Р.В.Кондратенко наметился лишь позднее, когда приступили к постройке первого броненосного корабля Российского флота – канонерской лодки «Опыт». Данное железное судно водоизмещением в 270 тонн имело только небольшое прикрытие для 60-фунтового орудия в носовой части. Для устройства этой защиты потребовалось отковать четыре нижних плиты длиной 13 футов (3,96 м), шириной 3 фута (0,91 м) и толщиной 2,5 дюйма (63,5 мм), а также несколько верхних той же длины, но шириной уже в 4 фута (1,22 м) и толщиной 4,5 дюйма (114 мм). Две плиты общим весом 1007 пудов (16,49 метрической тонны) изготовил Кронштадтский Пароходный завод, остальные – Адмиралтейские Ижорские заводы.

Также Р.В.Кондратенко указывает, что в 1861 году броневые плиты отковывались не только Ижорскими и Пароходным заводами, но и Камско-Воткинским горным, а также заводом Берда. Однако поначалу прочность плит всех названных производителей оставляла желать лучшего. В силу этого до появления собственной качественной брони русское Морское ведомство вынуждено было закупать таковую за границей. А для планомерного испытания различных образцов брони на Волковом поле рядом с Ижорскими заводами в 1861-1862 годах был сооружен полигон.

Говоря о технологических особенностях производства брони в рассматриваемый период, необходимо отметить, что по информации Р.В.Кондратенко в те годы уже широко применялась прокатка броневых плит, хотя и считалось, что катаные плиты уступают в прочности кованым. Но принципиальных различий между данными технологиями не было, как свидетельствуют приводимые Р.В.Кондратенко сведения о процессе производства брони на двух английских предприятиях – кованой на заводе «Thames Iron Works» и прокатанной фирмой «J.Brown&C» на ее заводе «Атлас». И в том, и в другом случае заготовками для плит служили полосы толщиной 1 дюйма (25,4 мм) и шириной 6 дюймов (152 мм) у первой компании и 12 дюймов (305 мм) у второй, которые складывались вместе и в процессе неоднократной проковки либо прокатки постепенно формировались в плиты нужных размеров и толщины.

В марте 1864 года морским ведомством России было принято решение о строительстве на отечественных верфях второй серии броненосных кораблей, которые отличались бы большей боевой мощью и лучшей мореходностью. Предполагалось начать в 1864 году постройку четырех железных броненосных судов «большого ранга» и четырех судов «меньшего ранга» с тем условием, «чтоб суда и механизмы строились в России и по возможности из русских материалов, с отступлением от сего в случаях только крайней необходимости, и притом не иначе, как по особому каждый раз разрешению г. управляющего Морским министерством».

И к 1866 году обеспечить Морское министерство необходимым для выполнения данных планов металлом и броней после ряда реконструкций смогли Адмиралтейские Ижорские заводы и Камский железоделательный завод горного ведомства. А вот Кронштадтский Пароходный завод на то время в известных автору источниках в качестве производителя брони уже не фигурировал.

О деятельности Ижорских заводов будет подробно рассказано ниже. Второе же из названных предприятий, судя по имеющейся информации, было причастно на определенном этапе к выпуску исключительно железной корабельной брони. Причем в отдельных случаях объемы его поставок даже опережали таковые у будущего флагмана броневого производства в лице Ижорских заводов. Так, для башенных броненосных фрегатов «Адмирал Спиридов» и «Адмирал Чичагов» потребовалось по 112 плит суммарным весом около 35 000 пудов (573,3 метрической тонны) на каждый. Из них лишь по 50 плит на корабль изготовили Ижорские заводы – остальные плиты были произведены на Камском заводе.

В этой связи интересно также указание в сборнике статей «Первые русские мониторы» на то, что железную броню для башенных броненосных лодок «Русалка» и «Чародейка» изготавливали Ижорские и Воткинские заводы. Однако имеющаяся там же выдержка из журнала «Морской сборник» № 6 за 1866 год расставляет все точки над «i» в данном вопросе. Согласно ей из 116 «блиндажных плит» на обе лодки (по 399 тонн брони на каждую по данным В.Ю.Грибовского) 80 были выделаны на Камском железоделательном заводе горного ведомства, а остальные 36 – на железопрокатном заводе Адмиралтейских Ижорских заводов.

Таким образом, учитывая имеющееся в сети Интернет описание истории Камских заводов как группы производств, в которую входил и Воткинский завод, в литературных источниках, повествующих о первых русских броненосных кораблях, под «Камско-Воткинскими», «Воткинскими» и «Камским» заводом, по всей видимости, имеется в виду все-таки одно и то же предприятие – Камский железоделательный завод горного ведомства.

Говоря о Камском заводе, остается лишь добавить, что его опытные плиты по данным Р.В.Кондратенко в октябре 1865 года прошли испытания стрельбой на Волковом поле и оказались «вполне удовлетворительными», хотя и хуже плит английской фирмы «J.Brown&C».

Впрочем, в вышеназванных случаях, как и в последующих двух разделах, мы ведем речь почти исключительно о вертикальной корабельной броне (бортовая броня поясов, казематов, траверзное бронирование, плиты, защищающие стены башен, боевых рубок, дымоходы и элеваторы боезапаса). Обусловлено это тем, что на заре броненосного судостроения в России, как и во многих других странах, горизонтальному бронированию кораблей уделялось меньше внимания в сравнении с вертикальным. Так, на заложенных в 1863 году мониторах типа «Ураган» крыша башни была прикрыта лишь наложенными на железные рельсы 12,7-мм листами с отверстиями в них для вентиляции. А часть из них изначально имела только деревянный настил верхней палубы, и защитой ее от навесного огня обзавелась лишь примерно после 1876 года – для этого 12,7-мм листы брони размером 2,7х0,98 м положили в два слоя прямо на палубу. При этом для мониторов «Ураган», «Тифон», «Стрелец», «Единорог» и «Вещун» палубную броню изготовили, подогнали по месту, пронумеровали, просверлили, заготовили болты – и сдали на склад.

Однако важность надежной защиты палуб, крыш башен и боевых рубок была осознана достаточно скоро – уже в 1864 году на броненосной лодке «Смерч» верхнюю палубу и крышу боевой рубки прикрыли 25,4-мм плитами, а крышки машинных люков – даже 38,1-мм. Но броню для «Смерча» делали британские предприятия – а развитию производства горизонтальной корабельной брони непосредственно в России здесь будет посвящен отдельный раздел.

 

 

2. Адмиралтейские Ижорские заводы.

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

Названное предприятие стало исторически первым специализированным изготовителем корабельной брони в России и выпускало за время своего существования следующие ее типы.

2.1. Железная броня.

Еще в 1859 году Морской Ученый Комитет, рассматривая варианты изготовления корабельной брони, предложил начальнику Ижорских заводов полковнику К.И.Швабе отлить и отковать «в якорном заводе, из лучшего сибирского железа» броневые плиты толщиной в 4,5 дюйма (114 мм), длиной в 8 футов (2,44 м) и шириной в 3 фута (0,91 м). Но эта попытка, как и попытка изготовить в 1861 году железную плиту длиной в 15 футов 10 дюймов (4,83 м), оказалась неудачной, а получившиеся плиты были расстреляны на Волковом опытном поле.

Собственно, такой результат предопределил оснащение сооружавшихся в 1863-1865 годах мониторов типа «Ураган» ижорской вертикальной броней, набранной из 25,4-мм листов железа. При этом по проекту вес их бортовой брони (330 листов) составлял 12 740 пудов (208,7 метрической тонны), вес вертикальной брони башни (примерный по подсчетам автора) – около 127 метрических тонн, вес боевой рубки – 1650 пудов (27,0 метрических тонн), вес блиндированного кожуха дымовой трубы – 750 пудов (12,3 метрической тонны). Палубная броня – 600 листов толщиной в 12,7 мм – весила 6740 пудов (110,4 метрической тонны).

Но еще до начала строительства указанных кораблей было принято решение о сооружении в составе Ижорских заводов большого железопрокатного завода, который мог бы изготавливать в том числе и броню в виде толстых плит. 29 октября 1862 года последовало Высочайшее соизволение на устройство такого завода на восточном берегу реки Ижоры. Здание для него было «вчерне» закончено в 1863 году, а с 1865 года завод уже действовал половиной своих мощностей, включая производство железа в пудлинговом отделении. И, вероятно, именно на нем были изготовлены заказанные Ижорским заводам 8 плит (по 4 на каждый корабль) для защиты тарана на фрегатах «Севастополь» и «Петропавловск», перестраивавшихся в броненосные как раз в это время.

Прочая броня двух названных кораблей изготавливалась в Англии на заводе Броуна в Шеффилде (в литературе встречаются два наименования этого предприятия – завод Броуна и завод «Браун и К»; здесь для простоты далее будет употребляться первое из них). Для «Петропавловска» это была еще 261 «железная прокатная» плита (размеры большинства из них – 4,88х0,92 м) общим весом 50 587 пудов (828,6 метрической тонны), обошедшаяся с учетом доставки в Кронштадт в 194 331 рубль 9,5 копейки (без учета таможенных пошлин).

Для «Севастополя» англичане выполнили 310 плит, имевших в средней части корабля длину 4,82 м и ширину 0,85 м, общим весом около 55 050 пудов (901,7 метрической тонны) по цене 240 000 рублей серебром (собственно броневой материал – 189 356 рублей 50 копеек, доставка в Россию – 9677 рублей 50 копеек; остаток приходится на таможенные пошлины). Примерный общий вес заказанных в Англии плит здесь вычислен по приводимым В.Ю.Грибовским сведениям об их попудной стоимости, взятым из журнала «Морской сборник» № 9 за 1864 год (3 рубля 44 копейки за пуд без доставки и 3 рубля 61,5 копейки с доставкой). Вместе с тем имеющаяся в сборнике «Первые русские броненосцы» ссылка уже на другой номер того же журнала (№ 1 за 1865 год) говорит об общем весе всех 314 плит в размере «около 860 тонн». Но первая цифра, по мнению автора, выглядит все же достовернее.

В целом завод Броуна в те годы являлся основным зарубежным поставщиком брони для русского флота. Помимо заказов для «Севастополя» и «Петропавловска», он обеспечил выпуск 8-дюймовых (203 мм) железных плит для броненосной лодки «Смерч», а также изготовил 202 плиты бортовой «железной прокатной» брони броненосной батареи «Не тронь меня» (и, видимо, как и для «Первенца», 8 плит боевой рубки). И опять-таки его авторства аналогичные плиты в количестве 159 штук весом в 36 863 пуда 25 фунтов (603,8 метрической тонны), стоимость которых с учетом доставки в Кронштадт составила 127 711 рублей 17,5 копейки (эта цифра, как и в случае с «Петропавловском», похоже, не учитывала таможенные пошлины), пошли на бронирование батареи «Кремль».

Куда скромнее был вклад еще двух британских предприятий. Так, основную часть «железной прокатной» брони для броненосной лодки «Смерч» (общий вес ее брони по данным Р.М.Мельникова – около 360 тонн) произвел завод «Биль и К». Также материалы из журнала «Морской сборник» № 1 за 1865 год говорят о весе бортовой брони с болтами в 214 тонн, а «блиндированной капитанской рубки» с подкладкой и креплением – 9,65 тонны (именно на нее, по-видимому, пошли плиты завода Броуна – но эта цифра явно занижена, так как, судя по размерам рубки на чертежах и фотографиях, при 8-дюймовой броне она должна быть примерно втрое больше). Вес вертикальной брони башен «Смерча» по подсчетам автора – примерно по 37 метрических тонн на каждую.

Кроме того, Темзенской компанией была изготовлена кованая железная броня для броненосной батареи «Первенец» (в количестве около 200 бортовых плит, исходя из анализа приводимого И.И.Черниковым чертежа, и 8 плит боевой рубки).

Обращение преимущественно к продукции завода Броуна было вполне объяснимо – именно его плиты стали наилучшими по результатам сравнительного отстрела, проведенного русскими морскими артиллеристами. Точная дата опытных стрельб, увы, неизвестна, но производились они еще до введения стальных орудий большого калибра, с использованием «60-фунт. № 1 чугунных гладкоствольных пушек» – самых крупнокалиберных из применявшихся на то время в Российском императорском флоте.

В описываемом испытании принимали участие железные 4,5-дюймовые (114 мм) плиты трех иностранных (Броуна, Темзенской компании и «Петен и Годе») и двух русских (Ижорских и Путиловского) заводов. Все они крепились к деревянному срубу из дуба и тика, имитирующему по конструкции корабельный борт и имеющему полную толщину 34 дюйма (863,6 мм). Орудие располагалось в 50 саженях от сруба, а ядру изменением массы порохового заряда придавали скорость, соответствующую той, которую оно бы имело на дистанциях 100, 200 и 300 саженей при стрельбе зарядом в 23 фунта призматического пороха, сообщающего снаряду начальную скорость в 1700 футов в секунду (518,2 м/с). Далее предоставим слово первоисточнику:

«В каждую из плит, вышеназванных заводов, стреляли чугунными и стальными снарядами. Результаты, полученные при таком сравнительном испытании плит, привели к следующему заключению:

1) Что глубина выбоин (при совершенно одинаковых условиях стрельбы) не дает верного понятия о достоинстве металла в испытываемых плитах, потому что величина эта зависит преимущественно от степени твердости или мягкости железа в плитах. Так, например: при более твердом железе получаются выбоины менее глубокие, нежели в плитах из железа средней мягкости; при весьма же мягком железе снаряды могут или совершенно пронизывать плиту, или сделать в ней весьма глубокие выбоины, и в обоих случаях образовать такой значительной величины погибь, что часть болтов, прикрепляющих плиты к борту, изломается, а некоторые значительно вытянутся, что в свою очередь следует отнести также к существенно важным повреждениям брони. Не касаясь этих последних плит, как положительно неудовлетворяющих цели их назначения, должно заметить, что при недостаточной упругости металла (в плитах из твердого железа), часто являются, несмотря на малую глубину выбоин, весьма значительные для броненосного судна повреждения, а именно: совершенный разлом плит и отпадение ее кусков, а следовательно и обнажение самого борта, чего в второго рода плитах (из железа средней мягкости) или вовсе не бывает, или обнаруживается в значительно меньшей степени.

и 2) Принимая в соображение степень существенно важных повреждений на передней и задней сторонах плит, и притом зависимость их от числа произведенных выстрелов, следует, по степени сопротивлениях их выстрелам, а стало быть и годности на бронирование судов, распределить в следующем порядке:

1-е по достоинству плиты завода Броуна.

2-е                    –                       –     Ижорских.

3-е                    –                       –     Темзовского.

4-е                    –                       –     Петен и Годе.

5-е                    –                       –     Путилова.».

Плиты завода Броуна, Ижорских заводов и Темзенской компании в этих опытах проверялись 10-ю выстрелами, заводов «Петен и Годе» и Путиловского – только 3-мя, так как уже после первых выстрелов они получили значительные повреждения (хотя описание повреждений плиты завода «Петен и Годе» заставляет считать, что в нее было сделано все же больше чем 3 выстрела).

При этом плита Путиловского завода, несмотря на сравнительно небольшие максимальные размеры углубления выбоин (63,5 мм со 100 саженей, 57,15 мм с 200 и 44,45 мм с 300), оказалась весьма подвержена растрескиванию. При отстреле на 300 саженях образовались одна сквозная и две несквозные трещины, а также расслоение металла в местах сварки пакетов. Трещина внутри выбоины дополнительно увеличила другие трещины и образовала новую, глубиной в три четверти плиты. На 100 саженях картина была схожей – внутри выбоины две трещины и еще две в плите (одна сквозная и одна несквозная); на кромке плиты трещина в половину ее толщины. Сзади в местах ударов ядер выдавило металл, отчего на выдавшихся местах образовались лучеобразные разрывы, от которых по длине и ширине плиты к ее краям шли глубокие трещины, показывающие «совершенное разрушение плиты».

Лишь немногим лучше оказалась плита завода «Петен и Годе». Наибольшие размеры углублений выбоин на ней – 88,9 мм со 100 саженей, 44,45 мм с 200 и 28,6 мм с 300. На 200 саженях плита получила лишь две несквозные трещины в местах сварки, но вот на 100 – четыре трещины, разлом плиты по всей ширине и пролом от трех смежно попавших ядер. Напротив мест ударов двух ядер выдавило металл с образованием на выдавшихся местах лучеобразных разрывов, а от остальных ядер часть правой половины плиты отпала (указанный выше пролом образовался в оставшейся целой части плиты).

Плита Темзенской компании характеризовалась умеренным наибольшим размером углублений выбоин – 63,5 мм со 100 саженей, 50,8 мм с 200 и 38,1 мм с 300. На 100 саженях в выбоинах на плите образовались 5 трещин (три сквозные и две несквозные), в самой плите – 6 сквозных трещин и разлом левой половины плиты с распадением ее на две части. В местах ударов ядер, как и у двух предыдущих плит, выдавило металл с образованием лучеобразных разрывов. По всей видимости, плиты именно этой компании выполнялись из достаточно твердого железа.

Наилучшая плита (завода Броуна), судя по всему, наоборот, была сделана из довольно пластичного материала. На 300 саженях у нее согласно описанию даже вырвало край плиты, на 200 саженях максимальный размер углубления выбоины составил 50,8 мм, на 100 – 88,9 мм. На 100 саженях в плите наблюдались разрывы металла в пяти выбоинах и три несквозные трещины, на стороне же, обращенной к срубу – уже привычно выдавшийся металл и лучеобразные разрывы в местах попаданий.

Признанная второй по качеству на данных пробах плита Ижорских заводов могла «похвастаться» самой значительной глубиной наибольшего размера выбоины на 100 саженях – 139,7 мм. На 200 и 300 саженях данный показатель составлял соответственно 44,45 и 38,1 мм. При обстреле с расстояния в 100 саженей плита получила следующие повреждения – разрыв металла в четырех выбоинах, две сквозные трещины в выбоине, одна около выбоины, и пять несквозных незначительных трещин; в плите на левой кромке перелом на три четверти толщины плиты. При этом несколько изменилась «клиническая картина» описания повреждений на тыльной стороне плиты. «Традиционно» выдавшийся металл напротив мест ударов ядер присутствовал и здесь. Также никуда не делись и разрывы материала плиты в точках попаданий. Однако при этом особо отмечалось, что из числа образовавшихся разрывов «один был весьма значителен».

Между тем, в работе большого железопрокатного завода на берегу Ижоры в части, касающейся броневого производства, не сразу удалось устранить некоторые технические препоны. К примеру, когда при разработке проекта башенных фрегатов «Адмирал Лазарев» и «Адмирал Грейг» в конце 1865 года решили увеличить толщину бортовой брони со 114 до 152 мм, выяснилось, что изготовление таких плит на Ижорских заводах пока еще вызывает затруднения.

В полную силу завод заработал с начала 1866 года. Параллельно с ним с 1861 года работала также малая железопрокатная мастерская, изготавливая полосовое железо, «мелкие сорта и тонкие листы». Конкретно листовое железо в ней изготавливалось длиной в 5 футов (1,52 м) и толщиной до 1-1,25 дюйма (25,4-31,8 мм) вплоть до упразднения в 1892 году ее листового стана.

Первая броневая железная плита, изготовленная на большом железопрокатном заводе 17 февраля 1866 года, при испытаниях оказалась «лучше многих английских плит». По данным С.Е.Виноградова она имела размеры 4х4 м и толщину 114 мм. Однако сборник сведений об Ижорском заводе 1908 года приводит иные, явно более достоверные размеры плиты – 13 футов (3,96 м) в длину и 3 фута (0,91 м) в ширину, уточняя также ее вес – 170 пудов (2,78 метрической тонны).

Через два месяца после прокатки первой плиты завод начал валовое производство брони. Материалом для брони служил «финляндский и сибирский чугун» (насчет второго точных данных о производителе у автора не имеется, а вот первый – вероятно, Райволовского завода). Толщина плит в начале броневого производства была от 4,5 до 6 дюймов (от 114 до 152 мм), в 1868 году она увеличилась до 11 дюймов (279 мм). А в 1870 году для мануфактурной выставки заводы изготовили плиту толщиной в 15 дюймов (381 мм), длиной в 19 футов 8 дюймов (5,99 м), шириной в 4 фута 11,75 дюйма (1,52 м) и весом в 1306 пудов (21,39 метрической тонны). Испытанная стрельбой на Волковом поле комиссией артиллерийских опытов, 15-дюймовая плита была признана «вполне удовлетворительной и не уступающей плитам лучших английских заводов (Броуна и Темзенской компании)».

Учитывая вышеприведенные сведения, содержащиеся в очерке 1903 года, по всей видимости, является ошибочным мнение В.Г.Андриенко о том, что по состоянию на 1875 год завод не мог прокатывать плиты толщиной более 229 мм.

В 1866 году по данным Р.В.Кондратенко завод произвел 95 000 пудов (1556,1 метрической тонны) плит толщиной до 5 дюймов и три пробные 6-дюймовые плиты длиной 18 футов (5,49 м), шириной 4 фута (1,22 м) и весом по 500 пудов (8,19 метрической тонны) каждая. Всего же с 1866 по 1878 годы большим железопрокатным заводом было изготовлено 805 375 пудов броневых железных плит (13 192 метрические тонны), что соответствовало среднегодовому объему выпуска в 61 952 пуда (1014,8 метрической тонны).

Так, по состоянию на 1869 год Ижорские заводы работали над большим заказом на 178-мм броню и к концу года успешно его выполнили. Сразу же после его выполнения приступили к ремонту оборудования завода и установке более мощных прокатных вальцов. По окончании этих работ в феврале 1871 года начали изготовление изогнутых 152-мм плит для бруствера на «Петре Великом», однако вскоре из-за срочного заказа на плиты для «Новгорода» и «Киева» (будущий «Вице-адмирал Попов») их выделку отложили на полгода. Изготовление гнутых 229-мм плит для «поповок» давалось заводам с большим трудом, как пишет В.В.Арбузов (что кажется уже более похожим на правду в сравнении с позицией В.Г.Андриенко), но, несмотря на это, плиты вышли «отличного качества». К концу июля 1871 года на заводах прокатали четыре 305-мм плиты (броня такой толщины требовалась для «Петра Великого»), которые сразу же начали испытывать на Волковом поле. В 1872 году завод уже делал плиты для полуброненосного фрегата «Генерал-Адмирал».

Между тем при проводившейся, похоже, в конце 1871 или начале 1872 года детальной оценке пригодности мощностей Ижорских заводов для производства всей брони «Петра Великого» (2100 тонн) выяснилось, что даже при самой напряженной работе они способны прокатать такое количество брони лишь в течение двух лет. Поэтому заказ на 2100 тонн вертикальных плит и около 180 тонн броневых болтов к ним за весьма значительную по тем временам сумму в 1 200 000 рублей 28 января 1873 года достался английской фирме «Кэммел и К» из Шеффилда (далее для краткости – просто Кэммел). Такой выбор был сделан неспроста – в отличие от завода Броуна, Кэммел куда охотнее оказывал русским помощь в передаче своих технологий, а вся производимая им броня по отчету знакомившегося с ней техника Меллера была «замечательна по однородности металла и безукоризненности отливки».

По утверждению В.В.Арбузова броня Кэммела была также несколько дешевле производившейся на то время в России. Но таковое мнение является, как минимум, небесспорным. О стоимости броневых плит, производившихся Ижорскими заводами в рассматриваемый период, есть только косвенные данные. В частности, известно, что из 146 плит совокупной массой 760 тонн, заказанных предприятию изначально для броненосного фрегата «Минин», после переработки в 1871 году его проекта с сокращением длины каземата 14 штук уже заготовленных плит стоимостью около 33 720 рублей остались в распоряжении казны. И если предположить, что размеры всех плит данного корабля были более-менее одинаковы, это означает, что при весе неиспользованных плит в районе 70-75 тонн стоимость брони составляла примерно 450-480 рублей за тонну. Броня же Кэммела вместе с болтами, исходя из вышеприведенных данных, должна была обходиться в среднем примерно в 526 рублей за метрическую тонну.

Стабильного качества плит ижорцы смогли добиться только после переустройства завода, проводившегося в 1876-1879 годах (сам обновленный железоделательный – так он теперь стал называться – завод был закончен в 1876 году, а с 1879 года часть его была запущена в эксплуатацию; при этом прежний большой железопрокатный завод был упразднен, а его станки и механизмы перенесены в новый завод). Ранее же Артиллерийское отделение Морского Технического Комитета обращало внимание, что до 1872 года на предприятии не было выработано определенных приемов и правил изготовления брони. В силу этого иногда изготавливаемая на заводах броня превосходила по качеству заграничную, тогда как в других случаях плиты получались весьма мягкие, пробиваемые снарядами, либо жесткие, дававшие сквозные трещины и выломы кусков брони. При этом по данным Р.М.Мельникова на башенные броненосные фрегаты «Адмирал Спиридов» и «Адмирал Чичагов» по приказанию управляющего Морским министерством адмирала Н.К.Краббе даже пришлось в июле 1870 года ставить плиты, контрольные образцы которых не прошли испытания стрельбой (хотя, возможно, это были и плиты Камского завода).

По окончании постройки железоделательного завода приступили к сооружению каменного здания для бронеобделочной мастерской, которое было завершено постройкой в 1881 году.

Если говорить о конкретных кораблях Российского флота, на которых применялась железная броня авторства Ижорских заводов, то к ним, помимо уже названных «Адмирала Спиридова», «Адмирала Чичагова», «Русалки», «Чародейки» и «Минина», относились:

1) башенные броненосные фрегаты «Адмирал Лазарев» и «Адмирал Грейг» – 103 бортовых плиты весом 25 521 пуд (418,0 метрических тонн), 60 башенных весом 9746 пудов (159,6 метрической тонны) и 8 для капитанской рубки весом в 2263 пуда (37,1 метрической тонны) (правда, интересно, что эти цифры приведены для «Адмирала Грейга», а для формально однотипного «Адмирала Лазарева» в той же книге Р.М.Мельникова «Башенные броненосные фрегаты» указывается иное количество бортовых плит, а именно 108 весом 26 722 пуда (437,7 метрической тонны));

2) броненосный фрегат «Пожарский» – 193 броневые плиты толщиной 4,5 дюйма (114 мм) на каземате и 4 дюйма (102 мм) на поясе по ватерлинии весом 37 634 пуда или 616,4 метрической тонны (позже вес его брони увеличился до 652 тонн; 7 плит при постройке приемка сначала забраковала из-за толщины, меньшей, чем нужно, на 1/16 дюйма, но затем все же допустила к установке на фрегат);

3) броненосцы «Новгород» и «Вице-адмирал Попов» – 178-мм и 229-мм бортовые плиты и плиты барбета (для последнего, однако, часть бортовых 178-мм плит пришлось заказывать в Англии, когда на Ижорских заводах случилась поломка бронепрокатного стана);

4) полуброненосные фрегаты «Генерал-адмирал» и «Герцог Эдинбургский» – 74 (также встречаются цифры 64 или 84) плиты толщиной от 4 до 6 дюймов (от 102 до 152 мм) и общим весом 406 тонн (причем один и тот же источник приводит эти цифры для «Генерал-адмирала», а для «Герцога Эдинбургского» он уже говорит о 54 плитах весом «до 24 000 пудов» (393,1 метрической тонны)).

Согласно приведенным статистическим показателям производство железной брони на Ижорских заводах велось по 1891 год включительно. Столь долгий срок, очевидно, был обусловлен производством даже не собственно железной брони, что маловероятно при полном осознании МТК еще в 1890 году всех преимуществ стальных плит. Скорее всего, в последние годы своего жизненного цикла железная броня производилась в основном как один из двух компонентов для сохранявшейся еще в производстве сталежелезной брони. Либо, возможно, использовалась в малых количествах при ремонте устаревших кораблей, несущих подобную броню. По крайней мере, именно на такую мысль наводят следующие слова Р.М.Мельникова, относящиеся к башенным броненосным фрегатам «Адмирал Спиридов» и «Адмирал Чичагов»:

«Эти самые мощные после «Петра Великого» корабли русского флота совершенствовались и в последующие годы [после 1875 года – прим. автора]. Заменялись расслоившиеся броневые плиты…».

С 1892 года данная броня уже не выпускалась.

Что же касается статистики за период с 1879 по 1891 годы, то:

в 1879-1881 годах средняя стоимость железной брони составляла 8 рублей 15 копеек за пуд или 497 рублей 58 копеек за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 10 110 пудов или 165,6 метрической тонны в год);

в 1882-1884 годах средняя стоимость железной брони составляла 8 рублей 88 копеек за пуд или 542 рубля 12 копеек за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 5620 пудов или 92,1 метрической тонны в год);

в 1885 году средняя стоимость железной брони составляла 7 рублей 59 копеек за пуд или 463 рубля 37 копеек за метрическую тонну (выпуск за этот год – 32 028 пудов или 524,6 метрической тонны);

в 1886-1888 годах средняя стоимость железной брони составляла 7 рублей 89 копеек за пуд или 481 рубль 68 копеек за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 4808 пудов или 78,8 метрической тонны в год);

в 1889-1891 годах средняя стоимость железной брони составляла 6 рублей 50 копеек за пуд или 396 рублей 83 копейки за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 3050 пудов или 50,0 метрических тонн в год).

2.2. Сталежелезная броня.

Ее освоение в производстве на Ижорских заводах началось с 1883 года при технической поддержке английской фирмы Кэммел, а реальный выпуск – с 21 декабря 1884 года, когда была произведена первая отливка стали для плит и начато изготовление их железных частей для крейсера «Адмирал Нахимов». Первая изготовленная заводами 9-дюймовая (229 мм) сталежелезная плита была испытана стрельбой (9-дюймовый снаряд закаленного чугуна с 350 футов – 106,7 м) в феврале 1885 года. По правилам, принятым английским адмиралтейством, эта плита, как не получившая сквозной пробоины и сквозных трещин, была признана удовлетворительной.

Согласно данным В.В.Арбузова сталь, предназначенная для плит (исходя из контекста, именно сталежелезных), при испытании на механический разрыв должна была обеспечивать разрывное усилие не менее чем 17,5-18,6 тонн на квадратный дюйм вдоль и 16-18 тонн поперек плиты. А ее удлинение при этом не должно было превышать 16-24 % на длине 203 мм.

Последовательность операций для изготовления сталежелезных плит была следующей:

1) пудлингование железа;

2) прокатка железных полос;

3) прокатка листов для броневых заготовок;

4) прокатка железных пакетов для сталежелезной брони;

5) изготовление твердой стали для брони и заливка ею железных частей сталежелезных пакетов;

6) прокатка сталежелезных пакетов в плиты;

7) загибка плит по шаблону.

За 1887 год, в котором наконец перешли на массовый выпуск сталежелезных плит, Ижорские заводы прокатали 73 000 пудов (1195,7 метрической тонны) такой брони.

В начале 1887 года стоимость ижорских сталежелезных плит составляла в 12 рублей 95 копеек за пуд или 790 рублей 60 копеек за метрическую тонну, в 1890 году – 10 рублей 80 копеек за пуд или 659 рублей 34 копейки за метрическую тонну.

Вместе с тем, в отношении объемов производства и стоимости сталежелезной брони в очерке истории Ижорских заводов 1903 года в таблице на странице 138 имеются и несколько отличающиеся цифры, согласно которым:

в 1886-1888 годах средняя стоимость сталежелезной брони составляла 8 рублей 44 копейки за пуд или 515 рублей 26 копеек за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 81 704 пуда или 1338,3 метрической тонны в год);

в 1889-1891 годах средняя стоимость сталежелезной брони составляла 6 рублей 12 копеек за пуд или 373 рубля 63 копейки за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 111 153 пуда или 1820,7 метрической тонны в год);

в 1892-1893 годах средняя стоимость сталежелезной брони составляла 6 рублей 7 копеек за пуд или 370 рублей 57 копеек за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 114 277 пудов или 1871,9 метрической тонны в год).

Если говорить о причинах такой разницы, то можно предположить, что 12,95 и 10,8 рубля за пуд – это окончательная цена с учетом отделки плит, а табличные значения показывают стоимость только изготовления плит, без отделочных работ.

Как уже упоминалось, первым русским кораблем, для которого на Ижорских заводах произвели сталежелезную броню, стал броненосный крейсер «Адмирал Нахимов». По проекту вес его вертикальной брони составлял 974 тонны (по данным С.В.Сулиги – около 990 тонн, но возможно, что в первом случае имелись в виду английские тонны, при более-менее точном переводе в метрические составляющие 989,6 тонны). Палубная броня учитывалась в массе корпуса. Также имеются данные о том, что окончательно заводами к концу 1888 года было изготовлено для крейсера 55 912 пудов (915,8 метрической тонны) сталежелезных плит, пошедших на изготовление пояса и его траверзов, вертикальной брони барбетов и боевой рубки.

Впрочем, о броне данного крейсера имеются и иные сведения.

Так, из текста приводимой В.В.Арбузовым записки, поданной командиром «Адмирала Нахимова» К.К.Де-Ливроном в МТК 26 сентября 1889 года, становится известно, что по предварительному расчету грузов (для проектного водоизмещения в 7639,05 тонн – по всей видимости, английских) масса защитных конструкций была следующей: бортовая броня – 375,2 тонны, подкладка под нее – 41,63 тонны, броня обоих траверзов – 88,18 тонны, подкладка под траверзную броню – 7,66 тонны, болты, гайки и другие крепления брони – 7,2 тонны, броня носовой и кормовой башен – 173,9 тонны, броня двух средних башен – 192,9 тонны, подкладка под броню башен – 35,75 тонны, болты, гайки и прочие крепления брони башен – 14,4 тонны, стойки и рубашки всех четырех башен – 122,38 тонны.

Однако там же упоминаются и иные данные, согласно которым броня пояса (длина поясной брони 147 футов (44,81 м) на протяжении от 33 до 106 шпангоута, толщина от 254 мм до 152 мм на нижней кромке, высота пояса 7 футов и 11 дюймов или 2,41 м) весила 382 тонны, а 229-мм траверзы пояса – 85 тонн. Броня носовой и кормовой башен (высота 10 футов 9,5 дюйма или 3,29 м) полностью выполнялась толщиной 178 мм, а у средних башен – из шести 203-мм и четырех 178-мм плит для каждой. При этом вес башенной брони у всех четырех башен вместе с кронштейнами составлял 398 тонн.

Также по информации из указанного документа К.К.Де-Ливрона часть фактического перегруза крейсера (26 тонн) формировалась за счет рубок на верхней палубе. По всей видимости, в том была и доля привеса от изменения формы боевой рубки. По проекту она имела в плане форму квадрата со стороной около 8,5 фута (2,59 м), своей передней частью интегрированного в барбет носовой башни, а в итоге стала овальной размерами примерно 8х11 футов (2,44х3,35 м).

В.В.Арбузов говорит о поясе длиной 149 футов (от 32 до 106 шпангоута) – но неверно переводит их в 42,4 м (правильное число – 45,42 м), а также о наибольшей толщине поясных плит в 229 мм и броне всех башен в 203 мм. Однако ему сложно верить после уже названной ошибки и указания диаметра боевой рубки в 1,9 м (судя по замерам – такова была высота рубочной вертикальной брони).

Что касается создававшихся по 20-летней программе ранних черноморских броненосцев, таких, как «Екатерина II», «Чесма», «Синоп» и «Двенадцать Апостолов», то на них применялась исключительно произведенная в Англии, на заводе Кэммела, вертикальная сталежелезная броня. Для первых трех кораблей им было выпущено 402 плиты, из которых, к примеру, для «Екатерины II» предназначались 137 плит. Причем основное их число – 132 общим весом 2402,2 тонны – приходилось на пояс по ватерлинии и верхний и нижний казематы с их траверзами. Еще по 4-5 плит (на «Екатерине II», очевидно, как раз 5) формировали на этих броненосцах защиту боевых рубок.

Для «Двенадцати Апостолов» завод Кэммела поставил 1689,51 тонны вертикальной брони (для пояса по ватерлинии, верхнего и нижнего казематов с их траверзами, барбетов главного калибра и боевой рубки). Согласно условиям контракта, эти плиты изготавливались по способу «смешанной системы», изобретенной инженером Вильсоном – сваркой расплавленной стали и листов прокатанного железа в пропорции 33,3 % стали и 66,6 % железа.

А основным потребителем аналогичной броневой продукции Ижорских заводов являлся в то время Балтийский флот. Из кораблей, входивших в его состав, сталежелезную поясную броню, полностью выполненную британскими предприятиями, несли только полуброненосные фрегаты «Владимир Мономах» (43 плиты общим весом до 24 000 пудов (393,1 метрической тонны) с толщиной стального слоя в 2 дюйма (50,8 мм) производства завода Кэммела) и «Дмитрий Донской» (42 плиты общим весом до 24 500 пудов (401,3 метрической тонны) завода Броуна).

И, хоть это и не совсем предмет нашего рассмотрения, небезынтересны результаты испытаний контрольной плиты для «Дмитрия Донского» в Англии. Данная плита толщиной от 6 до 4 дюймов (152-102 мм), длиной 8 футов (2,44 м) и шириной 7 футов (2,13 м) была изготовлена «по системе Эллиса» и имела стальную облицовку в одну треть своей толщины. По сведениям газеты «Times», стреляли из 7-дм (178-мм) орудия зарядами в 14 английских фунтов (6,35 кг) и снарядами в 114 английских фунтов (51,71 кг). Всего было сделано три выстрела «с отличными результатами»: образовались только волосные трещины, из которых наибольшая имела ширину около одной десятой дюйма (2,5 мм), а длину 12 дм (305 мм); концы трещины сходились в месте удара одного из снарядов. Глубина выбоин составила 1,4 дюйма (35,6 мм).

Если же вернуться к объектам применения сталежелезной брони производства Ижорских заводов, то ею помимо «Адмирала Нахимова» оснащались такие корабли, как:

1) полуброненосный фрегат «Память Азова» (общий вес брони по проекту 786 тонн; сталежелезными из этого количества были 48 плит пояса и его траверзы (видимо, их масса – 21 660 пудов (354,8 метрической тонны), о которых говорит Р.В.Кондратенко; при этом для 6-дюймовых (152 мм) плит поясной брони крейсера известна толщина их стального слоя – 2 дюйма (50,8 мм));

2) эскадренный броненосец «Император Александр II» (общий вес брони по проекту 2474 тонны; по данным В.В.Арбузова на Ижорских заводах была изготовлена вся его броня, к сталежелезной из нее, похоже, относились только вертикальные плиты пояса (1038,6 тонны), барбета главного калибра (301,2 тонны), траверзов и бортовых плит прикрытия 229-мм орудий на батарейной палубе (125 тонн) и стен боевой рубки (31,9 тонны); Р.В.Кондратенко указывает чуть иную цифру – 102 673 пуда (1681,8 метрической тонны));

3) эскадренный броненосец «Император Николай I» (для данного корабля, общий вес брони на котором, скорее всего, достигал примерно 2550-2600 тонн, Ижорскими заводами были поставлены, судя по информации Р.М.Мельникова, сталежелезные плиты брони пояса и прикрытия кормовой пары 229-мм орудий на батарейной палубе – прочая же вертикальная броня (башни, ее барбета, прикрытия носовой пары 229-мм пушек и боевой рубки) была изготовлена в Англии);

4) эскадренный броненосец «Гангут» (вся вертикальная броня пояса по ватерлинии (825 тонн), нижнего каземата (213 тонн), верхнего каземата (298 тонн), барбета главного калибра (280 тонн) и боевой рубки (38 тонн));

5) броненосная канонерская лодка «Грозящий» (сталежелезные плиты пояса и его носового траверза весом 162 тонны; для принадлежащих к тому же типу «Гремящего» и «Отважного» была заказана уже стальная броня, причем за границей – 5 января 1891 года контракт на ее изготовление (324 тонны брони на обе лодки) получил английский завод Виккерса);

6) эскадренный броненосец «Наварин» (общий вес броневой защиты с подкладкой по проекту равнялся 2807 тоннам, а вся система вертикального бронирования состояла из 138 (так пишет В.В.Арбузов, однако приведенные им же данные с разбивой по конкретным элементам дают все же иное число этих плит – 129) сталежелезных и 24 сталеникелевых (для башен) плит; из них Ижорскими заводами примерно к июлю 1893 года были изготовлены для броненосца 38 плит пояса по ватерлинии длиной от 3 до 4 м и 13 плит его траверзов, 20 плит верхнего пояса длиной от 3,3 до 4,2 м и 29 плит его траверзов (большее количество траверзных плит в данном случае обуславливалось тем, что 305-мм траверзы набирались из двух слоев 152-мм плит), 14 бортовых и 10 траверзных плит каземата 152-мм орудий и 5 плит боевой рубки).

На примере того же «Наварина» можно видеть, что, несмотря на принятое МТК еще в 1890 году и фактически начавшее реализовываться с 1891 года решение о защите всех строившихся кораблей стальной броней, более прочной, чем сталежелезная, последняя на практике продержалась в производстве на Ижорских заводах с 1884 по 1893 год. Подтверждает такие сроки выпуска ижорцами брони данного типа и очерк 1903 года.

При этом представление о качестве валовой сталежелезной ижорской брони можно получить по результатам сравнительного испытания, проведенного в начале ноября 1890 года.

Так, согласно отчету Комиссии Морских Артиллерийских опытов от 8 ноября на опытной батарее испытывались четыре 10-дюймовые (254 мм) плиты: сталежелезная Ижорских заводов, сталежелезная завода Броуна (Англия), стальная завода Виккерса (Англия) и стальная завода Шнейдера (Франция). Все четыре плиты были навешены на одинаковых срубах, установленных на расстоянии 110 м от дула 6-дюймового (152 мм) 35-калиберного орудия образца 1877 года по нормали к снаряду.

Стрельба велась стальными снарядами Путиловского завода длиной 2,65 калибра, приведенными песком и опилками к весу 99 фунтов (40,54 кг). Всего было сделано в каждую плиту 5 выстрелов. Первые два выстрела с зарядами в 53 фунта (21,7 кг) шлиссельбургского бурого пороха (594-608,3 м/с), а последние три – зарядами в 54 фунта (22,11 кг) бурого охтенского пороха выделки 1890 года (630-638,2 м/с). После отстрела плиты не должны были оголить сруба.

Наихудшей была признана плита Броуна. Все снаряды при заряде в 54 фунта охтенского пороха пробили плиту насквозь и улетали в поле на 350-400 саженей (747-853 м), оставаясь целыми.

Сталежелезная плита Ижорского завода оказалась значительно лучше. Хотя третий снаряд и прошел ее навылет, но улетел только на 150 саженей (320 м) и при этом разбился. Кроме того, первые два снаряда углубились в плиту на 2,5 дюйма (63,5 мм), что было меньше, чем углубления от попаданий в плите Броуна. Также ижорская плита совсем не дала сквозных трещин. Все это указывало на лучший способ выделки русских сталежелезных плит в сравнении с английскими.

Впрочем, самыми стойкими в том испытании показали себя стальные плиты. Лучшей из всех по сопротивлению проникновению снарядов стала стальная плита Шнейдера. В нее снаряды при заряде 54 фунта охтенского пороха углубились только на величину 9,75 дюйма (248 мм), когда снаряды разбивались, и на 11,5 дюйма (292 мм), когда они оставались целыми. Однако из-за большего в сравнении с иными плитами числа сквозных трещин плита Шнейдера осталась на срубе только благодаря крепежным болтам.

Второй по сопротивлению оказалась плита Виккерса. Она по характеру пробоин и трещин в ней была оценена как излишне мягкая и легче пробивалась в сравнении с плитой Шнейдера, пропустив остававшиеся при пробитии целыми снаряды в деревянную подкладку на глубину до 11 дюймов (279 мм). В то же время при снятии со сруба эта плита хоть и имела трещины, но представляла собой одно целое, а плита Шнейдера состояла из частей, совершенно отделившихся друг от друга.

В целом же данное испытание показало безусловное превосходство стальной брони над сталежелезной. Поэтому переход к производству последней в том числе и на Ижорских заводах был вполне ожидаем.

В этой связи представляют собой несомненный интерес те различные мнения, которые бытуют в разных источниках относительно материала, из которого изготавливалась броня таких кораблей, как броненосный крейсер «Рюрик» и эскадренный броненосец «Сисой Великий», чье строительство пришлось как раз на период смены типов выпускаемой корабельной брони на основном ее поставщике для этих кораблей в лице Ижорских заводов. В меру своей пессимистичности либо же, наоборот, оптимистичности одни справочники приписывают им сталежелезную вертикальную броню, другие же – стальную (сталеникелевую).

Определенную ясность в отношении «Рюрика» внесло исследование Н.А.Пахомова, позволяющее утверждать, что броня пояса и траверзов этого крейсера (соответственно 40 и 7 плит весом 39 764 пуда (651,3 метрической тонны) и 5321 пуд (87,2 метрической тонны); по данным Р.М.Мельникова указанные цифры по весу брони – вес с креплениями, а без них плиты пояса и траверзов весили суммарно 44 885 пудов (735,2 метрической тонны)) являлась все же сталежелезной и была окончательно изготовлена к 14 мая 1893 года.

Помимо поясной брони, в систему вертикальной защиты «Рюрика» входили броня гласисов машинных люков (11 плит весом 1390 пудов 23,2 фунта (22,8 метрической тонны)), носовой и кормовой траверзы на батарейной палубе (17 плит по данным Р.М.Мельникова, которые весили 87 тонн), боевая рубка (33 тонны) и труба для защиты рулевых приводов весом по расчетам автора около 4 метрических тонн (но она, похоже, учитывалась в массе рубки).

Про трубу защиты проводов благодаря Н.А.Пахомову известно, что она по просьбе С.О.Макарова была подобрана на Обуховском заводе из бракованных заготовок орудийных стволов. Их прочих элементов данный автор указывает тип брони только для боевой рубки и гласисов, называя ее сталежелезной. Вместе с тем, в отношении такого утверждения имеются определенные сомнения.

Так, известно, что заказ Ижорским заводам на 4-дюймовые (102 мм) плиты траверзов на батарейной палубе «Рюрика» был выдан лишь в начале сентября 1893 года, на 6-дюймовую (152 мм) броню боевой рубкив начале декабря 1893 года (доставлена она была спустя полгода), на 5-дюймовые (127 мм) плиты гласисов машинных люков – в конце ноября 1894 года с готовностью к началу навигации 1895 года. А учитывая, что с 1893 года эти заводы уже окончательно перешли на изготовление стальной и сталеникелевой брони (причем переход этот явно состоялся ближе к концу года), по мнению автора, броня гласисов, боевой рубки и траверзов на батарейной палубе «Рюрика» являлась скорее все-таки сталеникелевой.

Если же обратиться к броне «Сисоя Великого», то далее на основе очерка истории Обуховского завода будет показано, что как минимум часть брони данного броненосца толщиной в 254 и 305 мм, выпущенной названным предприятием, была именно сталеникелевой. Плиты такой толщины устанавливались на башнях, барбетах и в оконечностях пояса по ватерлинии этого корабля. А вот в том, что касалось самой толстой брони средней части пояса, имеет смысл снова обратиться к данным Н.А.Пахомова.

Согласно приводимым этим автором сведениям, после изготовления к середине мая 1893 года бортовой сталежелезной брони крейсера «Рюрик» управляющий Морским министерством Н.М.Чихачев издал следующее распоряжение: «Плиты законченные «Рюрика» на полигон не отправлять, а послать, когда прокатят 10-дюймовую [254-мм – прим автора] из лопнувшей 16-дм [406-мм – прим автора] плиты [броненосца «Сисой Великий»]».

Учитывая данное указание, а также явную невозможность прокатки новой плиты меньшей толщины из разрушившейся более толстой, будь она выполнена из двух слоев разного по своим свойствам броневого материала (как в случае со сталежелезными плитами), плиты центральной части пояса по ватерлинии на «Сисое Великом» определенно являлись сталеникелевыми. Равно как, очевидно, и его траверзное бронирование, а также защита обоих казематов и боевой рубки, потребность в которой и, соответственно, требуемые сроки выделки и готовности соответствующих плит наступали уже после установки поясной брони и ее траверзов.

Дополнительным подтверждением этой авторской точки зрения служит также имеющееся у М.А.Богданова указание на то, что для «Сисоя Великого» броня «была заказана Адмиралтейским Ижорским заводам из болванок Обуховского завода». А броневое производство на Обуховском заводе, как будет показано ниже, в принципе началось с выпуска именно стальных и сталеникелевых, но никак не сталежелезных плит.

2.3. Стальная броня.

Данный тип брони как таковой начал производиться на Ижорских заводах минимум с 1886 года. На то время применительно к флотским потребностям это были в основном сравнительно тонкие плиты верхних прикрытий барбетов, крыш башен и боевых рубок. Помимо того, по данным В.В.Арбузова именно Ижорский завод еще раньше изготавливал палубную стальную броню для эскадренного броненосца «Император Александр II», завершив прокатку всех ее листов в апреле 1885 года.

По информации Р.В.Кондратенко к стали в качестве основного броневого материала Морское министерство присматривалось еще с как минимум с конца 70-х годов 19-го века – ибо, как говорилось в «Отчете по морскому ведомству за 1874-1878 годы», за границей уже был поставлен «вопрос о замене железной брони стальною».

В те годы военные флоты действительно стояли перед выбором: стальные, поверхностно закаленные плиты завода Шнейдера (Франция) конкурировали со сталежелезными английского завода Кэммела. Сравнительные испытания плит обоих типов проводились в Англии (Шеффилд), Франции (Крезо), Италии (Специя). При этом в России решение аналогичного вопроса откладывалось в ожидании результатов проводившихся за границей соответствующих опытов.

По их завершении настало время и для проведения аналогичных проб на отечественной базе. 5 июля и 12 ноября 1882 года батарея Комиссии морских артиллерийских опытов, в 1880 году переведенная с Волкова поля на Охтенское, отстреляла снарядами закаленного чугуна плиты Шнейдера и Кэммела. Но, несмотря на более высокую сопротивляемость французской плиты, выбор тогда был сделан в пользу английской. При этом член Комиссии А.С.Шварсалон в своем письме, опубликованном в газете «Кронштадтский вестник» 28 января 1883 года, пояснял данное решение тем, что плита Кэммела «выдержала два выстрела без значительных повреждений», тогда как плита Шнейдера «покрылась сквозными трещинами».

Не исключено, что на такую позицию морских артиллеристов и высшего флотского руководства повлияли также отрицательные результаты испытаний в 1882-1883 годах сплошных стальных плит, изготовленных «по указаниям капитан-лейтенанта Феодосьева», а помимо (или даже прежде) них – деловые связи с заводом Кэммела.

12 ноября 1890 года МТК донес управляющему министерством об удовлетворительном качестве стальной брони Ижорских заводов. Но даже после принятия в декабре 1890 года решения о применении в дальнейшем лишь стальных плит для вертикального бронирования кораблей реализовано оно было далеко не сразу.

Формально переход на производство на Ижорских заводах только стальных и сталеникелевых плит был начат с 1891 года. Сперва ижорцы прокатывали болванки Обуховского завода – свой отдельный цех с двумя сталеплавильными печами появился у них в 1892 году. В марте того же года состоялись испытания пробных 152-мм и 254-мм стальных ижорских плит. Первая из них была сплошной, с примесью никеля, а вторая – изготовлена сваркой и прокаткой двух слоев (твердого лицевого и мягкого подкладочного). При стрельбе цельная плита показала себя значительно лучше составной. Но и она, не пропустив ни одного 6-дюймового стального снаряда, после первого же попадания стала растрескиваться и в итоге раскололась.

Полностью переход на выпуск «ижорцами» нового типа брони завершился лишь в 1893 году (цитата: «В 1893 году сталежелезная броня окончательно была заменена стальною, и потому пудлингование железа на броню на заводах прекратилось…»).

В 1889-1891 годах средняя стоимость стальной брони составляла 3 рубля 39 копеек за пуд или 206 рублей 96 копеек за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 25 982 пуда или 425,6 метрической тонны в год).

В 1892-1893 годах средняя стоимость стальной брони составляла 5 рублей 41 копейка за пуд или 330 рублей 28 копеек за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 44 473 пуда или 728,5 метрической тонны в год).

Представляется, что ощутимый рост стоимости стальной брони Ижорских заводов в 1892-1893 годах был связан с переходом на массовый выпуск сталеникелевых плит для вертикального бронирования, обходившихся в производстве дороже, чем прежняя сталь, близкая по своим свойствам и цене скорее к обычной судостроительной (либо той, которую в более поздние периоды определяли как «сталь с улучшенными механическими свойствами» или «улучшенных механических качеств»).

В 1894-1896 годах средняя стоимость стальной (а также, очевидно, и сталеникелевой) брони составляла 5 рублей 33 копейки за пуд или 325 рублей 40 копеек за метрическую тонну (среднегодовой выпуск в этот период – 201 150 пудов или 3294,8 метрической тонны в год).

Кроме того, в очерке 1903 года фигурируют еще и следующие точные погодовые цифры:

общая производительность бронепрокатной мастерской в 1893 году (правда, по всем типам брони) – 170 146 пудов или 2787,0 метрических тонн брони средней стоимостью 373 рубля за метрическую тонну;

учитываемая отдельно от бронепрокатной производительность бронеобделочной мастерской в 1894 году – 133 483 пуда или 2186,5 метрической тонны брони средней стоимостью 532 рубля 51 копейка за метрическую тонну.

Изменение основного типа производимой брони влекло за собой и перестройку отдельных технологических процессов. Так, отливка мартеновской стали, в том числе для нужд броневого производства, изначально выполнявшаяся на Ижорских заводах «кислым» способом, с 1894 года стала осуществляться также и «основным» способом.

Помимо того, в 1893 году на предприятии было удлинено здание бронеобделочной мастерской ввиду недостатка места для пригонки броневых плит. А в 1893-1894 годах была осуществлена также реконструкция производственных участков для более четкого разделения ранее весьма тесно связанных броневого, листового и сортопрокатного отделов, в результате чего на предприятии с 1894 года действовали уже две сталеплавильные мастерские. Старая, находившаяся в железоделательном заводе, изготавливала «стальные болванки для броневых плит». Построенная же специально для выпуска стальной брони новая, две мартеновские печи которой были последовательно запущены в действие с 6 февраля и 5 октября 1894 года, давала «болванки для основной, сталеникелевой, немагнитной, листовой и инструментальной стали».

Впрочем, вышеописанный случай с 16-дюймовой (406-мм) плитой «Сисоя Великого», по мнению автора, свидетельствует о том, что выпуск сталеникелевой брони наибольших требуемых флоту толщин поначалу вызывал у Ижорских заводов определенные трудности и не сразу был налажен надлежащим образом.

Поэтому, пожалуй, становится понятным, по какой причине за изготовлением сталеникелевых плит той же толщины для эскадренного броненосца «Петропавловск» русское Морское министерство обратилось к американской фирме «Бетлехем айрон компани».

Данной компанией по контракту от 16 декабря 1894 года были изготовлены 406-мм сталеникелевые плиты для центральной части пояса «Петропавловска» весом 605 тонн и 368-мм гарвеированные плиты для центральной части пояса «Севастополя» весом 550 тонн. Стоимость этой брони из-за грамотно осуществленной российским заказчиком дезинформации американцев относительно стоимости аналогичных плит, предлагавшихся на то время английскими заводами, составила по данным С.В.Молодцова всего 249 долларов (490 рублей) за тонну, что было вдвое меньше по сравнению с ценой тех же плит, выпускавшихся для американского флота. Из контекста источника неясно, к какой именно броне относились данные цифры – сталеникелевой или гарвеированной. В то же время по информации С.В.Сулиги, ссылающегося на Всеподданнейший отчет по морскому ведомству за 1897-1900 годы, цена составляла 485 рублей 55 копеек за тонну и относилась к заказу в целом.

406-мм сталеникелевую плиту для «Петропавловска» (размер 3,66×2,29 м, вес 22,88 т) 1 июля 1895 года испытали на Охтинском полигоне обстрелом из 229-мм 30-калиберного орудия бронебойными снарядами Путиловского завода, которые выпускались с различной скоростью. Мера сопротивляемости брони тогда определялась по выстрелу, при котором снаряд только-только пробивал плиту и застревал в деревянном срубе. Именно таким оказался третий из пяти выстрелов (вес снаряда 446,25 русского фунта или 182,74 кг – правда, С.В.Сулига, видимо, округлив фунт до 400 грамм ровно, приводит не вполне точное значение в 179 кг; скорость при ударе 531 м/с). Расчеты показали, что по сопротивляемости данная плита эквивалентна 546-мм железной.

23 ноября 1895 года на том же полигоне испытывалась 368-мм гарвеированная сталеникелевая плита из партии, предназначенной для «Севастополя» (размер 3,66×2,29 м, вес 21,4 т). Всего было произведено по три выстрела 229-мм и 152-мм стальными бронебойными снарядами Путиловского завода, причем первые ударяли по нормали, а вторые, выпускаемые из нового орудия системы Канэ с большой начальной скоростью, под углом 5 градусов к нормали. Результаты для снарядов одного калибра были сходными: все снаряды разбились, а их головные части вварились в плиту, образовав всего одну трещину. Определить сопротивляемость плиты по правилам не удалось, и за основу был взят пятый выстрел (229-мм снаряд весом 178 кг по данным С.В.Сулиги – но, скорее, как уже указывалось ранее, все-таки 182,74 кг; скорость при ударе 588 м/с), когда снаряд прошел в плиту наиболее глубоко. Расчеты показали сопротивляемость, эквивалентную 635 мм железа. Таким образом, 368-мм гарвеированная плита оказалась в 1,16 раза прочнее 406-мм негарвеированной. При равной толщине это преимущество возрастало до 1,3 раза.

Прочая же вертикальная броня двух названных кораблей являлась сталеникелевой. При этом согласно очерку истории Обуховского завода 1903 года этим предприятием было произведено 18 плит толщиной 10 дюймов (254 мм) для «Севастополя» (вероятнее всего, это была броня башен главного калибра, которые делали обуховцы по чертежам Санкт-Петербургского Металлического завода), а также, насколько можно понять, и броня для изготавливавшихся им башен 152-мм орудий всех броненосцев типа «Полтава» с их барбетами. Остальные плиты вертикальной брони, похоже, были изготовлены на Ижорских заводах.

Кстати, именно на вертикальной броне вращающихся частей башен 305-мм орудий «Сисоя Великого», «Петропавловска», «Севастополя» и «Полтавы» стоит остановиться отдельно. Как известно, изначально для названных кораблей, имевших башенные установки одного типа, предполагалось применить на них броню разной толщины – 305 мм у первого и 254 мм у трех последующих. Однако по информации А.Г.Дукельского в реальности на всех четырех указанных броненосцах эти башни в процессе их создания получили 254-мм броню в лобовой части и с боков, а 305-мм остались лишь две плиты в тыльной части каждой башни, что было сделано с целью надлежащего уравновешивания установок в сборе.

Возможно, именно из-за такой комбинации броневых плит в посвященной броненосцам типа «Полтава» статье С.В.Молодцова в журнале «Судостроение» появилась явно неточная информация о заказе для башен непосредственно «Полтавы» 280-мм плит – автор, по всей видимости, просто вывел среднее арифметическое из двух реальных толщин башенной брони (254 и 305 мм).

«Полтава» при изготовлении для нее брони оказалась в лучшем положении, нежели ее систершипы. К тому моменту Круппом уже были выпущены первые плиты с использованием его собственного способа цементации и закалки плит, превосходящего гарвеевский. Причем, по словам С.В.Молодцова, немецкий фабрикант был настолько уверен в своей броне, что предлагал ее испытывать при скорости снарядов в 865 м/с против 563 м/с у других фирм.

Подобные качества данной брони не прошли мимо внимания русского Морского министерства. И для «Полтавы» в январе 1896 года были заказаны броня пояса по ватерлинии (764 тонны, 42 плиты) у Круппа стоимостью 1018 рублей 60 копеек за тонну и броня башен главного калибра и их барбетов (610 тонн) у фирмы «Деллинген» по технологии Круппа стоимостью 1055 рублей 64 копейки за тонну.

Остальная вертикальная броня этого броненосца являлась сталеникелевой. Часть ее выполнил Обуховский завод – для «Полтавы» и «Сисоя Великого» им было суммарно изготовлено 20 плит толщиной 254 мм, и, как уже указывалось выше, броня башен 152-мм пушек и их барбетов. Плиты же носового и кормового траверзов пояса по ватерлинии (по 6 на каждый), 22 бортовые плиты верхнего пояса, 12 плит его траверзов и броня боевой рубки, очевидно, были произведены на Ижорских заводах.

По первоначальному проекту общая масса броневой защиты составляла 2997 тонн; фактически у «Полтавы» и «Севастополя» она по расчетам С.В.Сулиги равнялась 2807 английским тоннам (из них 2052 английские тонны – вертикальная броня), а у «Петропавловска» с его более толстым поясом – примерно 2900 английским тоннам (вертикальная – около 2145 английских тонн).

Крупповская броня «Полтавы» была испытана обстрелом на Охтенском полигоне 28 октября 1896 года. По контрольной броневой плите главного пояса толщиной 254 мм и размером 2,44×4,27 м вели огонь из 203-мм пушки при уменьшенном заряде (скорость при ударе 758 м/с). При таких условиях снаряд Пермского завода весом 88 кг, как указывает С.В.Сулига, пробил плиту и, разбившись, засел в деревянном срубе. Соответствующие расчеты показали сопротивляемость этой плиты, эквивалентную 618 мм железа.

Между тем, три корабля типа «Полтава» были далеко не самыми главными потребителями брони зарубежного производства на то время – таковыми снова выступали черноморские броненосцы. Так, «Георгий Победоносец» всю свою вертикальную броню (90 стальных – без никеля по данным Р.В.Кондратенко – плит весом 2120 тонны) получил из Франции с завода «Шнейдер и К».

Не отстал от него и «Три Святителя». Данный броненосец по проекту имел общий вес вертикальной брони в 3328 тонн. Фактические же цифры несколько отличались, составляя 3263,764 тонны. При этом вся вертикальная броня «Трех Святителей» (стальная и сталеникелевая) также была заказана за рубежом:

1) 12 мая 1893 года был заключен контракт на 899 142 франка с заводом «Шнейдер и К» на поставку стальных броневых плит с болтами, гайками и прочими принадлежностями общим весом 553,06 тонны для защиты траверзов пояса по ватерлинии (8 плит весом 165,9 тонны) и траверзов нижнего каземата (12 плит весом 387,16 тонны); 406-мм траверзную плиту 6 августа 1893 года испытали 4-мя выстрелами из 240-мм орудия с расстояния 76,75 м стальными снарядами завода Гольцера массой 144 кг – плиту не пробил ни один;

2) 31 мая 1893 года был подписан договор на сумму 2 784 150 франков с анонимным обществом из Сен-Шамона на поставку плит массой с болтами, гайками и прочими принадлежностями 1639,824 тонны (22 плиты башен – 499,6 тонны, верхний каземат – 256 тонн, 4 плиты боевой рубки – 58,55 тонны, 26 плит нижнего каземата – 799,8 тонны, то есть собственно брони 1613,95 тонны);

3) 13 июля 1893 года состоялся контракт с фирмой «Виккерс и К» на поставку 38 сталеникелевых плит бортовой брони пояса по ватерлинии со всеми необходимыми болтами, гайками, стальными и резиновыми шайбами общим весом 1070,88 тонны. Одна тонна брони стоила 64 фунта стерлингов, болтов и принадлежностей – 71 фунт.

Интересно, что по состоянию на конец 1894 года при заказе плит для броненосцев типа «Полтава» английские фирмы по данным С.В.Молодцова предлагали русскому Морскому министерству броню по цене уже в 80 фунтов стерлингов за тонну. Однако, возможно, это была не просто сталеникелевая, а гарвеированная броня.

Ижорским заводам 30 июля 1893 года достался наряд на стальную (сталеникелевую) броню пояса и его носового и кормового траверзов (соответственно 30 и 8 плит общим весом 420 тонн; еще 8,5 тонны весили броневые болты с гайками) для броненосца береговой обороны «Адмирал Ушаков». По-видимому, они же делали аналогичную броню и для однотипного «Адмирала Сенявина». Заказ для «Ушакова» предприятие с трудом смогло выполнить к осени 1894 года. А невозможность своевременной поставки им башенной брони заставила ГУКиС обратиться к Обуховскому заводу, взявшемуся изготовить, как указывают В.Ю.Грибовский и И.И.Черников, 16 плит барбетов башен толщиной 152 мм.

В то же время В.И.Колчак в своем описании истории Обуховского завода указывает, что данное предприятие для «Адмирала Сенявина» изготовило 24 плиты толщиной в 152 мм и весом 8,19 тонн каждая, а для «Адмирала Ушакова» – 18 таких же плит. Даже с учетом того, что, возможно, для «Сенявина» названный завод выполнял также имевшие толщину 152 мм плиты кормового траверза пояса по ватерлинии, общее их число все равно не сходится с данными В.Ю.Грибовского и И.И.Черникова. Кроме того, есть сомнения и насчет заявленного В.И.Колчаком веса соответствующих плит. По расчетам автора для плит, прикрывающих барбеты башен на рассматриваемых кораблях, он должен был составлять суммарно около 52 тонн на каждый, а даже 8 плит по 8,19 тонны – это уже более 65 тонн.

Впрочем, В.И.Колчак мог иметь в виду в виду необработанные плиты, без обрезки в размер и строжки кромок. Такое вполне возможно, так как произведенную теми же обуховцами 65-мм броню гласисов дымоходов и машинных люков для «Адмирала Ушакова» до конца января 1895 года обстругивал Франко-русский завод. Однако вопроса об указанном им совокупном числе изготовленных плит это все равно не снимает.

Также из общего количества брони на данных броненосцах в 915 тонн на каждом по 112 тонн на корабль (8 плит вертикальной брони башен толщиной 178 мм) были изготовлены в Америке на заводе «Бетлехем айрон компани». А вот фразу В.Ю.Грибовского и И.И.Черникова о том, что общая масса брони башен и рубки на «Адмирале Ушакове» и «Адмирале Сенявине» составляла около 205 тонн, следует считать не соответствующей действительности. По подсчетам автора, только вертикальная броня башен и их барбетов на каждом из этих двух кораблей весила около 216 тонн, а стены боевой рубки (2 изогнутые 178-мм плиты) добавляли к ним еще примерно 24,5 тонны – итого уже 240,5 тонны, даже если не учитывать 38-мм броню крыш башен (около 11 тонн каждая) и боевой рубки (данных о ее толщине не имеется, но скорее всего она составляла 38-51 мм, что давало ее вес в районе 4,0-5,3 тонны). Сведений о производителе брони боевых рубок «Ушакова» и «Сенявина» известные автору источники, к сожалению, не содержат.

В итоге сталеникелевую вертикальную броню, полностью выполненную на Ижорских заводах в 1895-1896 годах, получила только броненосная канонерская лодка «Храбрый». При этом суммарный вес брони пояса с подкладкой, креплением, траверзом, а также боевой рубки составлял 209,34 тонны по проекту и 214,6 тонны фактически.

2.4. Гарвеированная броня.

По данным Р.В.Кондратенко весной 1892 года русское Морское министерство приняло решение о проведении очередных испытаний броневых плит разных заводов. Состоявшиеся 11 ноября и 1 декабря стрельбы по плитам заводов Виккерса, Броуна, Кэммела и Сен-Шамон, обработанным по способу Гарвея или близкому к нему способу Трессидера (плита завода Броуна), показали «превосходные качества» продукции французского производителя. Но из-за высокой прочности цементированной лицевой части плиты Виккерса МТК отдал предпочтение последней. Вместе с тем окончательное решение о переходе на гарвеевский процесс было отложено, в том числе с учетом результатов проводившихся в марте и в конце 1893 года опытов с «магнитными приспособлениями» (так тогда называли бронебойные колпачки), показавших уязвимость для оснащенных ими снарядов любой брони, в том числе и гарвеированной.

В итоге производство гарвеированной брони было начато на Ижорских заводах только в 1896 году (цитата: «Введение для бронирования судов гарвеированных плит, лицевая сторона которых подвергается цементации и затем закалке, вызвало необходимость водворить это производство на Ижорских заводах. Цементационная мастерская построена и оборудована в 1896 году [по сведениям Р.В.Кондратенко – в 1895 году – прим автора]). Как особо отмечается в очерках истории заводов, выпуск гарвеированной брони был налажен без иностранной технической помощи, только по результатам изучения процессов выпуска такой брони за рубежом.

При этом с ростом производства брони средства имевшейся бронеобделочной мастерской оказались недостаточными – и в 1896 году рядом с ней была построена новая аналогичная мастерская.

В 1896 году на Ижорских заводах средняя стоимость гарвеированной брони составляла 4 рубля 38 копеек за пуд или 267 рублей 40 копеек за метрическую тонну (выпуск за этот год – 671 пуд или 11,0 метрических тонн). Эти цифры соответствуют единственной изготовленной в этом году опытной плите толщиной в 9,5 дюйма (241 мм), которая при испытаниях на полигоне в ноябре 1896 года «дала отличные результаты».

В 1897 году средняя стоимость гарвеированной брони составляла 8 рублей 56 копеек за пуд или 522 рубля 59 копеек за метрическую тонну (выпуск за этот год – 57 428 пудов или 940,7 метрической тонны).

В 1898 году средняя стоимость гарвеированной брони составляла 9 рублей 60 копеек за пуд или 586 рублей 08 копеек за метрическую тонну (выпуск за этот год – 57 598 пудов или 943,5 метрической тонны).

В 1899 году средняя стоимость гарвеированной брони составляла 8 рублей 03 копейки за пуд или 490 рублей 23 копейки за метрическую тонну (выпуск за этот год – 42 287 пудов или 692,7 метрической тонны).

Последние гарвеированные плиты были выпущены заводами в 1900 году. В указанном году средняя стоимость гарвеированной брони на предприятии составляла 8 рублей 20 копеек за пуд или 500 рублей 61 копейка за метрическую тонну (выпуск за этот год – 14 594 пуда или 239,0 метрических тонн).

Процесс производства гарвеированной брони Р.В.Кондратенко со ссылкой на статью лейтенанта Н.М.Беклемишева «Об изучении техники офицерами флота» («Записки курса военно-морских наук», выпуск 1, Санкт-Петербург, 1897 год) описывает таким образом:

«… материалом для гарвеированных плит Ижорского завода служил «лом чугуна и железа, сплавляемый в печах Сименса с кислым (песчаным) подом», тогда как для изготовления строительной стали использовался основной под – доломитовый. В начале плавки вводился никель. Готовую сталь выпускали в изложницы и давали остыть в течение трех-четырех дней. Болванки вынимали краном, отделяли шлак, а оставшуюся часть нагревали в калильных печах и раскатывали между вальцами. Для науглероживания плиты складывали попарно, с прослойкой угля, помещали в цементирововочную печь и заделывали вход кирпичами. В печи плиты постепенно нагревали в течение трех недель. За это время их лицевая поверхность насыщалась углеродом до 1 %, тогда как в среднем металл плиты содержал около 0,25 % углерода. Цементированные плиты обрезались круглыми пилами и выгибались под прессом при повторном нагреве, после чего нагревались до температуры закалки и помещались в закалочный бак, где их омывали струи воды, сначала с закаливаемой стороны, а затем и с обратной, в течение двух часов, после чего науглероженная поверхность приобретала твердость на глубину примерно 1,5 дюймов [38,1 мм – прим. автора]. По окончании проверки и возможной выправки, в плите сверлили гнезда для болтов, после чего она считалась готовой к отправке в Петербург или Кронштадт.».

Одним из первых обладателей гарвеированной брони в Российском императорском флоте должен был стать броненосный крейсер «Россия». Однако для него, как и для ряда других кораблей, такую броню пришлось заказывать американской фирме – заводу Карнеги. 26 октября 1895 года именно ему достался контракт на поставку для крейсера 73 плит вертикальной брони. По расчетам автора, основанным на несколько путано подаваемой информации в работах Р.М.Мельникова, в это число входили все плиты пояса по ватерлинии (30 толщиной 203 мм, 10 толщиной 152 мм и 14 толщиной 127 мм), носового траверза этого пояса (вероятно, 2 плиты толщиной 178 мм), бортового прикрытия машин выше жилой палубы (8 плит толщиной 127 мм), носового и кормового траверзов прикрытия машин выше жилой палубы (вероятно, 4 плиты толщиной 127 мм), боевой рубки и ее кормового траверза (вероятно, 5 плит толщиной 305 мм). Из общего веса вертикальной брони крейсера по проекту в 1580 тонн (с броневой палубой – 2090 тонн) на долю завода Карнеги пришлось около 1000 тонн, включая в это число 15 тонн болтов, гаек и шайб. Также приводившаяся Р.М.Мельниковым в журнале «Судостроение» № 1 за 1980 год цифра в 690 тонн заказанной американцам для «России» брони по подсчетам автора включает в себя только бортовые плиты пояса.

Остальная вертикальная броня крейсера (12 плит носового и кормового траверзов на батарейной палубе толщиной 127 мм, котельные кожухи и защита шахт элеваторов толщиной 76 мм, 38-мм переборки между 152-мм орудиями на батарейной палубе и 51-мм траверз, прикрывающий с носа пару 203-мм пушек в полубаке), по всей видимости, изготавливалась Ижорскими заводами. При этом по данным Р.М.Мельникова 127-мм плиты траверзов являлись сталеникелевыми, а все прочие – стальными.

Впрочем, относительно весовых характеристик бронирования «России», а также типа примененной на ней брони имеются и другие сведения. Так, по данным Ф.В.Лисицына масса брони крейсера составляла 1947 тонн, а вся броня толщиной 127 мм и выше выполнялась гарвеированной. С.В.Несоленый приводит иную цифру массы брони корабля – 1757 тонн (в том числе бортовая броня – 806 тонн, машинный каземат – 144 тонны, траверзы на жилой палубе – 129 тонн, траверзы на батарейной палубе – 70 тонн, палубная броня – 608 тонн), но в его данных, как видно, не учтен ряд элементов местного бронирования (элеваторы, кожухи дымоходов и т.д).

Однако существует возможность того, что в той или иной мере правы все указанные авторы. Как будет показано ниже на примере еще одного океанского рейдера – крейсера «Громобой» – значение массы брони по проекту, а, точнее, по спецификации, составлявшейся в те годы на начальных этапах проектирования и являвшейся основой для разработки уже более детального проекта, зачастую после завершения постройки корабля весьма существенно отличалось от первичных расчетных данных. Виной тому, как правило, являлась целая сумма факторов.

Во-первых, это желание руководящих органов Морского министерства в лице МТК и ГУКиС обеспечить максимально соответствие строящихся кораблей непрерывно возраставшим требованиям к их техническому оснащению. Как показывала практика, в ряде случаев необходимость дополнительно уставить то или иное современное оборудование влекла за собой требования о сокращении проектной нагрузки по иным весовым статьям – и броневая защита при этом также не являлась чем-то неприкасаемым.

Во-вторых, рационализаторские предложения самих заводов, строивших конкретный корабль, порой были направлены в том числе и на оптимизацию процесса изготовления броневых деталей либо их устройства исходя из местных условий установки брони (особенно ярко это проявлялось в бронировании палуб).

В-третьих, нельзя сбрасывать со счетов и достаточно слабый весовой контроль на задействованных в процессе кораблестроения предприятиях. Увы, но отечественные броневые заводы в данном случае отнюдь не выделялись в лучшую сторону, как минимум, в «доцусимский» период. Более-менее существенных улучшений здесь удалось добиться лишь после завершения русско-японской войны и осмысления ее опыта.

Значительным оказался объем заграничного заказа брони и для черноморского эскадренного броненосца «Ростислав». Для него 1227 тонн сталеникелевой (так сказано у Р.М.Мельникова, но время постройки этого корабля – параллельно с получившими гарвеевскую броню «Россией» и броненосцем береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин» – заставляет предполагать, что плиты «Ростислава» тоже были гарвеированными) выполнила «Бетлехем айрон компани». Судя по общему весу плит и примерным габаритам соответствующих элементов защиты «Ростислава», эта броня предназначалась для пояса по ватерлинии и верхнего пояса с их траверзами, а также для боевой рубки. А очерк истории Обуховского завода 1903 года позволяет сделать вывод, что оставшаяся часть вертикальной брони, относившаяся ко всем шести башням данного броненосца с их барбетами, была, как и сами эти башни, также выпущена данным предприятием, а не Ижорскими заводами.

Кстати, вышеупомянутый «Генерал-адмирал Апраксин», является, пожалуй, одним из самых малоисследованных кораблей применительно к тематике данной работы. Все, что известно о нем – это то, что его броня была гарвеированной (как минимум, пояс и его траверзы), а общий проектный вес броневой защиты составлял 812 тонн. Данные о производителе брони в известных автору источниках не приводятся, поэтому с учетом того, как распределялись заказы для однотипных с ним броненосцев, с равным успехом причастными к ее созданию можно считать и Ижорские, и Обуховский заводы.

По всей видимости, однозначно говорить об использовании почти исключительно гарвеированной брони можно применительно к двум кораблям – эскадренным броненосцам «Пересвет» и «Ослябя» (масса брони по проекту – соответственно 2965 и 2934,4 тонны). Но и здесь, исходя из имеющегося объема данных, можно только предполагать, что преимущественно их броня выполнялась Ижорскими заводами. Точные сведения о производителе имеются лишь применительно к следующим элементам данных кораблей:

подачные трубы башен главного калибра «Пересвета» – завод Круппа (скорее всего, это была крупповская цементированная броня, которой согласно данным Всеподданнейшего отчета по морскому ведомству за 1897-1900 годы было изготовлено 170,9 тонны по цене 169 696 рублей, или 992 рубля 95 копеек за тонну; по подсчетам автора этого количества хватало только на нижнее кольцо барбета кормовой башни и нижнее и среднее кольца барбета носовой башни, которые в силу большой погиби их плит как раз и могли вызывать наибольшие затруднения у Ижорских заводов);

подачные трубы башен главного калибра «Осляби» –Обуховский завод (судя по имеющимся данным, эта броня в силу реального срока ее изготовления – ориентировочно к 1900-1901 году – также была уже крупповской, а не гарвеированной);

казематы «Пересвета» – американский завод Карнеги (325 тонн брони по цене 292 777 рублей, или 900 рублей 85 копеек за тонну; такая достаточно высокая цена, сравнимая с заказанными Круппу плитами прикрытия подачных труб (барбетов) башен «Пересвета», наводит на мысль, что, возможно, эта броня тоже была крупповской – тем более что подобную броню с 1899 года на данном заводе уже делали для эскадренного броненосца «Ретвизан»).

2.5. Крупповская броня (хромоникелевая цементированная и нецементированная).

По данным С.В.Сулиги первые же образцы крупповской брони оказались в 2,3-2,9 раза прочнее железной (для сравнения, американская гарвеированная сталеникелевая броня по результатам испытаний в России превосходила железную только в 1,73 раза). Поэтому в мае 1898 года с разрешения императора у германской фирмы Ф.Круппа было приобретено право производства брони по ее способу на Адмиралтейских Ижорских и Обуховском заводах.

Освоение производства крупповской брони начато на Ижорских заводах со второй половины 1898 года, валовое производство – с 1899 года. С.Е.Виноградов указывает на начало освоения выпуска такой брони с 1901 года, но сумма данных в других источниках говорит все же о 1898-1899 годах. Так, первая крупповская плита была изготовлена силами Ижорских заводов, но под руководством техника завода Круппа, и расстреляна на полигоне в августе 1899 года, а вторая плита – уже самостоятельно русскими техниками и расстреляна в октябре 1899 года.

Первоначально производство этих плит велось с использованием того же оборудования, что и для гарвеированной брони, но вскоре выяснилось, что прокатный стан был недостаточно прочен для обработки твердой хромоникелевой стали, а загибной пресс слаб. Поэтому рядом с действующей цементационной и бронезакалочной мастерской в 1901 году был построен новый броневой завод с прессом в 5000 тонн давления, прокатным станом в 7000 сил и гидравлическими ножницами для разрезания в холодном состоянии палубных листов толщиной до 3-х дюймов (76,2 мм).

Также в 1902 году средства для обрезки и обделки брони были увеличены постройкой очередной бронеобделочной мастерской, число которых на Ижорских заводах достигло трех.

К 1903 году почти вся изготавливаемая заводами броня являлась крупповской.

Условия контракта с Круппом предусматривали уплату его фирме по 100 000 рублей в год или по 100 рублей за каждую тысячу килограммов цементированных плит, изготовленных казенными заводами по способу Круппа (в зависимости от того, что окажется для фирмы более выгодным), и по 50 рублей за каждую тысячу килограммов крупповских нецементированных плит.

Эти условия считались обязательными в течение первых 6 лет со дня заключения контракта, а затем, в течение последних 6 лет, была оговорена уплата только количественной премии, хотя бы таковая и оказалась менее 100 000 рублей в год. Изменение самими русскими заводами крупповского метода выделки брони не освобождало Морское министерство от обязательной уплаты условленной премии. Но при этом фирма Ф.Круппа через три года по заключении контракта лишалась права на получение премии, если на каком-либо иностранном заводе будет изобретен способ изготовления брони, дающей сопротивление пробиваемости на 10 % выше того, каким обладают крупповские плиты.

В итоге в течение 12 лет, начиная с мая 1898 года, Морскому министерству требовалось заплатить Круппу за его способ выделки брони не менее 1 200 000 рублей премии, но даже с ней цена крупповских плит была ниже, чем при их заказе за границей.

Крупповские плиты отечественной выделки по данным из Всеподданнейшего отчета по морскому ведомству за 1897-1900 годы обходились в среднем около 13 рублей за пуд (около 794 рублей за метрическую тонну). При заказах же за границей Морское министерство вынуждено было платить около 21 рубля с пуда (около 1282 рублей за метрическую тонну), включая пошлину. При этом даже с уплатой премии Круппу выделка 1000 «длинных» (по 1016 кг) тонн брони на российских заводах обходилась бы в 906 000 рублей (62 000 пудов х 13 рублей + 100 000 рублей премии), тогда как то же количество брони, заказанное за границей, обошлось бы в 1 302 000 рублей – на 396 000 рублей дороже.

Во Всеподданнейшем отчете по морскому ведомству за 1897-1900 годы также указано, что при реализации кораблестроительной программы 1898-1905 годов за границу планировалось передать заказ лишь того количества брони, которое не могло быть изготовлено к намеченным срокам на Обуховском и Ижорских заводах. Таким количеством признавалось около одной пятой всей потребности – до 364 000 пудов (5962,3 метрической тонны), учитывая как палубную, так и вертикальную броню, на сумму до 4 302 000 рублей (то есть по средней цене около 722 рублей за одну метрическую тонну). Остальные 1 356 000 пудов (22 211,3 метрической тонны) на сумму в 12 276 992 рубля (или в среднем около 553 рублей за одну метрическую тонну) Морское министерство рассчитывало своевременно изготовить на обоих отечественных заводах.

Числовые показатели стоимости брони из названного отчета небезынтересно сравнить с данными исторического очерка об Ижорских заводах 1903 года. При этом следует отметить, что в этом очерке разделяются данные об объеме и стоимости работ собственно броневого завода и бронезакалочной (цементационной) мастерской (построенная как отдельный производственный объект в 1896 году, она полноценно начала действовать на заводах только со следующего, 1897 года), а также бронеобделочных мастерских.

Так, производительность данных участков по выпуску брони на Ижорских заводах характеризовалась следующими цифрами:

в 1897-1899 годах средняя стоимость производимой брони (очевидно, сталеникелевой и хромоникелевой) составляла 4 рубля 44 копейки за пуд или 271 рубль 06 копеек за метрическую тонну при среднем совокупном весе выпускаемой ежегодно брони 231 953 пуда (3799,4 метрической тонны). Закалке в эти годы подвергалось в среднем 69 процентов всей производимой брони (160 288 пудов или 2625,5 метрической тонны), при этом средняя стоимость закалки составляла дополнительно 5 рублей 58 копеек за пуд или 340 рублей 66 копеек за метрическую тонну;

в 1900-1902 годах средняя стоимость производимой брони (очевидно, сталеникелевой и хромоникелевой) составляла 3 рубля 02 копейки за пуд или 184 рубля 37 копеек за метрическую тонну при среднем совокупном весе выпускаемой ежегодно брони 380 343 пуда (6230,0 метрических тонн). Закалке в эти годы подвергалось в среднем 94 процента всей производимой брони (357 850 пудов или 5861,6 метрической тонны), при этом средняя стоимость закалки составляла дополнительно 4 рубля 2 копейки за пуд или 245 рублей 42 копейки за метрическую тонну.

В свою очередь, производительность бронеобделочных мастерских Ижорских заводов, занимавшихся обрезкой и загибкой изготовленных плит, пригонкой их по шаблонам и выполнением в них необходимых отверстий, составляла (очевидно, в отношении выпускавшейся заводами брони всех типов, как вертикальной, так и горизонтальной):

в 1886-1888 годах – в среднем 74 463 пуда или 1219,7 метрической тонны брони в год при средней стоимости производимых ежегодно работ 951 887 рублей (780 рублей 43 копейки за метрическую тонну брони);

в 1889-1891 годах – в среднем 87 428 пудов или 1432,1 метрической тонны брони в год при средней стоимости производимых ежегодно работ 854 148 рублей (596 рублей 43 копейки за метрическую тонну брони);

в 1892-1893 годах – в среднем 130 580 пудов или 2138,9 метрической тонны брони в год при средней стоимости производимых ежегодно работ 1 129 085 рублей (527 рублей 88 копеек за метрическую тонну брони);

в 1894-1896 годах – в среднем 130 220 пудов или 2133,0 метрических тонны брони в год при средней стоимости производимых ежегодно работ 798 412 рублей (374 рубля 31 копейка за метрическую тонну брони);

в 1897-1899 годах – в среднем 136 832 пуда или 2241,3 метрической тонны брони в год при средней стоимости производимых ежегодно работ 979 700 рублей (437 рублей 11 копеек за метрическую тонну брони);

в 1900-1902 годах – в среднем 223 611 пудов или 3662,7 метрической тонны брони в год при средней стоимости производимых ежегодно работ 1 618 116 рублей (441 рубль 78 копеек за метрическую тонну брони).

Вместе с тем приводимые в очерке истории Ижорских заводов 1903 года средние цифры за двух- и трехлетние периоды, к сожалению, не вполне показательны с точки зрения оценки реального выпуска брони в каждый конкретный год. Частично это упущение исправляют иные источники.

Так, например, А.Р.Кудрявский указывает, что как минимум до 1902 года включительно на Ижорских заводах бывали задержки в отливке болванок для крупповской брони, в том числе из-за «недостатка в исходном сырье железа, меди и никеля». Тем не менее, по сведениям Р.М.Мельникова в 1901 году на предприятии было отлито 6750 т «болванок брони», что составило 157 % от аналогичных объемов выпуска в 1899 году.

Также в очерке 1903 года, помимо прочего, присутствуют точные данные о производстве брони на предприятии в 1902 году:

бронепрокатная мастерская (под ней, видимо, подразумевается то, что чуть выше названо броневым заводом) – 454 859 пудов (7450,6 метрической тонны) брони по средней стоимости 198 рублей 28 копеек за метрическую тонну;

бронеобделочная мастерская – 310 162 пуда (5080,5 метрической тонны) брони по средней стоимости 394 рубля 16 копеек за метрическую тонну.

С учетом вышеприведенного среднего значения в 6230 метрических тонн брони за 1900-1902 годы две вышеприведенные цифры (6750 за 1901 год и 7450,6 за 1902 год) позволяют сделать вывод, что в 1900 году заводами было изготовлено около 4490 метрических тонн брони.

В конечном итоге, если принять, что цифры всех составляющих работ по выпуску брони (собственно ее производство, обработка в бронезакалочной мастерской и окончательная отделка) должны суммироваться, то получим, что средняя стоимость одной метрической тонны выпускавшейся Ижорскими заводами закаленной брони составляла:

в 1897-1899 годах – 271,06+340,66+437,11=1048,83 рубля;

в 1900-1902 годах – 184,37+245,42+441,78=871,57 рубля.

Учитывая это, а также тот факт, что в 1897-1899 годах на Ижорских заводах изготавливалась в основном гарвеированная броня, а в 1900-1902 – уже большей частью крупповская, представляется в целом справедливым утверждение С.Е.Виноградова о большей дешевизне крупповской брони в сравнении с гарвеевской. Однако нельзя исключать и вероятность того, что значительное снижение стоимости производства и закалки брони в 1900-1902 годах могло быть связано с введением в эксплуатацию в составе Ижорских заводов с 1901 года нового высокопроизводительного броневого завода и сокращением производственных затрат при больших объемах работ.

Кроме того, полученная цифра в 871 рубль 57 копеек в целом близка к исчисленной по данным Всеподданнейшего отчета по морскому ведомству за 1897-1900 годы средней предполагавшейся цене крупповской брони в 794 рубля за тонну (с поправкой на то, что в отчете определенно имелась в виду средняя цена как за цементрированную, так и за нецементрированную броню, стоимость которой была несколько ниже). Также в этой связи выглядит близкой к действительности и вторая вычисленная по отчету плановая цифра – в среднем 553 рубля за тонну брони всех типов, включая маломагнитную и палубную, один пуд болванок (заготовок) которых в 1902 году при выпуске на Ижорских заводах стоил соответственно 7 рублей 30 копеек и 1 рубля 38 копеек против 2 рублей 14 копеек у обычной броневой стали.

В доступных автору источниках не имеется данных об объемах выпуска и стоимости брони Ижорских заводов в период с 1903 по 1907 годы. В то же время согласно сведениям С.Е.Виноградова в 1908-1909 годах производство крупповской брони на данном предприятии существенно сократилось в сравнении с довоенным уровнем, а ее стоимость несколько выросла. Так:

за 1908 год всего было произведено 2415 тонн брони по стоимости 955 рублей за тонну;

за 1909 год всего было произведено 3239 тонн брони по стоимости 924 рубля за тонну.

Вероятно, в данном случае сказались негативные последствия первой русской революции с вызванным ей общим промышленным спадом в России, усугубленные отношением к флоту и его нуждам после всех поражений в русско-японской войне, что выразилось в сокращении портфеля заказов в том числе и на броню.

Однако в дальнейшем благодаря росту и усовершенствованию производства, а также в силу поступающих заказов на значительные объемы брони для броненосных кораблей нового поколения Ижорские заводы из года в год стали понижать цену брони, изготовленной по способу Круппа. В частности:

за 1910 год всего было произведено 4040 тонн брони по стоимости 824 рубля за тонну;

за 1911 год всего было произведено 6060 тонн брони по стоимости 701 рубль за тонну;

за 1912 год всего было произведено 7437 тонн брони по стоимости 641 рубль за тонну;

за 1913 год всего было произведено 13935 тонн брони по стоимости 622 рубля за тонну;

за 1914 год всего было произведено 19056 тонн брони по стоимости 604 рубля за тонну.

К этому всему, пожалуй, стоит лишь добавить, что повышение производительности труда с достаточно ранних пор стимулировалось введением на Ижорских заводах так называемой «задельной» платы. Так, если говорить о производстве брони, то с конца 1887 года мастеровым бронеобделочной мастерской была назначена особая премия за скорейшую отделку плиты в размере 3 с половиной копеек с пуда. Эта премия делилась между всеми участвовавшими в работе, но не ранее, чем по изготовлении партии плит, состоявшей из 30 000 пудов (491,4 метрической тонны).

В 1891 году заведующему железоделательным заводом отставному штабс-капитану Бринку за улучшение производства сталежелезной брони была назначена премия в размере 0,5 копейки с пуда годных изделий листового и сортового отдела и 2 копеек с пуда оконченных броневых плит. В 1895 году было разрешено выдавать в виде прибавки в размере 0,25 копейки с пуда изготовленных и сданных годных изделий мастерам бронепрокатного, бронеотделочного и сталеплавильного отделов, литейной и кузнечных мастерских.

Представляется вполне очевидным, что все эти стимулирующие выплаты также включались в окончательную стоимость готовой продукции.

Что касается качества брони, изготовленной на Ижорских заводах по способу Круппа, то по данным Всеподданнейшего отчета из четырех контрольных плит три превзошли по сопротивляемости крупповскую нормальную плиту и лишь одна оказалась по качествам ниже нормы. Как можно сделать вывод из соотнесения сроков составления отчета и начала выпуска крупповской брони на отечественных заводах, такие испытания вероятнее всего состоялись в 1899-1900 годах.

Определенную пищу для размышлений о сравнительном качестве оригинальной крупповской брони и той ее версии, что выпускалась Ижорскими заводами, дают и две следующие ситуации.

Одна из них связана с имевшим ранний вариант брони данного типа собственно немецкого производства броненосцем «Полтава», на котором после испытаний 12-дюймовой артиллерии в июне 1900 года из-за проседания башен выяснилась необходимость срезать верхние 76 мм каждого барбета. Учитывая твердость цементированной брони, решили применить кислородную резку силами Обуховского завода. Но для ускорения процесса находившиеся на «Полтаве» рабочие Металлического завода попробовали исправить ситуацию своими силами – и выяснили, что цементированная по немецкому способу плита вполне поддается сверлу. В результате за одну ночь вся необходимая броня толщиной 254 мм была отсверлена вручную.

В противовес этой истории можно привести другую, с двумя также 254-мм плитами, но уже Ижорских заводов, для носового и кормового барбетов башен главного калибра эскадренного броненосца «Князь Потемкин-Таврический». Как выяснилось при их установке на корабль примерно в апреле-мае 1902 года, эти плиты из-за отклонения радиуса кривизны их поверхности, хотя и находившегося в пределах допуска, не помещались в оставленных для них нишах корпусных конструкций. Для их установки требовалось снять с закаленной поверхности плит на длине 1,67 м и ширине от 150 до 200 мм примерно 13-миллиметровый слой металла. Получаемые от ижорцев советы – срубать слой зубилами, нагревая плиту до 150-200 градусов (при остывании его твердость восстанавливалась), не помогали, и лишь прибытие в конце мая заводского мастера с необходимой техникой (с применением термита) привело к желаемому результату.

Впрочем, такого результата русским производителям брони в целом и Ижорскому заводу в частности удалось добиться отнюдь не сразу. И особенно наглядно трудности, связанные с освоением в производстве нового типа броневого материала, видны на примере броненосного крейсера «Громобой», заложенного на Балтийском заводе в 1897 году. На конец этого года и начало следующего пришелся и заказ брони для данного крейсера. И вот как вся эпопея, связанная с попытками применить на этом корабле самую современную на то время броню, представлена в весьма детальном изложении С.В.Несоленого:

«31 января 1898 года специалисты МТК по артиллерии под председательством генерал-майора А.С.Кроткова (главного инспектора артиллерии) рассмотрели вопрос о заказе брони для крейсера «Громобой». На заседании присутствовали также В.П.Верховский, начальник Ижорских заводов Ф.Х.Гросс и генерал-майор Власьев. Как зафиксировал журнал заседания: «В собрании было указано, что плиты толщиною 6 дм, бортовые, двух боевых рубок и подводных траверзов, а также плиты толщиною 4 3/4 дм угловых и средних казематов должны быть цементированными и таких качеств, чтобы они могли с успехом выдержать испытание стрельбою в условиях контракта с заводом Круппа на поставку брони для броненосца «Полтава».

Что касается до остальных броневых плит толщиною в 2 дм и труб для защиты рулевого привода, машинного телеграфа и элеваторов, то они по качествам не должны уступать палубной броне завода Шатильон-Коммантри и будучи, за исключением труб, подвергнуты испытанию по правилам, принятым для палубных плит этого завода.».

При этом Ф.Х.Гросс заявил, что Ижорские заводы могут взять на себя изготовление всех плит данного заказа, кроме амбразурных и сильно выгнутых плит казематов толщиною 4 3/4 дм и броневых труб для защиты рулевого привода, машинного телеграфа и элеваторов. А Обуховский завод в лице своего представителя Власьева готов был взять на себя исполнение той части заказа, от которой отказываются Ижорские заводы, при условии, что броня будет не цементированная (по способу Круппа), а хромоникелевая.

Как пишет С.В.Несоленый, на заседании было отмечено следующее:

«Результаты прошлогодних испытаний стрельбою некоторых отдельных, не валового изготовления плит наших заводов указали, что при настойчивом преследовании цели и научном отношении к делу наши заводы начинают достигать более удовлетворительных, чем прежде, результатов в производстве брони; некоторые образцы плит оказались при заводской пробе близкими по своим качествам к плитам лучших иностранных заводов. Но чтобы окончательно сравниться с ними и иметь возможность вполне самостоятельно разрабатывать далее вопрос о производстве брони, нашим заводам необходимо увеличить личный состав ученых техников и усилить средства, отпускаемые на различного рода химические анализы, механические, микроскопические и другие испытания».

При этом В.П.Верховский заметил, что на иностранных заводах для разработки брони привлекаются лучшие ученые страны, и предложил то же самое делать и в России, с чем все согласились. А итоговое решение заседания звучало следующим образом:

«1). Заказать Адмиралтейским Ижорским заводам для крейсера «Громобой» следующую броню, чертежи и ведомости которой должны быть представлены строением в Комитет:

а). 6 дм броневые плиты – бортовые, двух боевых рубок и траверзные,

б). 4 3/4 дм плита с малым погибом – для угловых и средних казематов,

в). 2 дм плиты надводных траверзов и прикрытий угловых и средних казематов.

6 дм и 4 3/4 дм плиты должны быть цементированные и удовлетворять условиям испытания стрельбою для плит завода Круппа, а 2 дм плиты должны быть хромоникелевой стали и удовлетворять условиям испытания палубной брони.

2). Заказать Обховскому заводу для названного крейсера 4 3/4 дм плиты угловых и средних казематов, имеющие большой погиб, и броневые трубы для защиты рулевого привода, машинного телеграфа и элеваторов. Вся эта броня должна быть изготовлена из хромоникелевой стали.

3). По вопросу об увеличении личного состава ученых техников на наших заводах, а также средств для химических анализов, механических испытаний, и микроскопических исследований войти с особым ходатайством к Его Превосходительству Управляющему Морским министерством».

Однако это был отнюдь не конец истории. 11 апреля 1898 года состоялось заседание Комитета по артиллерии МТК, посвященное вопросу изменения нарядов на изготовление брони для «Громобоя». Причиной было заявление техников Обуховского и Ижорских заводов, капитана Берсенева и штабс-капитана Филиппова о том, что оборудование их заводов не позволяет изготовить плиты № 30 и 31 шириной 11 футов (3,35 м) и их следует разбить на большее число плит. Кроме того, Ижорские заводы не могли изготавливать броневые трубы для защиты рулевого привода и машинного телеграфа. И в целом, так как заводской пресс имел ход поршня только 2 фута и 2 дюйма (660,4 мм), изготовление броневых плит с большой стрелкой погиби на Ижорских заводах было невозможно.

Далее – вновь слово С.В.Несоленому и архивным документам:

«В результате заседания пришли к такому решению:

1). Вся заказанная для крейсера «Громобой» броня должна быть изготовлена из хромоникелевой стали, а бортовая 6-дм броня, кроме того, и цементирована.

2). Заказать Обуховскому заводу:

а). 44 плиты бортовой брони и нижних серповидных траверзов толщиною 6 дм (согласно ведомости Балтийского завода).

б). 3 броневые трубы для защиты рулевого привода.

в). 8 плит № 36 толщиною 4 3/4 дм для однопушечных бортовых казематов.

3). Заказать Адмиралтейским Ижорским заводам:

а). Для однопушечных бортовых казематов: 63 плиты толщиною 2 дм и 4 плиты № 38 и № 39 толщиною 4 3/4 дм.

б). Тех же казематов 28 плит, толщиною 4 3/4 дм № 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35 и 37 должны быть только отлиты и прокатаны на Ижорских заводах, а затем переданы на Обуховский завод для загиба, обрезки и пригонки.

4). Разбивку плит № 30 и № 31 изменить, как указано красными чернилами на чертеже № 6945 МТК/2643 Балт.зав., который в общем утверждается.

5). Вопрос о заказе брони для боевых рубок будет решен по утверждении представленного Управляющему Морским министерством журнала Морского Технического комитета по кораблестроению № 31 сего года, о числе рубок на крейсере 1 ранга «Громобой».

В отношении рубок на этом документе сделана приписка – «решено иметь одну рубку с 12 дм бронею». Так «Громобой» получит одну рубку, хотя в своем письме в МТК 13 января 1898 года К.К.Ратник настаивал на устройстве «ввиду несомненного преимущества» на «Громобое» двух боевых рубок, при этом, чтобы не увеличивать общий вес бронирования, он предлагал защитить обе рубки 3-дюймовыми гарвеированными плитами. Но эта инициатива Балтийского завода не прошла.».

Но и это распределение брони между броневыми заводами не стало окончательным:

«К началу сентября [1898 года – прим. автора] в очередной раз остро встал вопрос по бронированию крейсера. Причина была опять в отсталости броневого производства в России. Обуховский и Ижорский заводы оказались не в состоянии вовремя поставить на крейсер броню, изготовленную по новейшим технологиям.

МТК, вознамерившийся сначала снабдить крейсер самой совершенной по тому времени броней – крупповской, под давлением обстоятельств вынужден был, исходя из реальных условий, постепенно делать заводам все большие уступки. Как отмечалось в донесении Комитета по артиллерии МТК управляющему Морским министерством от 7 сентября 1898 года: «Журналом Морского Технического Комитета по артиллерии № 15 сего года было, между прочим, решено 6 дм и 4 3/4 дм броню на крейсер 1 ранга «Громобой» готовить цементированную и удовлетворяющую условиям испытания стрельбою для плит завода Круппа, но ввиду того, что Обуховский и Ижорский заводы отказались готовить такую броню, … то Морской Технический Комитет по Артиллерии журналом № 47 сего года положил: готовить упомянутую броню из хромоникелевой стали, причем 6-дм броню кроме того и цементировать. Такое решение Комитета имело целью возможно приблизить броню на названный крейсер по качеству к броне Круппа.».

Однако ни Ижорские заводы, ни Обуховский еще не освоили полностью технологию изготовления цементированных плит (т.е. по технологии Круппа), поэтому из 40 заказанных 6-дм плит для крейсера первые 11 плит Ижорскими заводами были изготовлены гарвеированными.

Причем МТК был тут поставлен перед свершившимся фактом. МТК настоял, чтобы хотя бы остальные 29 бортовых 6-дм плит крейсера были изготовлены по способу Круппа, так же как и 12-дм броня для боевой рубки. На это начальник Ижорских заводов заявил, что изготовление 6-дюймовой брони по способу Круппа может быть окончено не ранее августа 1899 года, тогда как Балтийскому заводу эта броня требовалась в апреле месяце.

В этих условиях Комитет по артиллерии МТК опять был вынужден сдавать свои позиции и в том же донесении управляющему Морским министерством от 7 сентября 1898 года представляет на утверждение следующее решение: «12-дм броню для боевой рубки крейсера 1 ранга «Громобой» обязательно изготовить по способу Круппа; что же касается 29 плит 6-дм бортовой брони, то, ввиду крайней важности в боевом и тактическом отношениях, желательно их также изготовить по крупповскому способу, если доставка на строение крейсера этой брони в августе месяце 1899 года не задержит значительно его готовности к плаванию».

Прочитав донесение, П.П.Тыртов приказал (10 сентября) начальнику Балтийского завода доложить ему, как скажется на готовности крейсера к плаванию задержка с поставкою 6-дюймовых броневых плит, изготовленных по способу Круппа.».

Ответ К.К.Ратника последовал уже 12 сентября. Согласно ему не питавший иллюзий насчет возможных (а скорее неизбежных) еще больших задержек в поставках брони на практике начальник Балтийского завода ожидал, что вероятнее всего эти плиты прибудут лишь весной или летом 1900 года. И предложил следующее решение:

«Поэтому не только в интересах своевременной готовности крейсера, но и в интересах однородности бронирования его пояса по ватерлинии, взамен смешанного, ныне предлагаемого Морским Техническим Комитетом (11 плит гарвеированных и 29 круппированных), имею честь просить Ваше Высокопревосходительство разрешить сделать всю поясную броню крейсера «Громобой» из гарвеированных плит, с условием окончания их доставки на Балтийский завод до мая месяца 1899 года».

На докладе К.К.Ратника П.П.Тыртов 16 сентября 1898 года наложил следующую резолюцию:

«Техническому Комитету – Не желательно задерживать готовность крейсера «Громобой»; с другой стороны, желательно поставить на крейсер броню лучшего, чем просто гарвеированная, качества. Предлагаю, не останавливая изготовления гарвеированных плит, в то же время теперь же приступить к отливке и изготовлению плит, хотя и не вполне отвечающих плитам по способу Круппа, но во всяком случае улучшенного качества, для чего снестись с Круппом и просить выслать техника для ознакомления со способом собственно отливки и обработки плит, оставя пока цементацию углем ввиду неготовности газовых печей. По необходимости придется мириться, что на «Громобое» часть только плит будет если и не круппированной брони, то во всяком случае улучшенной. Количество же гарвеированных плит будет зависеть от того, как скоро завод будет в состоянии производить броню улучшенных качеств».

Все в тот же день, 16 сентября 1898 года, при вторичном докладе МТК совместно с начальниками Балтийского и Ижорского заводов, П.П.Тыртов вынес следующее решение: «Для крейсера «Громобой» продолжать изготовление гарвеированной брони, но в то же время теперь же приступить на Ижорских заводах к улучшению качества брони по способу Круппа, насколько позволяют средства завода. Снестись с заводом Круппа о присылке техника для указания способа отливки броневых плит улучшенных качеств».

И опять-таки в этот день МТК обратился в ГУКиС с просьбой о немедленном вызове специалиста завода Круппа и о скорейшей доставке на Ижорские заводы необходимых сплавов, а также приборов (пирометров и гальванометров), «чтобы можно было безотлагательно приступить к отливке стали и изготовлению брони по способу Круппа, сейчас же по прибытии техника».

Таким образом, как можно видеть, из-за не налаженного еще в должной мере выпуска крупповской брони в России броню пояса по ватерлинии и, по всей видимости, его траверзов на «Громобое» Ижорским заводам пришлось выполнить гарвеированной. Скорее всего, по большей части «приближенным по своим свойствам к броне Круппа» (как цементированной, так и нецементированной) можно назвать бронирование казематов, броневые траверзы на батарейной, жилой палубах и между верхней палубой и полубаком, защиту кожухов дымоходов и элеваторов подачи боезапаса. Из крупповской брони в полном смысле этого слова, похоже, выполнялись только вертикальные плиты боевой рубки крейсера, которые, как и трубу защиты рулевых приводов, по данным Р.М.Мельникова изготовил Обуховский завод.

Что касается качества главной бортовой защиты крейсера по ватерлинии, то С.В.Несоленый описывает процесс ее приемки следующим образом:

«4 мая 1899 года МТК уведомил ГУКиС, что на основании результатов испытаний обстрелом для них бралась выборочно одна плита из партии, 1-я партия 6-дм бортовых плит признана удовлетворительной и потому подлежащей приему в казну. 5 мая МТК заявило ГУКиС, что 2-я партия 6-дюймовых броневых плит для «Громобоя» может быть принята без испытаний стрельбою, а только на основании химических и механических испытаний, а также их контроля и обмера.».

Не исключено, что именно плите из второй партии проверку все же организовали – но уже силами японцев в бою 1 августа 1904 года, печально закончившемся для Владивостокского отряда крейсеров. В том сражении броня крейсера ни разу не была пробита, только одну 6-дюймовую гарвеированную плиту серьезно повредило: 203-мм снаряд попал в ее верхний угол. В плите образовалось несколько трещин, а ее правая кромка вдавилась внутрь на 8 дюймов. Снаряд попал в плиту с расстояния 40 кабельтовых, и причем в то место, где против стыка не было шпангоута. Этим последним обстоятельством, по мнению С.В.Несоленого, и объясняется серьезное повреждение плиты. Впрочем, по данным С.И.Титушкина, номинально на такой дистанции снаряд японского 8-дюймового 45-калиберного орудия мог пробить лишь 72 мм брони – правда, крупповской. Но и несколько менее прочная гарвеевская при вдвое большей толщине в указанных обстоятельствах была ему определенно не по силам.

Проект «Громобоя» показателен и еще с одной стороны – в части изменений по мере строительства его схемы бронирования. В приводимых С.В.Несоленым расчетах инженеров Балтийского завода, датированных еще 14 октября 1896 года, принималась следующая развесовка отдельных частей бронирования крейсера:

корпус с учетом 12,7-мм подкладки под палубную броню – 4757 тонн;

поясная 152-мм броня на протяжении машинных и котельных отделений с подкладкою (лиственничные брусья толщиной 76,2 мм) и креплением – 405,62 тонны;

кормовой карапас в 38,1 мм посередине и 63,5 мм на скосах –182,33 тонны;

носовой карапас в 38,1 мм посередине и от 38,1 до 63,5 мм на скосах – 141,25 тонны;

средний карапас в 38,1 мм посередине и 50,8 мм на скосах –540,98 тонны;

двухъярусные казематы со 121-мм наружным и 50,8-мм тыльным бронированием, 25,4-мм броневой крышей и 12,7-мм настилкой между ярусами (4 штуки) – 386 тонн;

казематы 152-мм орудий со 121-мм наружным и 50,8-мм тыльным бронированием (8 штук) – 284,16 тонны;

50,8-мм броневые траверзы на жилой и батарейной палубах – 60,26 тонны;

152-мм серповидные траверзы карапасной палубы, замыкающие бортовую броню – 29,63 тонны;

25,4-мм броня кожухов котельных люков – 59 тонн;

25,4-мм броня элеваторов боезапаса – 2 тонны;

305-мм броня боевой рубки с трубой, подкладкой и креплением – 59,23 тонны.

Общий вес бронирования при этом С.В.Несоленый определял в 2169,46 тонн – но сложение всех масс дает сумму на 19 тонн меньше. По мнению автора, эти тонны «потеряны» на броне элеваторов – 2 тонны для них представляются значением явно заниженным.

Однако уже на начальных стадиях постройки корабль лишился броневых казематов для кормовой пары 8-дюймовок – с целью компенсации иных добавочных статей нагрузки. Также 1 мая 1898 года К.К.Ратником, в числе прочего, было предложено МТК изменить форму внутреннего бронирования казематов 152-мм орудий для сохранения уровня защиты при меньшем весе.

В то же время в общем каземате для носовой пары 203-мм орудий в марте 1899 года решено было усилить носовые и кормовые стены. К их 50,8-мм броне добавлялась толщина прилегающих к ним переборок (каждая образовывала вместе с броневыми плитами пакет толщиной примерно 67 мм). С этой целью вплотную к кормовой переборке (6,35 мм) устанавливалась вторая толщиной 9,5 мм.

А 3 ноября 1898 года К.К.Ратник запросил МТК о возможности увеличения до 24 дюймов (610 мм) внутреннего диаметра броневой трубы под боевой рубкой «Громобоя» для свободного помещения в ней «всех валиков, переговорных труб, проводников и других проводок» (при этом предполагалась перегрузка около 12 тонн). Рассмотрев это заявление и прилагаемый к нему чертеж броневой трубы, помощник инспектора кораблестроения Н.Е.Титов отметил на нем 12 ноября: «Нахожу необходимым – увеличение диаметра трубы до 27 дм [686 мм – прим. автора]».

Сумма всех подобных изменений, в которые входило также уменьшение толщины палубной брони с утолщением настила из кораблестроительной стали под ней, неизбежно влекла корректировку общей доли масс корабля, приходившейся на бронирование. Поэтому не исключено, что является близкой к реальности приводимая Ф.В.Лисицыным цифра общей массы брони «Громобоя» в 2097 тонн – как отражающая окончательное, а не проектное значение соответствующего параметра.

А вот еще один показатель, приписываемый Ф.В.Лисицыным и С.В.Сулигой «Громобою» – длина броневого пояса в 91,5 м – представляется уже сомнительным. Информация об изменении при постройке веса, приходившегося на пояс, в известных автору источниках отсутствует. При этом указанная выше масса поясной брони с подкладкой и креплением и проведенные автором на ее основе расчеты позволяют утверждать, что правильным является все же значение длины пояса, приводимое Л.А.Кузнецовым – 72,2 м.

После «Громобоя» применение новых типов брони на русских кораблях пошло уже легче. Так, для крейсеров типа «Диана» Ижорскими заводами была произведена броня элеваторов боезапаса и кожухов котельных отделений (на всю тройку – 324 плиты из хромоникелевой стали массой 249 тонн, близкой по качеству к палубной). Они же в 1901 году изготовили 152-мм вертикальные плиты брони как минимум для «Авроры» (по всей видимости, также и для двух других крейсеров – и, судя по времени изготовления, эта броня была крупповской), а Обуховский завод в том же самом году выполнил для данного крейсера трубу защиты приводов управления.

Насчет несшего крупповскую вертикальную броню эскадренного броненосца «Победа» в известных автору источниках имеется лишь общее указание о том, что плиты для его бронирования были произведены как на Ижорских, так и на Обуховском заводе. Как минимум, согласно заводскому буклету по случаю спуска на воду данного корабля это верно для пояса по ватерлинии и его траверзов.

Заказ на крупповские плиты вертикальной брони (77 плит толщиной 102-254 мм и массой 1324 тонны, относящихся к поясу по ватерлинии и нижнему каземату с их траверзами, траверзам верхнего каземата и барбетам башен главного калибра) для эскадренного броненосца «Князь Потемкин-Таврический» в мае 1898 года достался Ижорским заводам. В последующем они также выполнили 51-мм тыльную броню казематов и вертикальную броню башен главного калибра. Часть брони данного корабля (56 бортовых плит верхнего каземата и отдельных казематов спардека толщиной 127 мм и массой 243 тонны) была изготовлена на заводе общества «Вильям Бирдмор» в Глазго (Англия). А Обуховским заводом для него были сделаны вертикальные плиты боевой рубки и 127-мм броневая труба под нее, весившая около 9,2 метрической тонны по подсчетам автора.

Ижорские заводы были основным поставщиком брони и для крейсеров «Олег», «Очаков» и «Кагул» (а также для погибшего на стапеле «Витязя», заказы для которого затем отошли в пользу «Олега»). Общий ее проектный вес составлял по данным В.В.Хромова около 850 тонн (у родоначальника серии «Богатыря» он был несколько меньше – по информации В.П.Заблоцкого около 765 тонн по проекту), из них почти 557 метрических тонн приходилось на выполненные ижорцами плиты броневой палубы. Заказы на вертикальную броню были поделены между Ижорскими и Обуховским заводами. Последний, исходя из имеющейся у Р.М.Мельникова информации, для того же «Очакова» прокатывал вертикальную броню башен, а также, похоже, часть брони их подачных труб (барбетов) и трубу защиты рулевых приводов.

Как и у германского прототипа, основные элементы их вертикальной защиты (стены боевой рубки и ее траверз, бортовые плиты казематов, вертикальные плиты башен и их подачных труб) изготавливались из крупповской цементированной брони, а элеваторы боезапаса и котельные кожухи – из нецементированной. Однако в ряде частных моментов имелись отличия, и порой довольно существенные. К примеру, боковые и задние стены казематов, выполненные на «Богатыре» из двух 17,5-мм слоев обычной судостроительной стали, на трех крейсерах российской постройки заменили одним слоем 25,4-мм крупповской нецементированной брони производства Ижорских заводов. Тоньше была у отечественных кораблей и броня подачных труб башен на высоте двух межпалубных пространств – 73 вместо 75 мм, зато число прикрытых 35-мм броней элеваторов боезапаса на них выросло с 4 до 12 (все эти плиты как минимум на «Очакове» были также ижорского производства). Из имеющихся источников не ясно, какую защиту изначально имел на «Богатыре» нижний сегмент подачных труб башен, проходивший между жилой и броневой палубами – но на «русских» крейсерах он, похоже, получил двухдюймовую (50,8 мм) броню (по мнению автора, приписываемая всем «богатырям» более тонкая, чем 73-75 мм на большей части башенных подачных труб, броня имела право на существование исключительно в указанном месте, дополнительно прикрытом рядом корпусных конструкций).

Помимо того, труба для защиты приводов под боевой рубкой на «Олеге», «Очакове» и «Кагуле» выполнялась цельной, а не составной, что, пожалуй, должно было пойти на пользу ее общей прочности. А вот крепление прочих плит вертикальной брони между собой «в зуб», как на «Богатыре», заменялось более простым – при помощи накладок (сообразно возможностям российских броневых заводов).

Бронепалубные крейсера 2-го ранга «Жемчуг» и «Изумруд» несли крупповскую нецементированную броню производства Ижорских заводов на гласисах машинных люков (толщиной 55 мм на подкладке из 15-мм судостроительной стали, общий вес собственно броневых плит – 3600 пудов или 58,97 метрической тонны), а также на стенах и траверзе боевой рубки (30-мм плиты). А вот 30-мм труба защиты рулевых приводов выполнялась уже Обуховским заводом.

По данным В.Ю.Грибовского у «Бородино» вес брони по проекту – 3554,8 тонны, а по сведениям А.Р.Кудрявского для всех пяти броненосцев типа «Бородино» броня башен и барбетов должна была весить 8205,9 тонны, прочая вертикальная – 6927,2 тонны. Из второй названной цифры, как было установлено при изначальном планировании заказов на броню, Ижорские заводы могли взять на себя 47,9 %, Обуховский – 29,8 % (для «Императора Александра III», к примеру, предполагалось 926 тонн и 265,9 тонны соответственно).

Наряд на оставшиеся 22,3 % (около 2000 тонн) планировалось отдать другим предприятиям, в том числе иностранным (тому же «Императору Александру III» из этого количества предназначалось 1237,2 тонны). Претендентов на данный заказ хватало, но отнюдь не все их предложения были выгодными. Так, к примеру, французская фирма «Шатильон и Коммантри» на июнь 1900 года выставляла цену на свою броню в 1222 рубля 50 копеек за английскую тонну – но показатели ее сопротивления были слабее требующихся по техническому заданию. Куда более заманчиво смотрелось предложение фирмы Круппа – 1078 рублей 80 копеек за английскую тонну. Но всех конкурентов в очередной раз обошли американцы с завода Карнеги, предложившие цену в 1058 рублей 40 копеек за английскую тонну. Собственно, им 13 июля 1900 года и достался заказ, как пишет А.Р.Кудрявский, на «примерно 2000 тонн «сталеникелевых круппированных плит» со всеми необходимыми болтами, гайками, шайбами, а также контрольными плитами». Всеподданнейший отчет по морскому ведомству за 1897-1900 годы несколько уточняет эти цифры – согласно ему заводом Карнеги было изготовлено 2050 тонн вертикальной брони для броненосцев «Император Александр III», «Бородино», «Орел» и «Князь Суворов» стоимостью 2 249 012 рубля 52 копейки (то есть по 1097 рублей 08 копеек за тонну).

Контрольная плита первой партии производства завода Карнеги для «Императора Александра III» испытывалась 10 февраля 1901 года. Это была одна из 152-мм плит для средней 6-дюймовой башни правого борта, весившая 20 350 английских фунтов (9,23 метрической тонны). Стрельба производилась из 6-дюймового орудия бронебойными снарядами Гольцера. Все снаряды разбились, а броня при этом не получила ни одной трещины. В свете такого результата комиссия постановила первую партию плит признать удовлетворительной.

Не менее удачно прошли 23 марта испытания 127-мм контрольной «круппонизированной» плиты, изготовленной для «Императора Александра III» еще одним давним и проверенным поставщиком – заводом «Бетлехем стил компани». Данная плита весом в 14 420 английских фунтов (6,54 метрической тонны) предназначалась для подачной трубы средней 6-дюймовой башни левого борта. Плиту на испытаниях специально развернули с учетом ведения обстрела в наиболее слабую часть. Сруб, на котором находилась плита, состоял из 12-дюймовой (305 мм) дубовой подкладки, опиравшейся на рубашку из двух стальных листов. Стрельба велась из 5-дюймового орудия бронебойными снарядами Гольцера при зарядах дымного пороха, обеспечивавших по техническим условиям контракта скорость при ударе в плиту не менее 2064 футов в секунду (629 м/с). В плиту было сделано три выстрела, при этом все снаряды разбились, а броня не получила практически никаких повреждений, кроме отколовшегося с наружной части плиты после второго выстрела клинообразного куска металла высотой 76, шириной 32 и наибольшей толщиной 10 мм.

На основании таких результатов приемная комиссия постановила первую партию брони (36 плит общим весом около 263 тонн, в том числе 15 для вращающихся частей и 16 для подачных труб шестидюймовых башен, а также 5 для подачной трубы носовой 12-дюймовой башни), признать удовлетворяющей условиям договора от 13 июля 1900 года (судя по этой дате, одинаковой с датой контракта с заводом Карнеги, две указанные американские компании, похоже, действовали в кооперации в рамках одного общего заказа).

В.Ю.Грибовский упоминает и хорошие результаты испытаний плит 254-мм вертикальной брони 12-дюймовых башен «Императора Александра III» американского производства, состоявшихся в 1901 году. При обстреле 254-мм же снарядами в них не образовалось трещин, а проникновение снарядов в броню было небольшим (76 мм). Также он указывает, что при испытаниях 152-мм американских плит применялись снаряды с бронебойными наконечниками.

Заказы брони в Америке оказались не последними для данных броненосцев. Уже в начале 1901 года в свете спешной достройки целого ряда броненосных кораблей и нехватки мощностей собственных броневых заводов потребовалось вновь обратиться за помощью к иностранцам. Тот же Крупп в этот раз, видимо, будучи в курсе проблем русского Морского министерства, ощутимо повысил цену на свою броню – до 1150 рублей за английскую тонну при заказе всего планировавшегося количества в 2141 тонну (по другим данным – 2075 тонн). Еще больше была цена у германского завода «Деллинген» и французской фирмы «Шатильон и Коммантри» – соответственно 1179 рублей 47 копеек и 1256 рублей 25 копеек за английскую тонну, однако оба этих предприятия брались изготовить только часть требуемой брони (783,8 тонны и 710,7 тонны).

Но победителем в этот раз стал завод английский завод Бирдмор со своим предложением в 1040 рублей 33 копейки за тонну (причем, что интересно, данный завод предлагал броню не по способу Круппа, а собственного изготовления равнозначного качества).

В итоге по контракту от 10 марта 1901 года завод Бирдмор получил заказ на 1870,27 английской тонны броневых плит со всем необходимым крепежом (болты, гайки и прочее) из цементированной и нецементированной хромоникелевой стали, изготовленных таким образом, чтобы по своим баллистическим качествам они ни в чем не уступали изделиям, выделанным по способу Круппа, при том же коэффициенте сопротивления. Данный заказ распределялся между броненосцами «Император Александр III», «Бородино», «Орел», «Князь Суворов», № 8 («Слава») и «Князь Потемкин-Таврический». На «Славу», к примеру, из этого количества пришлось 30 плит вращающихся частей башен 152-мм орудий (242,87 тонны).

Результаты отстрела контрольной плиты первой партии, прибывшей в Санкт-Петербург 26 апреля 1902 года и испытанной на Охтенском полигоне 18 июня, позволили признать данную партию удовлетворительной и подлежащей приему в казну.

Впрочем, с броней иностранного производства тоже не все и не всегда оказывалось гладко – как у американских, так и у английских плит в процессе транспортировки в Россию бывали случаи замятия и сколов их кромок из-за отсутствия обделок кромок деревянными срубами. Британская контрольная плита третьей партии для 6-дюймовых башен «Князя Суворова» не выдержала испытания, ввиду чего всю партию забраковали и Бирдмор ее впоследствии переделал. А его же плиты для «Бородино», доставленные в декабре 1902 года, не соответствовали шаблонам и оказались перекошенными.

Оставшуюся после заключения контрактов с зарубежными фирмами часть брони для броненосцев типа «Бородино» все же смогли выполнить существенно разгрузившиеся к 1902 году Ижорские и Обуховский заводы. При этом по сведениям А.Р.Кудрявского для «Императора Александра III» оба русских предприятия изначально распределили работу следующим образом:

Обуховский завод – вращающаяся часть 12-дюймовой башни (вертикальная броня, 254 мм, 232 тонны), вращающаяся часть 6-дюймовой башни (152 мм, 193,1 тонны), боевая рубка (203 мм, 35,7 тонны), трубы защиты проводов (127 мм, 19,8 тонны), подачная труба 12-дюймовой носовой башни (229, 178 и 102 мм, 172,8 и 37,6 тонны);

Ижорский завод – вращающаяся часть 12-дюймовой башни (подшивка и крыша, 76 и 51 мм, 64 тонны), казематы верхней и батарейной палубы (76 мм, 73,6 и 118,2 тонны), бортовая броня по ГВЛ (203 мм (впоследствии – 194 мм), 327,7 тонны), бортовая броня верхнего пояса (152, 133 и 102 мм, 23 тонны), бортовой средний каземат (102/114/133/152 мм, 84,3/69,6/31,7/241,2 тонны).

Броня «Князя Суворова» также представляла собой комбинацию из плит Ижорских и Обуховского заводов и некоторой части брони Бирдмора и Карнеги (в случае с американским предприятием – уже упомянутая выше броня 6-дюймовых башен). При этом точно известно, что Ижорский завод произвел для данного броненосца 152-мм броню верхнего пояса и 76-мм броню казематов 75-мм орудий. А Обуховский завод выполнил для него плиты пояса по ватерлинии, 18 плит 102-мм брони верхнего пояса, 6 плит толщиной 203 мм и одну траверзную плиту в 152 мм для боевой рубки и 127-мм трубу защиты проводов.

Имеющиеся сведения об отечественных производителях брони для «Орла» и «Бородино» носят фрагментарный характер. Так, по данным А.Г.Дукельского вертикальную 254-мм броню 12-дюймовых башен для них выполнял Обуховский завод. А для «Бородино» защиту подачных труб 6-дюймовых башен – как, похоже, и основную часть вертикальной брони в целом – изготовили Ижорские заводы.

Для «Славы» по информации С.Е.Виноградова Обуховский завод делал броню подачных труб всех 8-ми башен, большей части верхнего и нижнего пояса, боевой рубки и трубы защиты проводов (всего 1388,3 тонны из общего веса всей брони данного корабля в 4535 тонн, что составляло 33,6 % от его проектного водоизмещения в 13 516 тонн). 102-мм плиты оконечностей верхнего пояса, 152-мм плиты середины верхнего пояса, 194-мм плиты по ватерлинии (всего 76), 76-мм бортовые плиты казематов и средней батареи, а также броневых траверзов заказали Ижорскому заводу.

Относительно линейных кораблей типа «Иоанн Златоуст» Л.А.Кузнецов достаточно обобщенно указывает следующее:

«Броня для кораблей изготовлялась Ижорскими, Обуховским и частично Путиловским и Металлическим (башенная броня) заводами. Для бронирования бортов, орудийных башен, боевых рубок, труб подачи боезапаса применялись цементированные броневые плиты; на крыши рубок и башен шла маломагнитная, а на палубы и скосы – хромоникелевая броневая сталь.».

Однако к данному утверждению следует относиться с известной долей критичности. Маломагнитная сталь для крыш боевых рубок была вполне обыденным на то время решением, но вот для крыш башен ее применение довольно сомнительно. Например, у «Андрея Первозванного» и «Императора Павла I» (масса брони второго – 5191 английская тонна) такой материал по данным Р.М.Мельникова был использован для крыши и пола боевой рубки, внутренней переборки в боевой рубке с ее дверями, крыши дальномерно-ходовой рубки и лобовой плиты в ней (насколько можно судить, для минимизации влияния на показания расположенного в рубке компаса).

Помимо того, Путиловский и Металлический заводы определенно не выполняли для «Иоанна Златоуста» и «Евстафия» всю башенную броню, так как по данным А.Г.Дукельского для башен всех четырех линейных кораблей-додредноутов Российского императорского флота всю броню их вращающихся частей делал Обуховский завод. Ижорскими же заводами для указанной четверки линкоров выполнялась броня боевых рубок и подачных труб 8-дюймовых и 12-дюймовых башен (а также, похоже, броневые переборки внутри этих башен – на долю «Императора Павла I» такие переборки должны были быть изготовлены к 1 декабря 1909 года).

В свете этого также является несостоятельным имевшееся в работе Н.Н.Афонина и Л.А.Кузнецова, посвященной линейным кораблям типа «Андрей Первозванный», указание на то, что, как минимум, для родоначальника данной серии все вертикальные плиты были изготовлены Ижорским заводом. Очевидно, что если подобное и планировалось изначально, то в последующем заказы на броню все-таки перераспределялись между заводами. Хотя основная доля вертикальной брони, как свидетельствует и Р.М.Мельников, для данных линкоров все же была выпущена именно ижорцами.

Важно отметить, что согласно сведениям А.Г.Дукельского в сентябре 1905 года МТК был издан циркуляр о запрете всякого перевеса в материалах и изделиях, идущих на постройку и снабжение кораблей, и судостроительным заводам и портам было вменено в обязанность не принимать предметы и материалы с таким перевесом. Это относилось и к «казенному броневому заводу» (под данным обозначением определенно имелось в виду броневое производство на Ижорских заводах), у которого броня в прежнее время для башен одного и того же чертежа получалась разных весов из-за несоблюдения размеров по толщине.

Как минимум в отношении башен российских линкоров-додредноутов названный циркуляр возымел необходимый эффект. Так, например, для «Евстафия» при массе брони башен главного калибра и их подачных труб по проекту в 588 тонн фактическая их масса составила 569,97 тонны, а для «Иоанна Златоуста» – 573,44 тонны. Аналогичной экономии, хотя и в несколько меньших размерах, удалось добиться и на «Андрее Первозванном». Проектная масса брони на нем составляла 476,5 тонны для носовой башни и 471,5 тонны для кормовой, а реальная – 473 тонны и 467 тонн соответственно.

Впрочем, от случающихся в процессе производства отклонений в весах номинально одинаковых элементов избавиться было не так просто. У «Андрея Первозванного» и «Императора Павла I», к примеру, вес броневой подшивки (пола) башен главного калибра составлял на первом из названных кораблей 681 пуд 30 фунтов и 698 пудов (11,17 и 11,43 метрической тонны), а на втором – 701 пуд 30 фунтов и 694 пуда 10 фунтов (11,49 и 11,37 метрической тонны). То есть, как отмечает А.Г.Дукельский, колебание веса плит, даже исполненных по одному и тому же чертежу, могло доходить до 3 %.

Однако и после осознания в полной мере принципиальной важности недопущения перегрузки кораблей, нашедшей свое нормативное закрепление в вышеуказанном циркуляре МТК, примеры обратного рода продолжали иметь место – в том числе и применительно к броневой защите. В частности, на броненосных крейсерах «Паллада» и «Баян» броневые плиты траверза на 127 шпангоуте и ближайшие бортовые оказались на 13 % тяжелее, чем было предусмотрено по проекту, из-за отклонений в их толщине, допущенных изготовителем – а таковым для данных двух крейсеров, как указывают С.Е.Виноградов и А.Д.Федечкин, выступал единолично Ижорский завод (после войны с Японией его название в официальных бумагах стало употребляться и в единственном числе).

Помимо превышения веса отдельных плит, ижорцы отметились еще и существенными задержками в изготовлении брони для двух указанных крейсеров, что явилось одной из немаловажных причин длительности их достройки. Впрочем, в указанный период, когда в Морском министерстве вовсю шло осмысление доставшегося дорогой ценой военного опыта и предпринимались усилия по его использованию в том числе и на строящихся кораблях, вряд ли в том была вина только лишь самого броневого завода.

Вот во что, к примеру, из довоенных конструкций в виде броневого бруствера высотой 1,52-1,6 м с прикрывающим открытый дверной проем отдельно стоящим траверзом и возвышающейся над ними на 254-305 мм грибовидной крышей превратились согласно описанию у Р.М.Мельникова боевые рубки «Паллады» и «Баяна» (при этом их конструкция согласовывалась МТК около двух лет):

«Боевая рубка состоит из 4-х вертикальных броневых плит цементированной крупповской стали толщиной в 136 мм, поставленных без рубашки. В задней части рубки расположен вход в нее. Плиты укреплены основаниями на продолжении цилиндра из стальных листов толщиной 30 мм. Задняя плита цилиндра будет из маломагнитной стали, дабы не было замкнутого контура. Также и кормовая плита вертикальной брони рубки, в которой имеется дверь. Плиты имеют высоту 1980 мм. Позади рубки для защиты поставлен щит в 35 мм. Просвет для визиров рубки — 3 дм [76,2 мм – прим. автора]. Над боевой рубкой, в задней ее части, расположена дальномерная рубка из маломагнитной брони в 60 мм. Сверху рубка покрыта горизонтальной крышей немагнитной стали, испытанной стрельбой, толщиной 75 мм, расположенной на 1,9 метра выше мостика. Крыша опирается в фальцы плит.

Съемный пол боевой рубки на высоте мостика состоит из листов немагнитной стали толщиной 6 мм. Под этим полом расположены крепления из стали высотой 250 мм, к которым укреплена снизу защита от осколков из броневой немагнитной стали толщиной 50 мм.

Труба для защиты передачи приказаний и управления рулем будет из цельной кованой стали толщиной в 80 мм; труба эта цилиндрической формы, внутренний ее диаметр 1,086 метра и состоит из 2-х частей в высоту.».

Кроме использования немагнитной и маломагнитной стали в конструкции боевой и дальномерной рубок, вся прочая защита отечественных крейсеров типа «Адмирал Макаров», включая броневую палубу и крыши башен, была выполнена Ижорским заводом из хромоникелевой стали. На плиты пояса по ватерлинии, его траверзов, верхние толстые части барбетов и вертикальную броню 8-дюймовых башен шла крупповская цементированная броня, а на верхний пояс, казематы 6-дюймовых пушек и их траверзы, нижние тонкие части барбетов башен ГК, шахты для схода в рулевое отделение и помещение кормовых вспомогательных механизмов – нецементированная. При этом броня барбетов и крыш башен, как и в случае с плитами боевой рубки, не имела под собой рубашки из обычной судостроительной стали.

В отношении качества крупповской брони Ижорского завода, производившейся в период между русско-японской и Первой мировой войнами, определенную информацию можно почерпнуть из отчетов по результатам состоявшихся 19-27 августа 1913 года стрельб по встроенному в корпус старого броненосца «Чесма» опытовому отсеку, полностью копирующему бронирование строящихся линейных кораблей типа «Севастополь», в том числе и в части типа броневого материала.

По данным И.Е.Галькевича для этого отсека из крупповской цементированной брони изготавливались вертикальные плиты боевой рубки (250 и 120 мм), борта (225 и 125 мм) и траверза (125 мм). При этом данный автор не указывает, из какой брони выполнялись 120-мм крыша боевой рубки и центральная труба толщиной 70 мм для защиты проводов внутри боевой рубки. Но наиболее вероятно, что в данном опыте для трубы использовалась «пушечная» сталь. А крышу рубки, похоже, защищала крупповская нецементированная броня (из нее был сделан и 70-мм пол обоих ее верхних ярусов). Последний тип брони также применялся для защиты внутренних переборок (50-мм продольной между средней и нижней палубами, 37,5-мм продольной между верхней и средней палубами – тыльной переборки казематов противоминных орудий и поперечных 25-мм переборок (траверзов) между казематами этих пушек). Из нее же, видимо, была изготовлена 75-мм подшивка под выступавшим за линию борта спонсоном каземата и 50-мм накладки на казематных амбразурах.

Помимо широко освещенных в литературе результатов стрельб в части их влияния на само построение системы бронирования русских линейных кораблей и крейсеров И.Е.Галькевич приводит следующие выдержки из отчета, характеризующие свойства использованного в этих опытах броневого материала:

«II. БРОНЯ.

  1. Толстая броня испытывалась двух толщин: боевая рубка в 250 мм и бортовая 225 мм броня, не пробиваясь, дает наружные трещины, выбоины и изгиб; последний, судя по отогнутым стойкам, переборкам и рубашке, доходит до 300 мм и более, смотря по месту удара снаряда. Материал плит в изломе удовлетворительного качества. При пробивании сквозных радиальных трещин не получается.
  2. Средняя броня толщиною 120 мм в основании боевой рубки и 125 мм в казематах и траверзе. При пробивании снарядами броня дает пробоины с наружным диаметром до 600 мм. Фугасные снаряды силою взрыва делают в броне эллиптические выломы размерами около 0,6х0,3 метра с продольными рваными трещинами и более или менее сильным вмятием плиты, смотря по месту удара; бронебойные же снаряды, не проламывая плиты, дают только вмятины и наружные трещины.
  3. 75-миллиметровая броня испытывалась в виде:

а) полов боевой рубки (70 мм), б) центральной трубы боевой рубки (70 мм), … , г) подшивки под спонсоном (75 мм).

а) При взрывах снарядов внутри боевой рубки 70 мм крупповская нецементированная броня пола отлично выдерживает удары, не пробивается осколками снарядов и брони, давая лишь незначительные вмятины.

б) Центральная труба боевой рубки при попадании в нее осколков снаряда или обломков брони дает вмятины глубиной до 25 мм, при более сильных ударах раскалывается по всем направлениям подобно чугуну. В изломе обнаружено неоднородное крупнозернистое строение, что заставляет предполагать неудовлетворительное качество материала. Осколки трубы падали в центральный пост.

г) Подшивка спонсона из 75 мм крупповской брони не пробивается осколками снаряда и обломками брони при взрыве снаряда при попадании в вертикальную броню под спонсоном. При взрыве 12” фугасного снаряда подшивка силою взрыва выламывается вверх и пропускает в образовавшийся вылом газы и осколки снаряда, которыми выводится из строя весь каземат.

5.Переборки:

а) 50 мм продольная переборка на нижней палубе из нецементированной брони не пробивается мелкими осколками, давая лишь незначительные вмятины.

в) Тыльная переборка толщиной 37,5 мм из крупповской нецементированной брони на средней палубе (позади казематов) легко пробивается снарядами, крупными осколками и обломками бортовой брони, давая вмятины, выломы и пробоины. При взрыве снаряда внутри каземата удерживает мелкие осколки, броневые болты и заклепки. Излом мелкозернистый, с широким раструбом наружу. Дает трещины, легко гнется, не ломаясь.

г) Броневые траверзы толщиной 25 мм между казематами при взрыве снаряда внутри каземата действуют подобно тыльной переборке. Взрыв фугасного снаряда вблизи вышибает эти переборки, не пробивая.

  1. Местная броня в виде башенноподобного щита толщиной 75 мм проламывается и разрушается при попадании в нее 6” фугасного снаряда. Броня колпака плутонгового командира толщиной 50 мм непосредственным попаданием в нее снарядов или осколков испытана не была, но при взрыве близ нее 8” фугасного снаряда была сорвана с крепления и сброшена за борт.
  2. ОТВЕРСТИЯ В БРОНЕ.

1) Броневые двери. В двери стрельбы не производилось, но взрывом снаряда внутри все пять броневых дверей были сорваны с петель и отброшены в сторону. Петли и задрайки для броневых дверей рубок сделаны непропорционально малыми, что и облегчило срывание дверей. Но судя по силе взрыва, нет возможности сконструировать такие петли, которые выдержали бы взрыв снаряда внутри рубки.

2) Амбразуры боевых рубок. При ударе в крышу рубки изгибом брони была закрыта 75 мм горизонтальная щель шириною около 2-х метров.

Через амбразуры внутрь рубки попадали осколки, но точного учета попадающих внутрь рубки осколков не было произведено. При первых же выстрелах, до попадания в рубку, осколки отлетали от рубки, так что попадало врубку сравнительно немного. Но судя по изрешеченным дымовым трубам и вентиляторным колпакам, надо полагать, что вовнутрь рубки были серьезные попадания.

3) Амбразуры казематов, защищенные от осколков 75 мм башенноподобными щитами, имеют все же большие щели по окружности (от 50 – 75 мм) и прицельные форточки, через которые попадает внутрь каземата много осколков от разорвавшихся извне снарядов.

От залетавших через щели осколков каземат неоднократно выводился из строя (выстрелы № 20, 21, 22 и 23).

4) Колпак плутонгового командира на верхней палубе был снесен взрывом 8” снаряда около него. Верхняя палуба, ослабленная в этом месте отверстием от колпака, загнулась внутрь.».

А отмеченное выше увеличение выпуска брони на Ижорском заводе начиная с 1910 года как раз и было связано с программой постройки дредноутов класса «Севастополь». Именно в этом году на данном предприятии решено было построить новый броневой отдел и расширить остальные производства, необходимые для обеспечения его работы. В перечень работ входили постройка новых бронеотделочной и бронезакалочной мастерских, установка 50-тонного крана, устройство 40-тонной печи, гидравлического пресса в 7500 тонн, переоборудование и расширение сталеплавильной мастерской, расширение электростанции и строительство кислородно-водородного цеха. Эти мероприятия позволяли создать мощности для производства 10 000 тонн брони ежегодно.

Новый броневой завод вступил в строй в 1912 году. С пуском вновь построенных мастерских («бронеотделочной № 2» и «бронезакалочной № 2») броневой отдел завода оказался в состоянии выпускать при двухсменной работе до 12 000 тонн крупповской цементированной брони ежегодно, не считая палубной. В том же году было закончено переоборудование сталепрокатного отдела для выделки главным образом палубной брони.

В связи с принятием очередных программ строительства дредноутов уже в 1913 году появилась необходимость дополнительного увеличения заданий на производство брони, что потребовало дооборудования завода новыми специальными станками. Кроме того, при рассмотрении вопроса об усилении бронирования линейных крейсеров типа «Измаил» выяснилось, что Ижорский завод по состоянию на октябрь 1913 года не мог изготавливать плиты толщиной 305 мм при их размере в 5х2,4 м. Его возможности при таких размерах плит ограничивались толщинами не свыше 273 мм. А чуть ранее при заказе брони для линкоров «Императрица Мария» и «Император Александр III» оказалось, что завод по технологическим причинам не способен производить плиты запланированной шириной в 3,6 м – его оборудованию по силам были лишь плиты не шире 11 футов (3,35 м).

Программа создания на предприятии дополнительных мощностей, необходимых для решения всех этих производственных вопросов, была реализована в 1913-1915 годах.

2.6. Броня Гантке.

В 1915 году Ижорский завод приступил к поточному производству броневых плит по новому способу, предложенному русским инженером Гантке. Суть способа состояла в том, что один из наиболее длительных процессов при производстве брони, а именно цементация, упразднялся введением нового рода стали с повышенным содержанием углерода.

Новый способ значительно ускорял время изготовления плит. Первоначально были достигнуты хорошие результаты для плит толщиной не более 150 мм, которые были подвергнуты опытному расстрелу на полигоне в сравнении с крупповскими цементированными. Из результатов испытаний было видно, что эти плиты «по своим боевым качествам несколько лучше крупповских цементированных, и только в худшем случае их можно считать равными по качеству». Так, еще в 1914 году морской министр И.К.Григорович докладывал царю следующее:

«… на Морском полигоне производились сравнительные опыты плит Ижорского завода с плитами французского завода «Крезо» и английского «Виккерс», представивших плиты особой выделки, причем на пробиваемость плиты Ижорского завода оказались не ниже плит этих иностранных заводов, но пуд стоимости брони Ижорского завода оказался значительно дешевле стоимости брони заграничных заводов.

В истекшем году почти вся броня до 6″ [152 мм – прим. автора] включительно изготавливалась не по способу Круппа, а по способу Гантке, причем применение этого способа к валовому производству брони было исполнено самим Ижорским заводом. В ноябре Ижорскому заводу удалось собственными средствами изготовить две плиты по 262,5 мм толщиной, и если результаты испытания этих плит на пробиваемость дадут благоприятные результаты, то явится возможность окончательно вытеснить способ Круппа.».

В 1914 году заводом впервые в России были изготовлены и две опытные плиты толщиной по 406 мм (ранее плиты толщиной более 305 мм не изготавливались). Минимум одна их них, как указывает И.Е.Галькевич, по заявлению самого Ижорского завода «в отношении характера структуры и механических качеств» могла «быть признана вполне удавшейся». Результаты испытаний этих плит на полигоне были признаны удовлетворительными.

 

3. Обуховский сталелитейный завод.

Названный завод и хронологически, и по объемам производства являлся вторым из крупных российских производителей брони.

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

Производство брони для нужд флота в Российской империи-2.0

3.1. На Обуховском заводе производство броневых плит было начато в 1893-1894 годах. На предварительных испытаниях в декабре 1892 года при выборе образца для воспроизводства на заводе предпочтение было отдано «сталеникелевым плитам завода Виккерса, цементированным по способу Гарвея», показавшим наилучшие результаты при обстреле 6-дюймовыми снарядами Путиловского завода (эти плиты не пробивались и не растрескивались, выбоины от попаданий в плитах были минимального размера).

Цитата: «Поэтому принципы Гарвея были приняты и на наших, тогда только еще начинающих работать плиты, заводах, Колпинских [Ижорских – прим. автора] и Обуховском.».

Первые плиты, изготовленные Обуховским заводом, были стальные без никеля, 10-дюймовой (254 мм) толщины. Однако испытания двух таких плит, одна из которых, выполненная из тигельной стали, была закалена и отпущена, а вторая, из мартеновской стали, закалена без отпуска, привели к их пробитию со значительным растрескиванием плит.

Цитата: «После этого Обуховский завод перешел на изготовление сталеникелевых плит. В одну из подобных плит было произведено 5 выстрелов со скоростью от 1990 до 2100 ф. [от 606 до 640 м/с – прим. автора], и плита не получила трещин.».

На Обуховском заводе первоначально был установлен в 1894 году следующий способ изготовления броневых плит. Материалом для сталеникелевой брони служила получаемая «кислым» способом мартеновская сталь в болванках от 1200 до 2400 пудов (от 19,66 до 39,31 метрической тонны), содержащая 0,25-0,35 % углерода, 2,5 % никеля и 0,4-0,5 % марганца. Отлитая и прокованная плита подвергалась гарвеированию, или цементации. Результатом гарвеирования являлось то, что у лицевой поверхности плиты содержание углерода доходило до 1,2 %, далее вглубь плиты оно постепенно уменьшалось, а на расстоянии около 1,55 дюйма (39,4 мм) от тыльной поверхности влияние цементации прекращалось.

Плиты отжигались в печах. Отжиг происходил сразу после отковки плиты и состоял в нагревании плиты докрасна, а потом в ее медленном охлаждении. Если плита гарвеировалась, то этот отжиг не производился, а плита после ковки и обрезки кромок шла сразу на гарвеирование и потом отжигалась при температуре около 700 градусов.

Задачей такой операции, как отжиг, было обеспечение хорошей вязкости плит. Сталь после отжига приобретает аморфное сложение на большую или меньшую глубину, причем у никелевой стали эта глубина больше, чем у обыкновенной углеродистой стали (для сравнения, применяемая в более поздней броне Круппа хромоникелевая сталь, подвергнутая одному только отжигу, дает сложение крупнозернистое, становится крайне твердой и хрупкой – однако после закалки в воде при известной температуре эта же сталь приобретает аморфное волокнистое сложение, причем глубина проникновения аморфности значительнее, чем для никелевой и обыкновенной углеродистой стали).

Приготовленные таким образом плиты «превосходно выдерживали испытания стрельбою на Охтенском полигоне».

Интересно, что Обуховский завод подразделял свою броню на башенную и бортовую. При этом пробные образцы брони (бруски), вырезанные из кромок соответствующих типов плит, имели следующие отдельные характеристики:

а) башенные плиты:

предел прочного сопротивления – 3200-3700 атмосфер на квадратный дюйм;

сопротивление разрыву – 5500-6100 атмосфер у продольных и 5500-6500 атмосфер у поперечных брусков;

относительное удлинение при разрыве – 14,3-24,5 % у продольных и 13,5-21,2 % у поперечных брусков;

б) бортовые плиты (более твердые):

предел прочного сопротивления – 4200-4300 атмосфер на квадратный дюйм;

сопротивление разрыву – 6400-6900 атмосфер;

относительное удлинение при разрыве – 15,5-16,0 %.

Что касается более подробных сведений о качестве сталеникелевых плит производства ОСЗ, то подобная плита толщиной в 10 дюймов (254 мм) для броненосца «Полтава» при испытании стрельбой из 6-дюймового орудия в 35 калибров длиной была признана вполне удовлетворительной. Было произведено 5 выстрелов 97-фунтовыми (39,72 кг) снарядами Пермских заводов со скоростью снаряда при ударе в 2140 фута (652 м/с). Снаряды углублялись в плиту не более чем на 8 дюймов (203 мм) и отскакивали целыми, без трещин. В плите при этом не оказалось ни одной трещины и все броневые болты остались неповрежденными.

Обуховский завод выпускал сталеникелевые плиты толщиной в 12, 10 и 6 дюймов (305, 254 и 152 мм соответственно), которые устанавливались на следующие российские эскадренные броненосцы и броненосцы береговой обороны:

«Наварин» и «Сисой Великий» – суммарно 36 плит толщиной в 12 дюймов (305 мм) и массой в 850 пудов (13,92 тонны) каждая (для «Наварина» из этого числа предназначались 20 плит вертикальной брони башен, также изготавливавшихся Обуховским заводом – и еще по 2 плиты на каждую башню данного броненосца с вырезами для амбразур, имевших ширину 1,33 м и высоту 1,6 м, пришлось заказать во Франции на заводе «Сен Шамон»);

«Сисой Великий» и «Полтава» – суммарно 20 плит толщиной 10 дюймов (254 мм) и массой 700 пудов (11,47 тонны) каждая;

«Севастополь» – 18 плит толщиной 10 дюймов (254 мм) и массой 700 пудов (11,47 тонны) каждая;

«Адмирал Сенявин» – 24 плиты толщиной 6 дюймов (152 мм) и массой 500 пудов (8,19 тонны) каждая;

«Адмирал Ушаков» – 18 плит толщиной 6 дюймов (152 мм) и массой 500 пудов (8,19 тонны) каждая.

Причем в очерках истории ОСЗ особо обращается внимание на то, что работы по механической отделке всех этих плит производились не в специализированной броневой мастерской, а в пушечной, станочной и других мастерских.

Лишь в 1895 году на заводе приступили к возведению здания бронеотделочной мастерской. В 1896-1897 годах в этой мастерской был установлен 75-тонный кран. Начала работать бронеотделочная мастерская в 1897 году, а весной 1898 года она была окончательно завершена постройкой и снабжена всем необходимым оборудованием. Ее производительность составляла 150 плит в год (около 80 000 пудов или 1310,4 метрической тонны).

3.2. Сталеникелевые плиты изготавливались на Обуховском заводе до 1898 года, когда данным предприятием было организовано производство брони по способу Круппа.

Ее внедрение сопровождалось и развитием средств для выпуска брони. Так, в 1898 году на заводе начали сооружение металлической пристройки к зданию молотовой мастерской для размещения в ней бронезакалочной и бронелитейной мастерских. Применительно к самой молотовой мастерской, значительную часть работы которой составляли ковка и выгибание броневых плит, в том числе круппированных, можно при этом отметить, что общие показатели ее деятельности (включая также ковку частей пушек и станков к ним, бронебойных снарядов и минные поковки) с 348 000 пудов (5700,2 метрической тонны) в 1895 году к 1900 году выросли до 617 000 пудов (10 106,5 метрической тонны).

В 1899-1900 годах на Обуховском заводе осуществлялось устройство новых цементационных печей и переустройство старых в бронезакалочной мастерской для обуглероживания броневых плит по способу Круппа и установка водокачки для закалки плит по этому же способу (в результате к 1903 году производительность цементационной мастерской составляла 200-300 плит в год). В 1901-1902 годах была произведена установка 5000-тонного загибочного пресса для бронезакалочной мастерской.

В отличие от плит прежнего образца, сталь для крупповской брони должна содержать 0,3-0,4 % углерода, 1,5-2,0 % хрома, 3,5-4,0 % никеля, 0,35 % марганца, а также не более 0,1 % кремния и 0,04 % фосфора. С учетом этого в 1901 году в бронелитейной мастерской завода была установлена 40-тонная основная печь Сименс-Мартена, предназначенная исключительно для изготовления броневых болванок хромоникелевой стали. Ее производительность составляла примерно 200 000 пудов (3276 метрических тонн) стали в год. До ввода в строй этой печи Обуховским заводом в 1899-1900 годах было получено в болванках и отливках 738 307 пудов (12 093,5 метрической тонны) мартеновской стали, которая на данном предприятии в основном и шла на изготовление броневых плит.

Первоначально с изготовлением крупповских плит на Обуховском заводе возникали проблемы – при обрезке краев плит по срезам обнаруживались вертикальные трещины, сильно углублявшиеся в плиту и делавшие ее непригодной для дальнейшей обработки. Такого брака в начале производства было до 20 % всех изготовленных заводом плит. По рекомендациям инженеров Круппа несколько снизили содержание углерода и кремния в броневом материале, но это не дало результатов. После дополнительных исследований выяснилось, что брак был обусловлен двумя причинами:

разницей в способах ковки плит – под молотом с прокаткой на валках в Эссене и ковальным прессом на Обуховском заводе;

разницей в способах отливки плит в мартеновских печах – «основным» способом у Круппа и «кислым» на Обуховском заводе.

Указания инженеров Круппа были приняты во внимание, после чего производство плит на Обуховском заводе было налажено и установилось окончательно. Броневые плиты по способу Круппа Обуховский завод производил толщиной 12, 11, 10, 8 и 6 дюймов (305, 279, 254, 203 и 152 мм соответственно).

В отношении качества брони, изготовленной ОСЗ по способу Круппа, во Всеподданнейшем отчете по морскому ведомству за 1897-1900 годы указывается, что из двух плит Обуховского завода обе по качеству превзошли плиты крупповского изготовления.

Применительно к стоимости брони производства данного предприятия А.Р.Кудрявским приводятся данные о том, что Обуховский завод в ноябре 1900 года заявил цену 14 рублей 83 копейки за пуд крупповской брони – или 905 рублей 37 копеек за метрическую тонну (исключая чрезвычайный брак, случавшийся при выделке по способу Круппа первых плит для вращающихся частей башен и подачных труб). Вместе с тем, по мнению начальника ГУКиС В.П.Верховского, эта цена была завышена и даже выше прошлогодней, при этом по ценам 1899 года была получена прибыль на заводскую расценку более 100 %.

Но предложенные Обуховским заводом цифры уже получили одобрение представителя государственного контроля, а мнение Верховского, по уверениям заводчан, имело отношение только к плитам «прежнего образца, ничего не имевшего общего с выделкой брони по способу Круппа». И такие плиты на то время заказывались лишь для испытания снарядов на Охтенском полигоне и изготовлялись предприятием по очень низкой цене – 8 рублей за пуд (488 рублей 40 копеек за метрическую тонну). К тому же условия отечественного производителя оказывались, как можно видеть на примере сведений, приведенных в разделе, посвященном деятельности Ижорских заводов, гораздо мягче, чем те, по которым Морское министерство заказывало плиты по способу Круппа за границей. Поэтому 15 ноября 1900 года Обуховский завод получил наряд на изготовление брони для пяти эскадренных броненосцев типа «Бородино» общим весом в 3691,6 тонны.

Говоря о развитии производственных мощностей ОСЗ в период, предшествовавший русско-японской войне, необходимо также отметить, что в 1904 году к Обуховскому заводу был присоединен расположенный по соседству с ним Александровский сталелитейный и рельсопрокатный завод. Тому имелись вполне объективные причины – долгое время снабжавший российские судостроительные предприятия корпусной сталью собственной выделки (в том числе и для тех же броненосцев типа «Бородино»), Александровский завод в начале 1900-х годов остановил свою деятельность и «к 1903 году превратился почти в развалины».

После окончания русско-японской войны загрузка ОСЗ резко упала. При этом приоритетным полем деятельности для завода стало развитие таких своих производств, как электросталелитейное, пушечное и снарядное. А броневое выступало уже как побочное.

Помимо производственной специализации, в выпуск брони порой вмешивались и естественные причины. Так, в ночь с 11 на 12 апреля 1908 года на ОСЗ произошел пожар, нанесший повреждения четырем отделениям пушечной и бронеотделочной мастерских и остановивший работы в них. Пострадавшие от огня мастерские были восстановлены за 3-4 месяца.

В соответствии с программой строительства дредноутов класса «Севастополь» Обуховскому заводу отводилась роль ведущего предприятия по изготовлению артиллерии. В июне 1911 года ему были ассигнованы средства на расширение сталелитейного, пушечного и снарядного производств и на возведение и оборудование цеха трехорудийных 12-дюймовых башен. При этом для оснащения дополнительных «отделений» (цехов) пушечного производства были заняты площади, освободившиеся после передачи броневого отдела вместе с оборудованием на Ижорский завод (в частности, бывшая бронеотделочная мастерская).

Такая «миграция» названного производственного участка стала следствием проработки ответственными государственными органами одновременно с задачей наращивания производства артиллерии и боеприпасов также вопроса об увеличении выпуска брони. В результате была выявлена недостаточность для этой цели имеющихся мощностей Ижорского и Обуховского заводов и необходимость их расширения. В целях сокращения издержек на развитие броневого дела и обеспечения большей специализации заводов Правительство решило производство брони сосредоточить лишь на Ижорском заводе с передачей ему «всех технических броневых средств» ОСЗ.

Соответствующие работы были начаты в середине 1911 года и полностью завершились к февралю 1912 года. Таким образом, начиная с 1912 года, Обуховский завод с учетом выведения из его состава броневого отдела производство брони уже не осуществлял. При этом за все время существования бронеотделочной мастерской (по всей видимости, с 1897 по 1911 год) завод выпустил 1 024 475 пудов (16 780,9 метрической тонны) брони, из которых 981 960 пудов (16 084,5 метрической тонны) относились к 1986 плитам, изготовленным по способу Круппа.

3.3. Еще одним достаточно своеобразным типом брони, производившимся на ОСЗ, была так называемая «пушечная» сталь, широко применявшаяся на кораблях Российского императорского флота для проходивших вниз от боевых рубок труб защиты проводов.

Первый случай ее использования, хотя и по сути невольный, имел место, как уже указывалось выше, на броненосном крейсере «Рюрик». Труба для данного крейсера была заказана Обуховскому заводу 28 января 1895 года. Однако изготовили ее не из ставшей к тому времени стандартом сталеникелевой брони, а, как просил рачительный С.О.Макаров, подобрали из имевшихся на ОСЗ бракованных орудийных цилиндров для 9-дюймовых пушек – но по цене вновь сделанного изделия. Такой «экономный» подход сказался и на габаритах трубы – она имела не вполне обычную толщину стенок (71,4 мм) и весьма скромный внутренний и внешний диаметр (228,6/371,4 мм).

В дальнейшем такие трубы выполнялись более «объемными» – например, диаметром 450/590 мм на бронепалубном крейсере «Богатырь», 762/1016 мм на броненосце «Князь Потемкин-Таврический» и 914,4/1117,6 мм на броненосцах типа «Бородино» Балтийского завода (причем на последних в них располагался еще и сходный трап). Впрочем, изменение конструкции труб уже не влияло на требования к качеству их броневого материала – единожды довольно удачно апробировав «пушечную» сталь (в ряде документов она также называется «кованой пушечной») для данного вида защитных элементов, МТК последовательно требовал ее применения и на всех последующих кораблях. Основным же производителем такого рода брони долгое время оставался Обуховский завод.

В частности, именно он в начале мая 1903 года изготовил такую трубу из трех сегментов общим весом 19,8 тонны для эскадренного броненосца «Слава». А его систершип «Князь Суворов» аналогичную трубу производства ОСЗ получил в ноябре 1902 года.

Также достоверно известно, что «пушечная» сталь Обуховского завода пошла на трубы защиты проводов на бронепалубных крейсерах 2-го ранга «Жемчуг» и «Изумруд». И, скорее всего, под боевыми рубками на «Олеге», «Кагуле» и «Очакове» тоже устанавливались обуховские броневые трубы из «пушечной» стали.

Данная сталь продолжала использоваться для труб защиты проводов на русских кораблях и в годы Первой мировой войны. Правда, интересно, что для линейных кораблей типа «Андрей Первозванный» Р.М.Мельников говорит о применении под их боевыми и кормовыми артиллерийскими рубками броневых труб, выполненных уже из несколько иного материала – «литой стали».

3.4. В завершение данного раздела хотелось бы отметить, что в целом работа Ижорских и Обуховского завода по выпуску брони для нужд флота во времена, предшествовавшие русско-японской войне 1904-1905 годов, а также непосредственно в ходе данного конфликта, по мнению автора, представляет особый интерес для возможного исследователя. А сравнительный анализ деятельности указанных предприятий в части производства вертикальной корабельной брони в указанный период позволяет сделать следующий вывод.

В то время Ижорские заводы фактически выступали в роли массового производителя вертикальных броневых плит наиболее простых форм (прямоугольные бортовые или траверзные), однако из-за технических ограничений они испытывали серьезные трудности с выпуском плит с необычной конфигурацией, имеющих значительную кривизну, требующих проделывания в них каких-либо отверстий или даже просто большого объема работ по их отделке – и поэтому не слишком охотно брались за их изготовление. В свою очередь, Обуховский завод по сути специализировался как раз на производстве таких сложных по форме плит (гнутые плиты брони башен, барбетов, боевых рубок и их подачных труб).

Достаточно хорошо различные проблемы в практической деятельности Ижорских заводов показаны Р.М.Мельниковым при описании процесса строительства крейсера «Очаков». Так, принимая заказ на броню элеваторов, это предприятие соглашалось на обрезку плит (толщина 35 мм) только ножницами, без требуемой строителем чистовой строжки кромок, сверления отверстий под крепеж и поставки самого крепежа. В итоге севастопольским судостроителям пришлось просить ижорцев хотя бы обеспечить прямолинейность обрезаемых кромок и выдержать допуск по ширине не более 8 мм.

Немало проблем было и с производством брони казематов для «Очакова». Одну из плит четвертого каземата Ижорские заводы почему-то выполнили «окороченной» на 64 мм, что вынудило строителей искать для нее подходящее место. А после прибытия казематных плит внезапно выяснилось, что они почему-то имеют «вовсе не ту погибь, какая полагалась по чертежам и шаблонам». Правда, затем установили, что виновата была маркировка шаблонов: номера на них наносились не так, как это было принято на Ижорских заводах. Тем не менее после тщетных попыток «пристроить» плиты к конструкциям казематов пришлось отправлять партию на переделку в Колпино (девять плит в этом случае завод обещал исправить, две требовалось изготовить заново, а в остальных вырезать новые прицельные отверстия и все плиты снова пригнать одну к другой).

Не по шаблонам оказалась и ижорская броня боевой рубки «Авроры», изготовленная в 1901 году за четыре месяца (с апреля по август) – и затем переделывавшаяся до мая 1902 года.

Впрочем, порой плиты сложной формы могли ощутимо осложнять работу обоих русских производителей корабельной брони. Например, по данным Р.М.Мельникова для подачных труб башен крейсеров типа «Богатырь» российской постройки два верхних яруса брони решено было разбить не на три, как на «Богатыре», а на четыре плиты. Это облегчало изготовление плит, так как упрощало гибку (требовалось придать плите меньшую стрелку погиби) и обеспечивало соответствие реальным производственным возможностям как Ижорских, так и Обуховского завода.

Н.И.Дмитриев и В.В.Колпычев также приводят со ссылкой на автора проекта броненосцев типа «Бородино» Д.В.Скворцова такие сведения о достройке «Бородино» и «Орла» на Галерном острове:

«Не меньший, если не больший труд по сравнению с перевозкой брони представляла ее обрубка, вызванная неточным изготовлением плит на бронепрокатных заводах. … Приходилось плиты отжигать уже перед самою постановкой на место, так как рубить каленую поверхность не представлялось никакой возможности, и вручную рубить каждую плиту, тратя на эту работу по нескольку недель; особенно много работы требовала обрубка кривых плит боковой брони башен, где пришлось рубить почти половину всех доставленных плит.».

Эти же авторы, говоря про оба отечественных броневых завода по состоянию на 1909 год, утверждают следующее:

«… особою способностью всегда опаздывать, давая при этом необычайно длинные сроки изготовления, обладают Ижорский и Обуховский заводы, не дающие напр. возможности кончить к сроку «Баяна», «Палладу», «Андрея Первозванного» и «Павла I». Бронепрокатные заводы наши вообще очень слабы и, по-видимому, не в состоянии поспевать за судостроительными.».

В определенной мере этот последний тезис подтверждается и А.В.Скворцовым в его статье, посвященной канонерским лодкам типа «Гиляк». В конце 1906 – начале 1907 годов с учетом опыта русско-японской войны по инициативе генерала Н.П.Линевича рассматривалась возможность оснащения их бортовой броней (пояс по ватерлинии из 80-мм крупповской брони в центральной части и 52-мм сталеникелевых плит в оконечностях и верхний пояс полностью из 38-мм сталеникелевой брони). При этом в процессе предварительной проработки данного вопроса Ижорский завод готов был принять на себя изготовление брони только для двух лодок, а бронирование двух других предлагал передать Обуховскому заводу, причем с отсрочкой на четыре месяца изготовления брони для крейсеров «Паллада» и «Баян», броненосцев «Андрей Первозванный» и «Император Павел I». В то же время ижорцы не гарантировали качество тонкой для их оборудования 80-мм крупповской брони. Обуховцы же в свою очередь соглашались изготовить броню для двух лодок за шесть месяцев – но без листов оконечностей и также с соответствующим переносом сроков по другим заказам.

 

4. Броня «русских иностранцев».

Прежде чем перейти к разделу, который затронет уже исключительно «послецусимский» период в развитии броневого производства в России, хотелось бы все же, хоть это и не вполне соответствует предмету изучения данного очерка, некоторое внимание уделить той броне, которой оснащались броненосцы и крейсера, строившиеся для Российского императорского флота за рубежом. В данной части нашего повествования будет вкратце проанализировано качество броневой защиты данных кораблей в целом – как вертикальной, так и горизонтальной.

4.1. Хронологически первым носителем некоторого количества брони, полностью построенным за рубежом (после первых броненосных батарей), стал заказанный Россией во Франции бронепалубный крейсер «Адмирал Корнилов».

По данным В.В.Ярового толщина его броневой палубы составляла 40-45 мм в плоской части и 60 мм на скосах. Однако Р.М.Мельниковым приводится несколько иная и существенно более детализированная информация. Согласно ей броневая палуба составлялась у бортов из трех слоев стальных листов общей толщиной 60 мм в средней части корпуса и 40 мм в оконечностях. Ближе к диаметральной плоскости броневая палуба состояла из листов толщиной 37 мм (в оконечностях – 35 мм), положенных на 7-мм стальную палубную настилку.

Также в схему защиты крейсера входили бронирование дымоходов на высоту одного межпалубного пространства (45 мм в нижней части и 15 мм в верхней), фальшборт около пушечных портов из 20-мм листов хромистой стали Гольцера и боевая рубка, имевшая 80-мм (по сведениям В.В.Ярового – 75-мм) стены на 8-мм подложке и 30-мм крышу. В.В.Яровой говорит о применении на «Адмирале Корнилове» брони компаунд. Но у Р.М.Мельникова речь идет о стальных плитах, что в целом более характерно для французского кораблестроения и, соответственно, выглядит более достоверным. Причем Мельников приводит и некоторые данные о качестве броневого материала кожухов дымовых труб – их плиты должны были выдержать напряжение на разрыв 40-45 атм./мм кв. и обеспечивать удлинение 17-21 %.

Трудно сказать определенно, но, судя по имеющемуся в работе Р.М.Мельникова схематическому сечению «Адмирала Корнилова», на данном крейсере броневая палуба немного не доходила до носовой оконечности. Аналогичное решение было применено и на очередном французском приобретении русского флота – крейсере-яхте «Светлана» (а также в дальнейшем на строившемся в Дании «Боярине»). Непосредственно на «Светлане» палубная броня в носу не доводилась до форштевня на длину 10 шпангоутов.

А.В.Скворцов, описывая бронирование данного крейсера, утверждает, что в окончательном варианте оно имело следующий вид: горизонтальная палубная броня – 25 мм; палубная броня на скосах – 25 и 50 мм; гласисы машинных люков толщиной 120 мм и высотой 300 мм; стенки боевой рубки – 100 мм; крыша рубки и орудийные щиты – 25 мм; труба приводов систем управления под боевой рубкой – 50 мм. Также он приводит общий вес брони по первоначальному проекту, предусматривавшему палубу толщиной 44,5 мм в плоской части и 63,5 мм на скосах – 396 тонн.

В то же время, говоря о последующих изменениях в проекте, повлекших корректировку ряда статей нагрузки, Скворцов указывает иные значения, до которых заводу разрешалось уменьшить толщину палубной брони – 25,4 мм в горизонтальной части и 38,1-50,8 мм на скосах. Разумеется, для корабля французской постройки окончательные цифры были бы размерены в метрической системе. А учитывая, что скосы на «Светлане» формировались из двух участков с разным углом наклона к борту, наиболее вероятны значения толщины палубной брони 25 мм для плоской части, 35 мм в более пологой верхней части скосов и 50 мм в нижней их части, примыкающей к борту. На такую мысль наводит и описание Скворцовым толщины палубных настилов крейсера:

«В пределах МКО под бимсами броневой палубы крепилась стальная подшивка толщиной 5 мм. Толщина настила батарейной палубы равнялась 7 мм, верхней – от 7 до 10 мм, платформ – 4 мм.».

Если предположить, что 5-мм подшивка имелась только под плоской частью палубы, а на скосах она удваивалась, то суммарная толщина палубы и скосов в 30-45-60 мм с учетом подшивки представляется достаточно логичной.

Но если о неточностях в приведенных Скворцовым толщинах брони палубы можно только догадываться, то его ошибка с указанием габаритов гласиса машинного отделения является несомненной – при замерах по чертежам он имеет высоту примерно 1,1-1,4 м (в разных своих частях), а отнюдь не 300 мм. Причем, по мнению автора, броня гласиса, как и палубы, имела в окончательном виде меньшую толщину в сравнении с изначальным проектом – наиболее вероятно значение в 120 мм, как и указывает Скворцов, но вместе с подложкой (скорее всего, 15-миллиметровой).

Кроме того, Скворцов ничего не говорит о бронировании дымоходов и элеваторов боезапаса на «Светлане». Но маловероятно, что, предусматривая защиту этих частей на строившихся примерно в то же время «России» и крейсерах типа «Диана», МТК не потребовал бы ее применения и на корабле французского проекта. Тем более что С.В.Сулига прямо указывает наличие на этом крейсере 25-мм брони элеваторов (как и – похоже, по данным «Судового списка» 1904 года – 37-мм палубы с 64-мм скосами). Логичной выглядела бы примерно 30-мм защита кожухов дымовых труб (судя по чертежам, приводимым Скворцовым, у «Светланы» они доводились до верхней палубы). Причем по подсчетам автора общая масса брони корабля при указанных достоверно известных и предположительных значениях толщины отдельных элементов не превышала бы 360 метрических тонн (плоская часть и скосы палубы – около 250, гласис – около 36, боевая рубка с броневой крышей и трубой защиты рулевых приводов – около 18, дымоходы – около 45, шахты элеваторов боезапаса 152-мм пушек (на «Светлане», судя по чертежам, их было 4) – около 10).

Что же касается типа броневого материала, то с учетом времени постройки данного корабля (1895-1898 годы) вертикальная броня его броневой рубки, а также гласисов, вероятно, была гарвеированной. Прочие защитные элементы скорее всего выполнялись из сталеникелевых плит.

Улучшение качества брони стало возможным уже на следующем поколении кораблей, строившихся для России во Франции. Так, на эскадренном броненосце «Цесаревич» (общая масса брони по проекту 3300 тонн) была применена броня Круппа. Причем ее освоение в производстве стало непростой задачей для французских заводов. Р.М.Мельников так описывал соответствующие процессы:

«Не сразу удалось убедить фирму и в необходимости заказа все-таки брони Круппа. Фирма не прекращала попыток навязать заказчику уже устаревшую к тому времени менее прочную броню Гарвея. Доводы были просты: во Франции новая броня к моменту подписания контракта еще не применялась. Пришлось пристыдить фирму примером отечественного Ижорского завода, который уже успел заключить договор с фирмой Круппа и успешно испытал плиты новой брони. Так, очевидно, следовало поступить и французским бронеделательным заводам.

Вошедшая во вкус привилегированного положения, фирма не постеснялась опротестовать даже условия испытания брони стрельбой. Она посчитала, что в плиты собираются стрелять слишком, будто бы, тяжелыми снарядами, хотя, как объяснялось в докладе МТК от 16 июля 1902 г. управляющему морским министерством, снаряды Гольцера были с самого начала предусмотрены согласованными с французскими техническими условиями на поставку брони. Дело было не в снарядах – плиты Ижорского завода их не боялись – а в том, как делал вывод МТК, что «фабрикация плит по крупповскому способу на французских заводах еще не установилась на должной высоте». Претензии французов были отклонены, а этот инцидент управляющий приказал учесть при рассмотрении вопроса об опоздании срока поставки.»;

«Болезненно проявлялись и неоднократно происходившие случаи бракования … броневых плит, заказ которых был распределен между пятью заводами во Франции [при этом палубную броню «Цесаревича» по данным Р.М.Мельникова делали на трех заводах – прим. автора]. А когда капитану Н.М.Родзевичу – приемщику МТК – пришлось забраковать партию плит завода Крезо (содержание серы и фосфора в отливках превышало пределы, установленные МТК) И.К.Григорович увидел в этом опасность для постройки броненосца.

Одновременно по мере испытания стрельбой партии броневых плит, их готовили к установке на корабль. Оказалось, что из всех 12 партий плит бортовой и башенной брони четыре не выдержали испытаний стрельбой (на полигоне в Гавре) и были изготовлены заново. Отговорки французов, что для испытаний применялись слишком тяжелые снаряды, были отклонены – снаряды соответствовали тем же техническим условиям МТК, на основании которых испытывались в России плиты Ижорского завода.»;

«Две из четырех партий башенной брони испытаний на полигоне не выдержали. Сен-Шамонский завод предлагал плиты этой партии принять по соответственно уменьшенной стоимости. Завод Крезо выжидал решения МТК. И.К.Григорович считал, что 3-месячный срок, требующийся для переделки партии и не повлияет на готовность броненосца и предлагал МТК «ни на какие комбинации не соглашаться». Плиты МТК предписал переделать. …».

Впрочем, кое-чему и русские могли поучиться у французов. И об этом сказано у все того же Р.М.Мельникова:

«Снабдив «Цесаревич» далеко не совершенными французскими башнями, МТК в дальнейшем каким-то образом сумел пройти мимо некоторых присущих им полезных конструктивных решений. Корабль оказался единственным, на котором по примеру «Сен-Луи» рубки башенных командиров, хотя и выполненные из литой стали, имели толщину такую же – до 51 мм, какая была принята и для рубки комендоров. На всех же остальных кораблях, строившихся в то же время в России, по указанию П.П.Тыртова следовать примеру «Цесаревича» не стали.

«Легкие откидные колпаки», признанные более удобными для создания командиру свободного кругового обзора (свое слово сказала, конечно и «экономия») на всех остальных новых броненосцах (не исключая и черноморского «Потемкина») грозили командирам смертью. Так оно и случилось в Цусиме.».

Причем Мельников даже занижает, и весьма ощутимо, толщину рубок башенных командиров башен главного калибра броненосца. Судя по чертежам башен в разрезе, имеющимся в справочнике А.Г.Дукельского, на самом деле именно эти колпаки имели толщину 250 мм в лобовой части и около 140 мм в тыльной.

Отдельный предмет для исследования представляет собой качество броневого материала, примененного на броненосном крейсере «Баян», строившемся на том же заводе, что и «Цесаревич», в одно время с последним. В большинстве источников фигурирует информация о том, что его броня была гарвеированной. Так, В.Я.Крестьянинов и С.В.Молодцов утверждают, что на первом «Баяне» «броня была из специальной стали с добавлением никеля и хрома, обработанная по способу Гарвея».

Однако содержание главы «Сюрпризы Лазурного берега» Р.М.Мельникова из его монографии, посвященной «Баяну», говорит о другом:

«Весь год не удавалось «Баяну» справиться со сборкой и испытаниями механизмов и еще более скандальными задержками с доставкой брони. Хватало и других неувязок. Французские заводы, как оказалось, далеко отстали от русских в освоении технического производства брони по способу Круппа. Неспроста вначале фирма Форж и Шантье пыталась добиться применения на заказанных ей кораблях более освоенных гарвеевских плит. Теперь же затяжные неудачи испытания крупповских плит на «Баяне» и «Цесаревиче» она пыталась объяснить некоторыми тяжелыми испытаниями этих плит стрельбой. В ответ МТК (письмо председателя вице-адмирала Ф.В.Дубасова и и. д. Главного инспектора морской артиллерии генерал-майора А.С.Кроткова от 16 июля 1902 г.) приводил примеры таких же испытаний плит германских и русских заводов и делал вывод о том, что «фабрикация плит по крупповскому способу на французских заводах еще не установилась на должной высоте».».

Работы Мельникова, увы, страдают от крайне тенденциозной подачи информации, но в данном случае приводимые им сведения, включая ссылку на документ, косвенно свидетельствующий о наличии на «Баяне» все же брони Круппа, выглядят, как минимум, правдоподобно. А достоверности им добавляет имеющееся у данного автора описание злоключений «баяновских» плит, которые вряд ли были бы присущи процессу их изготовления по уже вполне освоенному на французских заводах способу Гарвея:

«Все более угрожающим, обещавшим надолго задержать готовность корабля, становилась замена бракованных броневых плит завода Сен Шамон. Поясная цементированная броня (16 плит) была заказана к январю 1900 г., но только в марте ее испытали стрельбой и признали неудовлетворительной. Теперь завод переделывал 12 плит, 4 изготовлял заново и получит их (если удачны будут повторные испытания) не ранее, чем через 4 месяца. Броню подачных труб вместо срока, назначенного на май, обещали только к сентябрю, но и то, если удачны будут испытания стрельбой. «Отсутствие брони останавливает многие работы по внутреннему устройству крейсера,» – подчеркивал А.Р.Родионов.

К 1 сентября 1900 г. после установки 28 из 34 доставленных плит брони по ватерлинии работы пришлось остановить, так как остальные 16 плит еще переделывались на заводе. Их повторное испытание стрельбой назначалось на 8 сентября, но даже и в случае благополучного результата задержки готовности корабля продолжались из-за неполучения плит казематов и башенных подачных труб.

По «установке брони» к 1 октября [1900 года – прим. автора] были установлены все 34 плиты толстой поясной брони, доставленной в Ла Сейн. В броневом поясе крейсера недоставало еще 16 плит, по 8 с борта. Эти плиты исправлялись на заводе Сен Шамон. С их ожидаемой в январе доставкой работы по броневому поясу предполагалось закончить. Сборка подбашенных отделений продолжала задерживаться неполучением с того же завода брони подачных труб. Только еще готовились к установке полученные с завода Marrel frees 62 плиты тонкой бортовой брони.

Из донесения от 9 ноября 1900 г. командира А.Р.Родионова следовало, что по установке брони было закончено крепление болтами 34 плит пояса по ГВЛ, недостающие 16 плит еще ожидали с завода Сен Шамон.».

С.Е.Виноградов и А.Д.Федечкин приводят развесовку элементов защиты «Баяна» по расчету А.Лаганя от 6 марта 1898 года. При общей массе брони в 1449 тонны она распределялась следующим образом: нижний броневой пояс – 430 тонн, нижний кормовой траверз – 24 тонны, верхний броневой пояс – 238 тонн, верхний кормовой траверз – 15,5 тонны, боевая рубка – 29 тонн, казематы 6-дюймовых орудий – 152 тонны, башни 8-дюймовых орудий – 217,5 тонны, палубная броня и комингсы – 343 тонны.

Также в работе Виноградова и Федечкина имеется таблица, дающая представление о массе отдельных частей башен главного калибра «Баяна». Но тщательный анализ содержащихся в ней данных позволяет сделать вывод о наличии в этой таблице серьезных ошибок.

К примеру, и для носовой, и для кормовой башен такой элемент, как «наружная труба неподвижной носовой части башни забронированная, набрана из стальных листов в один слой, укреплённая к броневой палубе угловой сталью, одна» указан как имеющий одинаковую массу – 155,61 т. Но даже если слово «носовой» в отношении кормовой башни употреблено случайно при перепечатке текста из первоисточника, проведенные замеры по чертежам габаритов башенного бронирования позволяют однозначно утверждать, что они определенно не являются равными, тем более до второго знака после запятой. Так, у носовой башни барбет, состоящий из более толстого верхнего сегмента (диаметр около 3,6 м) и более тонкого нижнего (диаметр около 3,3 м) имеет общую высоту около 6,6 м. При этом верхний сегмент имеет высоту около 3,8 м, нижний – около 3,5 м, а вверх от батарейной палубы эти сегменты взаимно перекрываются примерно на 0,7 м (нижний сегмент «телескопически» входит в верхний). Барбет кормовой башни, в отличие от носовой, имеет единый диаметр около 3,6 м и единую толщину на всей своей высоте, составляющей около 5,3 м.

При таких габаритах броня верхнего сегмента носового барбета должна весить примерно 48,5 тонны, нижнего примерно 16,8 тонны, суммарно, соответственно, около 65,3 тонны, а броня кормового барбета – примерно 67,6 тонны (здесь имеются в виду метрические тонны). Но никак не более полутора сотен тонн на каждую башню.

Кроме того, если суммировать все значения, указанные Виноградовым и Федечкиным в таблице, получим массу носовой башни 360,93 тонны, а кормовой 291,38 тонны. Однако по данным и В.Я.Крестьянинова с С.В.Молодцовым, и С.И.Титушкина, и самих Виноградова и Федечкина на другой странице их же книги масса одной башни «Баяна» с броней и без орудия составляла 157 тонн. Кроме того, разбежка в общей массе обеих башен с учетом приведенных выше данных по весу брони их барбетов, а также чуть большей массы подбашенных механизмов у носовой башни явно не превышала 6-7 тонн и 70 тоннам разницы там просто неоткуда взяться, равно как и цифрам в 290-360 тонн полной массы установки.

Масса различных частей бронирования крейсера после его постройки несколько отличалась от проектной, причем как в большую, так и в меньшую сторону. К примеру, броня пояса по ватерлинии тонн весила 421,65 метрической тонны вместо 430, а палубные плиты – 354,31 метрической тонны, а не 343, как планировалось изначально.

Если же продолжить речь о типе брони «Баяна», то из двух таблиц в работе Виноградова и Федечкина вытекает, что верхний пояс, его кормовой траверз, защита казематов, башни, их барбеты, крыши и колпаки на крышах для командиров и наводчиков, стены боевой рубки и прикрывающий вход в нее траверз выполнялись из брони «никелевой стали». Примечательно в этой связи описание у двух названных авторов процесса производства башенной брони, во многом перекликающееся с тем, что ранее было сказано Р.М.Мельниковым:

«Вертикальная броневая защита боевого отделения состояла из четырёх поверхностно-упрочнённых плит толщиной 150 мм, обладавших значительной кривизной. Изготовление всех 8 плит для двух башен было передано по субконтракту компании «Сен-Шамон»; однако артиллерийских испытаний при приёмке они не выдержали и все подлежали замене. Переделка всей партии (субконтрагенты «Марель Фрире» – носовая установка, «Шатийон э Комментри» – кормовая) задержала готовность крейсера на 8 (!) месяцев, так что в середине 1901 г. даже поднимался вопрос о переходе крейсера в Россию без башенной брони.».

Материал брони пояса по ватерлинии Виноградовым и Федечкиным прямо не указан, однако его кормовой траверз состоял из 3 плит «цементированной» стали (о цементированной броне и самого пояса, замыкавшегося этим траверзом, как отмечалось выше, говорит Р.М.Мельников). На крышу боевой рубки пошла маломагнитная сталь, а на трубу для защиты передачи приказаний и управления рулем – кованая сталь.

В отношении палубной брони в таблице у Виноградова и Федечкина говорится о ее изготовлении из «самой мягкой стали». Причем В.Я.Крестьянинов и С.В.Молодцов указывают на применение в данном элементе мягкой судостроительной стали. А вот Р.М.Мельников утверждает, что палубная броня все же была хромоникелевой, что, по мнению автора, представляется более похожим на правду.

Строившийся во Франции с начала 1905 года броненосный крейсер «Адмирал Макаров» по проекту являлся несколько модифицированной версией первого «Баяна». Причем помимо корректировки состава вооружения и, в частности, применения 75-мм пушек на станках Металлического завода (вдвое более тяжелых, чем прежние установки этого калибра на станках Меллера), Р.М.Мельников говорит о следующих изменениях в проекте:

«Следовало предусмотреть фильтры для динамо-машин, усовершенствованную электрическую сигнализацию, улучшенные сепараторы динамо-машин (исключающие попадание воды в цилиндры), шкафы для станции параллельного соединения динамо-машины, электрические звонки между компасами и шунтовое намагничивание двигателей электрических вентиляторов. Количество ламп для внутреннего и наружного освещения с 600 (как было на «Баяне») требовалось увеличить до 800, и кроме ламп накаливания, предусмотреть в каждом котельном отделении по одной дуговой лампе (3 ампера) и по две – в каждом машинном отделении. Предлагалось увеличить число переносных вентиляторов и сеть переговорных труб для артиллерии.»;

«Проводники через водонепроницаемые переборки требовалось проводить через специальные сальники.»;

«Улучшить требовалось и подшивку тонких листов под бимсами во всех помещениях, которая на «Баяне» всегда легко прогибалась и имела «некрасивый вид». Для перевязочного пункта следовало назначить «защищенное место». В защищенном броней укрытии (предусмотрев и крепление от качки) на время дневного боя требовалось разместить и прожекторы. Шкафы во всех хозяйственных помещениях следовало изготовить из стали, а не из дерева; а бакштаги дымовых труб – из стального троса, а не из цепей.»;

«Эта кропотливая работа по уточнению конструктивных решений проекта минувшего века была продолжена изменениями в спецификации крейсера по механизмам (журнал МТК № 18 от 23 мая 1905 г. ст. 201–236), где уточнялось, что толщина 115-мм трубок котлов Бельвиля в нижних рядах должна была составлять не менее 6,5 мм.».

По мнению Р.М.Мельникова, именно ради всех названных усовершенствований, число которых перевалило далеко за сотню, в проекте «Адмирала Макарова» для сохранения прежнего водоизмещения пришлось пойти на понижение высоты рубок и тамбуров на верхней палубе и снижение массы бронирования (с уменьшением толщины плит нижнего броневого пояса в средней части со 150/90 до 135/80 мм и с 200/100 до 175/90 мм, башен со 150 до 132 мм, а боевой рубки со 160 до 136 мм).

В свою очередь В.Я.Крестьянинов и С.В.Молодцов, а также С.Е.Виноградов и А.Д.Федечкин объясняют указанное сокращение толщины бронирования применением на «Адмирале Макарове» крупповской брони вместо гарвеированной. Но приводимые Мельниковым причины такого решения в их совокупности представляются, по мнению автора, более правдоподобными.

В итоге вся броня «Адмирала Макарова» была выполнена круппированной, из хромоникелевой стали (кроме отдельных частей вроде крыши боевой рубки из маломагнитной стали). По данным В.Я.Крестьянинова и С.В.Молодцова плиты главного пояса с № 7 по 24 изготавливались из цементированной стали, а № 1 – 6, 25 и 26 – из нецементированной. Уже во вр