11
0

Михаил Маришин. Звоночек 5.

Михаил Маришин выложил на своей странице на Самиздате начало 5-й части, Гитлер наконец объявляет Войну Союзу.

Поскольку отрывок небольшой то представляю его вашему вниманию:

Пыльная буря.

Эпизод 1.

Война. Между Германией и СССР. Война, которую я ждал одиннадцать с половиной лет, готовил к ней себя и страну, как это ни странно оказалась именно для меня одного, во многом, внезапной и неожиданной. Виной всему въевшиеся в мозг стереотипы. Ведь чем для меня было начало Великой Отечественной? Этою «лаптёжники» и «мессеры», хозяйничающие в небе и байкеры на «цундапах», мчащиеся по всем дорогам на восток так, что только пыль столбом! Понятно, что я здесь жизнь положил, чтобы подобного не произошло, но всё же… Для прочих же окружающих меня людей, понятия не имевших об «эталонном» мире, всё шло своим чередом.

Мелкие совпадения — не в счёт. К примеру, фашистам и здесь не удалось официально объявить СССР войну, поскольку передовые десантные отряды, вышедшие из Швеции к берегам Финляндии и Аландским островам, напоролись, вскоре после полуночи, на дозоры советских катеров на границе территориальных вод. Наши СКа, оснащённые теплопеленгаторами, засекли нарушителей границы заблаговременно и, осветив прожекторами, осведомились международным кодом, какого ляда непрошенным гостям надо. В ответ с немецких торпедных катеров, раумботов, идущих под их прикрытием десантных барж, более крупных судов с мелкими десантными ботами на буксире, полного набора ББО со всей Скандинавии, началась стрельба. Немецкий временный повереный в это время даже не запросил ещё встречи с советским наркомом иностранных дел. А когда явился объявлять войну, «москитная битва» с участием наших торпедных, сторожевых и бронекатеров, береговых батарей двух секторов Балтийского морского района, была в разгаре. Мало того, наркоминдел помурыжил немца, не принимая до тех пор, пока не загремело по всему фронту от Крайнего Севера до Месопотамии. Причём, в предлетнем светлом Заполярье, в битву были брошены сразу и главные силы. Береговая оборона отражала попытку десанта в Печенгу, который поддерживала, помимо прочего, эскадра французских линкоров, ветеранов Первой Мировой, с «Шеером» во главе.

Фюрер немецкой нации, не став тянуть резину и начав войну «по погоде», как только просохли дороги, очень выручил Советское правительство, поскольку последнее, даже в том случае, если на границах было бы тихо, всё равно собиралось объявить о всеобщей мобилизации во второй половине дня. Товарищ Сталин и речи заготовил сразу две на разные случаи жизни. Пригодилась, разумеется, та, где говорилось о немотивированной и вероломной фашистской агрессии. Я имел возможность сравнивать. Нет, в «эталонном» мире Молотов выступил так, что в сердце запало, а здесь совсем не чувствовалось того трагизма, как тогда, 22-го июня… Но, это моё личное впечатление. Прочих советских граждан речь Сталина воодушевила и мобилизовала неимоверно.

Для меня же натуральным разрывом шаблона стала речь Гитлера, произнесённая тем же утром по Берлинскому радио, перехват и перевод которой немедленно легли ко мне на стол.

 

«Национал-социалисты! Немецкий народ! Жители объединённой под покровительством Рейха Европы! Вчера, 14 мая, капитулировал последний оплот презренных плутократов на Европейском континенте и английский народ, брошенный ими в бездну войны, голода и болезней, вздохнул с облегчением. Народ, с которым я всегда пытался строить исключительно дружеские, даже братские отношения, но обманутый своими гнусными правителями, спасающимися ныне в Африке среди чернокожих унтерменшей. Они сами выбрали свою судьбу!

С 1933 года я, как вождь партии, всего немецкого народа, ни на шаг не отступил от своей программы. Успехи этой политики новых экономических и социальных отношений в нашем народе, которые, планомерно преодолевая сословные и классовые противоречия, имеют своей конечной целью создание мирным путём подлинно народного сообщества, а в международных отношениях справедливого и равноправного взаимодействия, уникальны во всём мире.

Но возрождение Германии после поражения в 1918 году, которое она потерпела исключительно из-за отсутствия внутреннего единства, вызвало зависть и враждебность среди людей, неспособных из-за собственных пороков обеспечить своим народам и государствам такой же расцвет. Этот новый подъём нашего народа из нужды, нищеты и позорного неуважения к нему проходил под знаком чисто внутреннего воздержания. Англию, в частности, это никак не затрагивало и ничем ей не угрожало. Несмотря на это, моментально возобновилась вдохновляемая ненавистью политика сдерживания Германии. Изнутри и извне плёлся известный нам заговор евреев и демократов, большевиков и реакционеров с единственной целью помешать созданию нового национального государства и снова погрузить Рейх в пучину бессилия и нищеты.

Вместо того, чтобы объединить свои силы на борьбу с набирающим силу на востоке СССР, этим отражением Йотунхейма, и сберечь Европейскую цивилизацию, нас, под вопли о спасении Польши, которая сама ввязалась в самоубийственную войну, попытались толкнуть на конфликт с русскими, этим отродьем потомков Бергельмира в самом имени которых слышится звериный рык и шорох льда. Плутократы желали бросить Германию им на растерзание в тот момент, когда мы были не готовы к битве и занимались решением насущных проблем мирного созидания. Мои соратники знают, с каким тяжёлым чувством я был вынужден, дабы свести к минимуму продвижение русских в Европу, направить в Москву своего министра иностранных дел и заключить договор о ненападении, установив, для гарантии, демилитаризованную зону по обе стороны границы. Подобно Асам, оградившим Мидгард от Йотунхейма ресницами Имира. Мы сделали всё возможное, дабы установить в Восточной Европе мир и исключить агрессию с той стороны.

А что же правители Англии? Обуреваемые личными страстями, жаждой власти, которая утекала из их рук, жаждой наживы за счёт грабежа своих ближайших братьев по крови, они объявили Рейху войну! Если бы вы только могли представить мои чувства, когда Германия вынуждена была сражаться на западе и в Атлантике, а на востоке, за Демилитаризованной зоной, стояла до зубов вооружённая, испившая польской крови, армия большевиков! С какой болью мы вынуждены были смотреть, как эти чудовища, одно за другим, пожирают свободные государства Прибалтики и вторгаются в Бессарабию и Молдавию, угрожая жизненно важным интересам Рейха.

Летом 1940 года большевики объявили о демобилизации своей армии. Якобы они собрались строить «Новую Европу», направив сибирские реки с севера, из ледяных лесов на юг, в бесплодные пустыни, простирающиеся до границ с Ираном. Они сделали вид, что отказались от своих злобных планов завоевать и покорить народы Европы. И некоторые отщепенцы, отбросы нашего общества, предатели нации, даже им поверили. Извращённой хитрости Сталина позавидовал бы сам Локи, но великих учёных Рейха, вооружённых учением Вел, учением о вечной борьбе огня и льда, ему не ввести в заблуждение! Большевики утверждали, что строят плотину, чтобы не дать сибирской пресной воде изливаться в Ледовитый океан. Якобы, если её там будет слишком много, то наступит Ледниковый период. Какая чушь! Расчёты учёных Германии показали, что реки Сибири могут ещё нести свои воды на север многие сотни лет до падения Луны и тогда события будут развиваться естественным образом. Но большевики, в своей неуёмной злобе и ненависти к истинным арийцам, наследникам Асов, задумали обмануть природу! Накопив за своей гигантской плотиной огромный объём пресной воды они замыслили в один момент сбросить его в Ледовитый океан и этим сбить со своего естественного пути тёплый Гольфстрим, от которого зависит жизнь народов всей Европы и Северной Америки. Глупо полагать, что эти человеконенавистники хотели бы спасти нас от Ледникового периода. Нет! Напротив, они собрались спровоцировать его противоестественным образом! Если это им удастся, то лёд Нифельхейма за один год покроет Европу, как в древности, до самых Альп и долины Дуная. Скандинавия, Германия, Франция, Англия, прочие Европейские страны, будут заморожены. Не стоит обольщаться и народам, ныне живущим южнее названной линии. Земля их превратится в подобие полуострова Лабрадор. Такие же беды ждут и Северную Америку, которая покроется льдом много южнее Великих Озёр.

Зачем же это большевикам, ведь честь их земли тоже покроется льдом? Это так. Но у них довольно в запасе южных пустынь, куда после оледенения придёт вода. Вот они то и станут той «Новой Европой», где будут вынуждены спасаться цивилизованные народы, сами приходя в рабство к большевикам.

Пока я являюсь фюрером германской нации, я не дам этим планам сбыться! Я объявляю Великий поход во имя спасения Европы и призываю под свои знамёна все цивилизованные народы! Мы обязаны пробиться в самое сердце ледяной Сибири, этого новоявленного Йотунхейма, предотвратить строительство чудовищной плотины-убийцы и взять эту ключевую для жизни точку под свой контроль! А заодно показать отродью йотунов их истинное место! Да поможет нам Бог!»

 

Вот извращенец!!! — выпалил я в сердцах, глядя на стоящего передо мной, в ожидании реакции, майора Петренко, который мне перевод радиоперехвата и принёс. — Этого морального урода хоть с Богоматерью познакомь, всё равно подумает, что ему проститутку подкладывают! А учёных этих… — я замолк, не в силах придумать достойной кары, которую я желал бы обрушить им на голову.

Да, товарищ генерал-полковник, — вздохнул адьютант, — как вы говорите, каждый понимает в меру собственной испорченности. Не зря вы этих европейцев людоедами постоянно величаете. Выходит, не умеют они жить по другому, кроме, как постоянно кого-то грызть. Не укладывается у них в голове мирное соседство.

Дааа… — вздохнул я тяжело, — под таким соусом европейцы переть на нас будут, как оглашенные. Этот псих так дело повернул, что речь уж не о расовом превосходстве и жизненном пространстве, а о выживании идёт. Неизвестно ещё, как в Штатах на это отреагируют. Намёк им этот подонок сделал более чем прозрачный!

Следующие две недели показали, насколько серьёзно Гитлер и все его военноначальники подошли к делу. О молниеносной войне, видимо, они даже не задумывались. Даже самому неадекватному оптимисту было видно, что выйти в район Андринской плотины, за Урал, в течение одной кампании не получится. Тем более, имея противником «йотунов». Более основательный, нежели в «эталонном» мире, подход, повлёк за собой выбор иной стратегии. Огромные пространства, которые предстояло преодолеть, остро ставили вопросы коммуникаций и снабжения. Видимо поэтому основные усилия Вермахта, Люфтваффе и Кригсмарине Гитлер направил на захват побережий внутренних морей, Балтийского и Чёрного, благо «восточнопрусское исключение» и, в меньшей мере, румынская «бесконтрольная» граница помогали на этих направлениях подвести войска вплотную.

На Балтике, в Финляндии и на Аландских островах, где передовые отряды десантов из Швеции сумели зацепиться поначалу за наш берег, но были выбиты морскими частями береговой обороны, положение оставалось достаточно прочным. Для немцев оказалось сюрпризом, что советские 14-дюймовые пушки в состоянии простреливать Ботнический залив насквозь и даже бомбардировать исходные районы и порты на шведском берегу, Грислехамн и Хольмсунд. На Основные силы десанта, суда в портах, склады и лагеря на берегу, систематически сыпался град «лёгких» 500-килограммовых фугасных дальнобойных снарядов. Береговые артиллеристы только успевали менять расстрелянные лейнера и подвозить боезапас. По этой же причине затормозилось у Оулу, у которого части ПДО и пограничники встали в жёсткую оборону, не давая противнику выйти к ЖД и перезать её, наступление вдоль берега от шведской границы. Пусть там была всего лишь 180-мм батарея на острове Улкомется, которая обороняла лишь подходы к порту, но «старшие братья» на Лапперайне и Аландах, вкупе с выставленными Балтфлотом минами, надёжно блокировали подвоз морем, на который, вероятно, немцы очень рассчитывали. В итоге, «лидирующая» танковая дивизия противника, усиленная ротой «Маусов», пройдя по бездорожью всего 100-120 километров встала, израсходовав топливо. Фронт встал, так же, как и на норвежской границе, где немцы в первый же день на шару попытались ворваться с моря в Печенгу. На северном направлении война во всю кипела не на земле, а на море и в воздухе. Лёгкие силы, наши и противника, засевали Ботнический залив минами на зависть иным колхозникам-ударникам, героям соцтруда. Авиация им в этом помогала, но, в основном, Люфтваффе пытались с воздуха выбить так мешающие им береговые пушки, а наши лётчики и зенитчики, напротив, не позволяли им это делать безнаказанно. Ударная авиация Балтфлота в Ботническом заливе, кроме минирования, блокировала перевозки, как морем, так и по прибрежным дорогам.

В Финском заливе, по ночам, птенцы Геринга регулярно по времени и хаотично по месту, видимо из-за проблем точного ориентирования, выставляли мины так, что Балтфлоту приходилось тщательно тралить все фарватеры, особенно в западной части. И, даже несмотря на это, корабли и суда подрывались. Крейсеру «Киров», вышедшему на ночной обстрел шведского побережья, оторвало нос аж по первую башню и его пришлось отбуксировать в долгий ремонт.

Ещё южнее, в Литве, вермахт нанёс удар небывалой силы, сконцентрировав группировку небывалой плотности. Одних танковых дивизий на фронте в 250 километров последовательно ввели в дело одиннадцать штук и они всё не кончались. Попробуй тут вести сдерживающие действия, заставить противника топтаться в ДМЗ месяц! Конечно, лететь по дорогам на байках у фрицев не получилось, наученные горьким опытом, посылали разведку на танках. Причём, уже со второго-третьего дня войны, параллельно дорогам, но никак не по ним. Если местность не позволяла — тогда даже ножками проверяли дефиле. Не ставя рекордов по скорости, тем не менее, танковый кулак в направлении Западной Двины, севернее лесного массива от Августова до Вильнюса, продвигался уверенно и неумолимо. И, при этом, вдвое быстрее запланированных ГШ КА восьми километров в сутки.

В общем, происходило именно то, что и в штабной игре 1941 года. Создав свехвысокие плотности войск и техники на направлении удара, вермахт сметал все препятствия. Среди захваченных в первые дни документов нашлись подробнейшие карты маршрутов с отметками удобных для засад мест и укреплённых узлов обороны, где каждая огневая или наблюдательная точка была привязана к местным ориентирам с высокой точностью, а также фотопланшеты. Минные поля вокруг укреплений снимались обстрелами по площадям. Артиллерийские капониры и башенные огневые точки расстреливались тяжёлой артиллерией и ослеплялись дымами. Танки и штурмовые орудия, не входя в их сектора обстрела, расправлялись с «вертикальными» огневыми точками, миномётными или пулемётными. Если много стрелять, точно зная куда, когда-нибудь да попадёшь, не разобьёшь, так заклинишь.

Но в абсолютном большинстве случаев в качестве тарана немцы применяли отдельные батальоны тяжёлых танков, которых в Литве нашлось три штуки. Каждый такой батальон состоял из трёх рот по 17 «Тигров» и 5 вспомогательных старых «четвёрок» с «окурками», плюс два «Тигра» в управлении батальона и разведвзвод из пяти «четвёрок» с длинноствольными 50-мм пушками. Битый образец немецкого танка, захваченный на Дунае, оказался в моём распоряжении на десятый день войны. Это был самый натуральный «Фердинанд» «эталонного» мира, но с танковой «тигриной» башней на месте рубки. И с таким же уровнем бронирования. 200 миллиметров в лобовой проекции, включая и башню, 80 миллиметров цементированной брони в бортовой. Два стандартных немецких «Майбаха» по 300 сил каждый, электротрансмиссия и, в качестве вооружения, 88-миллиметровка длиной в 56 калибров. Кроме башни в глаза бросались лишь широченные гусеницы. Пленные пояснили, что это облегчённый за счёт брони борта, бюджетный «Маус», обязанный своим именем самому фюреру, которому пришлось не по душе «любимовская» кличка для гордости панцерваффе. Вот откуда росли ноги у сообщений разведки о невероятном количестве «Маусов» едва ли не на всех участках фронта, которые ГШ РККА игнорировал, как ложные, поскольку за ротой натуральных «мышей» в Швеции пристально наблюдал! Да уж, СТТ слишком уж дороги и тяжелы, для войны на огромных пространствах на востоке подходят плохо. Другое дело вот эта махина, весом, всего-то, под 65 тонн!

Однако, чтобы я там себе о «Тиграх» не думал, но дело они своё делали. В Литве, к примеру, форсировали по дну водные преграды вне мостов и бродов, которые простреливала долговременная ПТО, вооружённая 57-мм пушками, после чего выходили на наши танковые башни непрошибаемым лбом и устраивали «дуэль» с закономерным результатом. Капониры могли развалить просто долбя в бетон в одну точку. Не были для них большой проблемой и «вертикальные» ДОТы, точно зная их расположение, «Тигры» просто заезжали над ними и, через кормовую дверь, ставили заряд ВВ. Самые мощные орудия дивизий НКВД, игравших роль пехотного заполнения долговременных узлов, могли пробить «Тигра» только в борт, то же самое касалось и гранатомётов, но атаки, во первых, всегда сопровождались массированным артобстрелом по нашим позициям, во вторых науку уничтожать новейшие немецкие тяжёлые танки приходилось постигать на собственном горьком опыте, «методом тыка» выявляя уязвимости и расплачиваясь кровью.

И это был не единственный сюрприз гитлеровских панцерваффе! Во-первых их укомплектованность достигала полных 100 процентов. То есть танковые роты состояли из 22 машин, минимум взвод из которых, а то и два, вкупе с управлением, имели длинноствольные 75-миллиметровые пушки. То есть 7-12 танков на роту. При том, что в нашей танковой роте, к примеру, всего было 10 единиц. Во-вторых третьи батальоны танковых полков немецких танковых дивизий вооружались ШтуГ IV и считались штурмовыми. Они имели по 17 самоходок, вооружённых 105-мм гаубицами, и взвод из пяти старых «четвёрок» с окурками, точно, как в ротах «Тигров». В-третьих, сами «панцерфир» модели «G» оказались низкими, хорошо бронированными и вооружёнными тварями, малоуязвимыми и крайне опасными. Если старые «F», с «окурками» ли, с 50-мм или длинными 75-миллиметровками были «классикой», то у этих, то ли по примеру наших Т-126, то ли по примеру «Маусов» и «Тигров», башню перенесли на корму. Моторное отделение тоже перекомпоновали, уменьшив его высоту. Поскольку избавились от карданного вала под поликом башни, иметь такой высокий корпус оказалось нерационально. В отделении управления, водителя и радиста тоже пересадили вниз так, что высота верхней вертикальной лобовой детали корпуса была всего лишь десять сантиметров и, при этом, имела такую же толщину. Пленные объяснили это тем, что так компенсировалось ослабление от близких сварных швов, чтобы обеспечить уровень защиты наравне с 80-мм нижней деталью, рассчинанной на сопротивлению обстрелу из французских 75-мм 35-калиберных пушек, сопоставимых по характеристикам с нашим трёхдюймовками. В итоге, классические бронебойные снаряды абсолютного большинства наших танковых и противотанковых пушек против «Густава» в лоб были бессильны. Борт у него тоже подрос по толщине до 40 миллиметров. О башне же следует сказать особо. Поскольку на образце, добытом там же, в Румынии, башня была литая, что выдавало её французское происхождение. И имела 100 миллиметров во лбу и 50 по бортам и корме. И всё это при весе в 24,5 тонны!

Похоже, что шасси модели «G» использовалось также и для дуплекса самоходных 150-мм гаубиц и 105-мм пушек, равно, как и для варианта ШтуГа с 150-мм орудием, которыми вооружали штурмовые батальоны РГК, наравне с прежними САУ, напоминавшими «эталонный» «Бруммбэр». Если к этому добавить ещё Ягдпанцеры 38т чешского и шведского производства, доросшие до «эталонных» «Хетцеров», состоявшие на вооружении противотанковых дивизионов мотопехотных бригад танковых дивизий, прочую самоходную артиллерию, «тяжёлые» гусеничные БТР SWg38t, на которых передвигалось по 1-2 мотопехотному батальону на каждую ТД, разнообразные спецмашины, мостоукладчики, самоходные огнемёты пионирбатальонов, то быстрому продвижению немцев через ДМЗ удивляться не приходится.

На четвёртый день войны 1-й пограничный корпус НКВД из четырёх дивизий, сформированный по итогам игры 1941 года, усиленный с этого же времени тремя боевыми группами на основе танковых бригад единственной пока 7-й армии Прибалтийского фронта, 7-й и 21-й самоходными противотанковыми бригадами, тремя самоходными гаубичными артполками, то есть всей наличной бронетехникой, бывшей в распоряжении комфронта Штерна, за исключением 3-го, 6-го танковых корпусов и трёх бригад КВ, сберегаемых для контрудара, вёл на юге бои уже за линию Немана, за крепости Олита и Ковно. Водный рубеж продержался всего три дня, что надо считать большим достижением. Севернее же Немана, где естественные водные преграды отсутствовали, генералу армии Штерну пришлось бросить под немецкий танковый каток большую часть своей брони, чтобы хоть как-то его затормозить. Встречное танковое сражение, в котором с нашей стороны принимало участие до тысячи самоходных огнемётов Т-28 и Т-126, самоходок СУ-5 и СУ-126, бронеавтомобилей БА-11, а с немецкой — вся бронетехника двух танковых корпусов, имевших в своём составе шесть танковых дивизий, до двух тысяч танков и САУ, включая и «Тигры». Ценой тяжелейших потерь, до двух третей всей бронетехники, из которой эвакуировать в ремонт получилось едва 20 процентов, до половины личного состава в экипажах и приданной пехоте и артиллерии, пригвоздить противника к месту удалось лишь на неполные двое суток. После этого наши истощённые войска в ДМЗ на литовском направлении лишь откатывались, огрызаясь и не давая себя отрезать и окружить. На одиннадцатый день войны фронт Штерна был пополнен шестью танковыми и четырьмя противотанковыми бригадами, выдвинутыми из глубины, но командующий не рискнул (наверное, правильно сделал) вводить их в сражение, опасаясь за устойчивость Главной оборонительной полосы по Западной Двине, где у него было пока всего девять стрелковых дивизий. В итоге, на этот рубеж немцы вышли на исходе 14-го дня войны, на десять суток ранее, чем планировал ГШ РККА. Мало того, ударив одним танковым корпусом на север, в Курляндию, они взломали сухопутный рубеж обороны 1-го Морского района, имевший слабое пехотное напонение, и вышли к Ирбенскому проливу. На этом участке ещё держалась, опираясь на береговую артиллерию, простреливаемая насквозь передовая ВМБ в Виндаве, но контр-адмирал Воронцов, командующий Балтфлотом, тот самый, что в звании каперанга был в 40-м году морским атташе в Берлине и знал Кригсмарине, как облупленных, готовился её эвакуировать.

В течение этих двух недель на участке Прибалтийского фронта в небе кипела грандиозная воздушная битва. Фактически, начинаясь с рассветом, воздушные бои продолжались непрерывно до самой темноты, сменяясь взаимными ночными рейдами двухмоторных бомбардировщиков на транспортные узлы и действиями нашей легкомоторной «учебной» авиации по войскам. Немцы сосредоточили в Восточной Пруссии, наверное, не менее четверти всей ударной авиации, брошенной против СССР и значительное число истребителей, даже немного задавив, на первых порах, 4-ю воздушную армию Прибалтийского фронта. Вряд ли они имели над ней такое уж крупное численное превосходство, скорее, обожравшиеся наркоты фашистские пилоты просто летали чаще. Положение стало выправляться с 4-го дня войны, когда в интересах ПБф стала действовать, частью сил, 1-я ВА Белфронта. Но о захвате господства, превосходства, даже какого-то преимущества в воздухе ни один из противников пока говорить не мог.

Как и на земле, в воздухе Геринг тоже заготовил для Смушкевича сюрпризы. Во-первых, истребители Люфтваффе были представлены исключительно «фокке-вульфами 190», как с воздушными БМВ, так и с жидкостными бензиновыми ЮМО, а ПВО Рейха обеспечивали те же «фоки», но уже дизельные, высотные, с увеличенным размахом крыльев. В ударной авиации тоже были свои ньюансы. С двухмоторниками, чувствительно получившими в первый же день по щам, дело обстояло более-менее «эталонно», за исключением того, что они после урока полностью перешли на ночную работу. А вот «лаптёжников» на фронте, как и одномоторных «мессеров», было днём с огнём не сыскать. Их всех чохом заменили «цвиллинги» в качестве истребителей-бомбардировщиков. Бывало, «фоки», особенно с БМВ-801, тоже с бомбами вылетали. Такой расклад позволял немцам наращивать усилия в воздушных боях за счёт ударной составляющей, тем более, что двухмоторные «мессеры» оказались трудным противником. По словам сбитых немцев, «цвиллинг», на удивление, с увеличением мощности моторов и скоростей полёта, стал в маневренности превосходить обычный «мессер». Возможно из-за конструкции крыла без ниш шасси, которые полностью убирались в центральную перемычку между двумя фюзеляжами. Ещё одним «ноу-хау» Люфтваффе были особые эскадрильи, специально тренированные для подавления нашей МЗА, вооружённые 210-мм реактивными снарядами и кассетами с мелкими бомбами. Конкретных характеристик вражеских машин нам пока установить не удалось, пленные пилоты пели каждый на свой лад, кто хвалил свои самолёты и ругал наши, кто наоборот. Но техническое преимущество наших строевых машин, По, Бе, Яков и Ла, пока особо не ощущалось и, вкупе с «эталонной» покрышкинской тактикой, пока только позволяло сражаться с более опытным в реальных воздушных боях противником на равных.

Ещё неприятнее, чем в Литве, началась для нас война на румынской границе. 9-я «танковая» армия, имевшая в своём составе 2-й и 7-й танковые корпуса, в первый же день опрокинула румын и погнала их по Дунайской равнине между Карпатами и руслом реки. Но на вторые сутки, пройдя 40-50 километров, напоролась на мощнейшую фашистскую группировку, не уступающую восточно-прусской. Последовало сражение, в котором единственным нашим козырем была бригада прорыва на КВ, благодаря действиям которой и был захвачен «Тигр» во встречном бою против немецкого тяжёлого танкового батальона. Для фашистов оказалось большим сюрпризом, что их 88-миллиметровки с огромным трудом пробивают наши танки в лоб. Но и наши КВ оказались точно в таком же положении. 200-миллиметровую броню не брали ни бронебойные, ни бронебойно-фугасные, ни кумулятивные 107-миллиметровые снаряды. То же самое можно было сказать о бронебойных шестидюймовых, а иных на румынскую границу, увы, не завезли. «Маусов» здесь не ждали. Тот «Тигр», что был захвачен, получил два попадания, ББ и фугасом, из БЛ-15, одним из которых заклинило башню, вторым же, оглушило экипаж в отделении управления, после чего храбрые панцерманны банально струсили и сбежали. Сперва та тройка, что сидела в башне, а за ней, не слыша командира и думая, наверное, Бог весть что, и контуженные водитель с радистом. Танк и всё поле боя достались нам, поскольку «Тигры» попятились назад, опасаясь обхода с фланга на диво шустрыми советскими тяжёлыми танками. Машину, зацепив её двумя «Ворошиловцами» цугом, отволокли к реке и умыкнули на барже, занятой, ради такого случая, у Дунайской военной флотилии.

Но, на следующий день немцы выработали противоядие, пользуясь скорострельностью и точностью орудий, принявшись сбивать гусеницы у наших атакующих танков, не давая ремонтироваться и эвакуироваться под миномётным и артиллерийским обстрелом. У стоящего КВ уже гораздо легче выцелить маску орудия, а КВ-2 можно вообще с фланга обойти. Вдобавок из глубины, прикрываясь выставленными вперёд «Тиграми», стали бить 105-миллиметровые САУ, которые в первом же столкновении наши танкисты по достоинству оценить не смогли, сосредоточившись на ближайших целях. Видал я потом этот «Хуммель», у него ствол в 52, а то и в 60 калибров длиной, отечественным 100-миллиметровкам, минимум, не уступит! Ничего удивительного, что они стали дырявить наши КВ в башню, а КВ-2 в лоб рубки. Пока мои танкисты догадались прикрыться дымами, полбригады как корова языком слизнула.

На третий день войны, не выдержав удара и понеся страшные потери, 9-я армия покатилась назад да так, что даже за приграничные укрепления, которые, правда, были куда как попроще, нежели на Главной оборонительной полосе в Белоруссии и на Украине, зацепиться не сумела. Южный наш фронт оказался прорван, неотмобилизованная 22-я армия в Молдавии под угрозой охвата левого фланга, вдобавок, погиб комфронта генерал армии Апанасенко и на его место назначили моего бывшего комкора, генерал-лейтенанта Потапова. Ставка ВГК на кризис на Южном фронте отреагировала немедленно, направив туда войска изъятые с Украинского фронта Рокоссовского. В том числе, 4-й танковый и 2-й кавалерийский корпуса. И отведя из Молдавии 22-ю армию. Вдобавок, чтобы обеспечить эти маневры и притормозить ГА «Юг» хоть на несколько дней, РККФ был вынужден высадить в Добрудже сосредоточенный в Крыму корпус морской пехоты в составе всех пяти бригад под командованием бывшего «беляка» генерал-майора Крылова. Изначально, по плану войны, предназначенный совсем для других целей, но имевший штабные наработки по Румынии «на всякий случай». Морпехи успешно взломали береговую оборону, немецкую в основном, разогнали румынскую пехоту и успели выйти к самому Дунаю, когда на них навалились развернувшиеся гитлеровцы.

При поддержке этого десанта от действий вражеской авиации получил тяжёлые повреждения линкор «Парижская Коммуна», вставший в Севастополе на ремонт, а в боевом составе его сменил турецкий «Явуз». Всё равно, имея два тяжёлых крейсера типа «Кронштадт» со старой 305-мм артиллерией и «турка» (ещё два ТКР проекта 69-бис достраивались в Николаеве и должны были войти в строй в конце лета и осенью), КЧФ существенно уступал итальянской Марине, представлявшей морские силы противников СССР на этом театре. Тем не менее, за счёт действий авиации и лёгких сил, флот успешно решал задачи, как по десантной операции на западе, так и по переброске Турецкой армии в Аджарию, не забывая оборонять собственные берега. Итальянские крейсера, дерзнувшие обстрелять Севастополь, морские лётчики расчихвостили одними реактивными бомбами на отходе, постеснявшись «светить» днём самонаводящиеся торпеды, благодаря которым наводили ужас на лёгкие силы итальянцев. Впрочем, не только на лёгкие, в штабе РККФ были серьёзные подозрения, что бывший после рейда крейсеров в дозоре в центральной части моря, на босфорском направлении, лидер «Преображение» перетопил ими в ночном бою всю линейную эскадру Дуче. Не было только доказательств. Но линкоры врага на ТВД более не появлялись. Как и тяжёлые крейсера.

На фоне этих отрадных событий на море, то, что происходило севернее, выглядело удручающе. Южный фронт Потапова за две недели превратился во Второй Украинский с линией разделения с Первым Украинским у Могилёв-Подольского, откатился, не дав, слава Богу, себя зажать и окружить, к старой советской границе, сдав Молдавскую Особую республику полностью. А ГА «Юг» вышла далеко за левый фланг Главной оборонительной полосы по восточной границе ДМЗ от Коломыи и восточнее, вынудив Рокоссовского вывести большинство войск из своей части Демилитаризованной зоны, чтобы заткнуть промежуток от неё до Могилёв-Подольского. Чтобы не сдавать Польшу уж совсем без боя, что было бы крайне негативно воспринято в РККА, где служило до миллиона поляков, туда вывели один из корпусов НКВД с западно-белорусского направления, что на ситуацию не слишком-то повлияло.

В начале войны, между двумя эпическими сражениями разворачивавшимися в Литве и Румынии, немцы не форсировали события, аккуратно занимая свою часть ДМЗ войсками, в основном, за исключением СС-овцев, пехотой. В Восточной Пруссии, южнее Августова, они наступали тоже на своих двоих, но основательно. Сбив наши пограничные части, продвигались на два-три, редко, пять километров, закреплялись, окапывались, вели разведку. После чего, по всем правилам, с артподготовкой, следовала новая атака на контролировавшие их войска НКВД или укреплённые пункты. Продвижение, по меркам Второй Мировой, мизерное, зато за спиной у фрицев, фактически, всё набирала глубину сплошная оборонительная полоса с неизвестным количеством войск в ней. Теперь же, с отводом значительной части войск НКВД и РККА, у групп армий «Центр» и «Украина» открылось широкое поле для наступления, особенно СС-совскими дивизиями, которые все, как одна, и немецкие, и «союзные», оказались танковыми. Надо сказать, что в Вермахте, как показали первые бои, тоже все известные нам моторизованные дивизии перед вторжением были обращены в танковые и нормальный состав фашистского ТК теперь состоял из трёх однородных танковых дивизий с четырьмя батальонами «прямого огня», танков, ШтуГов и ягдпанцеров в каждой. То есть, вместо 26-ти, как было в прошлом году, против нас могло быть выставлено до 40 ТД. А то и больше. Поскольку ТД, наступавшая в Финляндии по берегу Ботнического залива, к примеру, была шведской, но обученной и укомплектованной по немецким штатам.

В отличие от Восточно-Европейского ТВД, где по местным меркам развернулись гигантские маневренные сражения, на юг от Чёрного моря ситуация, на двух Закавказских фронтах протянувшихся до окончания западной границы Особой Азербайджанской республики, ситуация была относительно стабильной. Немцы, сделав выводы из горной войны против турок и основательно подготовившись, настырно наступали. Наши же упорно оборонялись, цепляясь за каждую долину и перевал, но, тем не менее, медленно отходили под напором превосходящих сил. Медленно. И, чем дальше, тем задерживаясь на каждой позиции всё дольше. И ничего немцам не помогало, ни танковая дивизия на приморском фланге, ни батальон «Тигров», ни батальоны штурмовых орудий РГК. Обходы и охваты крайне затруднены, маневр ограничен. На местных дорогах требовалось больше топлива, чтобы пройти каждый километр, в горах надо было выложить больше боеприпасов, чтобы сбить умелого противника с позиции. А итальянцы так и не смогли обеспечить безопасный подвоз материально-технических средств, боеприпасов, подкреплений морским путём, на который немцы, наверное, очень рассчитывали. Равно, как и на поддержку с моря и охваты наших войск с помощью десантов. Всё снабжение повисло на турецких и Сирийско-Месопотамской железных дорогах, которые, к тому же, интенсивно бомбили ВВС КА. Войскам РККА, опиравшимся на Закавказскую железную дорогу, было чуть полегче, КЧФ и Каспийская флотилия делали своё дело, да и наступательных задач перед ними не стояло, а и численность была, минимум, на треть поменьше.

Другое дело Иранский фронт, который возглавлял бывший начальник ГАБТУ и командующий УрВО, ныне генерал-полковник, Павлов. Этот фронт, включавший все войска в Иранской ДМЗ, по своему составу скорее был равен армии и включал в себя 1-й танковый, 3-й бронекавалерийский, 58-й стрелковый корпуса, две отдельных горнострелковых и две отдельных горнокавалерийских дивизии. Авиацию фронта представляла на воздушная армия, как везде, а всего лишь 19-й авиакорпус (две смешанных и истребительная дивизии) сплошь укомплектованный «деревянными» «Неманами» и «Ла». Правда, фронту была оперативно подчинён Ормузский морской район и базировавшаяся в нём авиация РККФ, авиакорпус из двух дивизий по два полка в каждой, минно-торпедной на Ар-2 и истребительной на машинах Бериева.

Фронт снабжался в основном тракторными колоннами, которые было проще оборонять от нападений иранских «басмачей», поскольку Трансиранская ЖД европейской колеи от порта Бендер-Торкмен на Каспии до Бендер-Шапура на побережье Персидского залива, с хоть и пущенная только в 39-м году, имела пропускную способность всего один эшелон в сутки. Вдобавок, подвижной состав был представлен двухосными вагонами, платформами и цистернами, грузоподъёмностью всего лишь 20 тонн. Ценность ЖД была только в том, что шах запретил своим подданным портить с таким трудом построенные в его правление дороги и, в особенности, ЖД. Поэтому в мирное время по ней возили исключительно иранскую нефть в цистернах. Её, загружая на баржи-танкеры на терминале в Абадане, переправляли в Шапур, а оттуда уже по железке на Каспий. Большая же часть нефти иранских месторождений вывозили большими танкерами на Дальний восток под конвоем сторожевиков ТОФа из опасений атак подводных лодок, боялись британцев. Однако таковых ни одной не случилось, видимо Черчилль, несмотря на то, что Советы «воровали его нефть», опасался ссориться с СССР и толкать его на союз с Гитлером. Самый крупный и современный в мире нефтеперерабатывающий завод в Абадане, пущенный только в 38-м году, как только РККА до него добралась (пришлось воздушный десант высаживать, чтоб хозяева не попортили чего), также был демонтирован и вывезен морем во Владивосток, оставлен только нефтяной терминал.

Задача перед Иранским фронтом стояла довольно простая. Заглушив нефтяные скважины (специально изобрели технологию, чтоб немцам нефть не досталась, а мы, после того, как отобьём, могли быстро возобновить добычу), не давать противнику подняться с Месопотамской низменности на Иранское нагорье, прочно обороняя перевалы. И дожидаться окончания мобилизации и подхода подкреплений. Горнокавалерийские дивизии Иранского фронта, при этом, наблюдали пакистанскую и афганскую границы, 3-й бронекавалерийский корпус, одна ГСД и железнодорожный бронедивизион контролировали внутренний порядок в стране и линии коммуникаций, 58-й стрелковый корпус сосредоточился на правом фланге в районе Ахваза, выдвинув на линию границы с Ираком разведбаты всех трёх своих дивизий и танковую бригаду, а 1-й ТК, усиленный одной ГСД (68-й), оборонял правый фланг фронта на стыке со 2-м Закавказским в районе Илам-Керманшах-Сенендедж.

Четыре дня на фронте не происходило, ровным счётом, ничего. Разведка Павлова установила, что противником являются союзные немцам французы, которые никакой наступательной активности не проявляли. А ГА «Анатолия», тем временем, давила и давила 2-й Закавказский фронт на север и восток, вводя в бой штурмовые батальоны РГК, создававшими иллюзию присутствия танковых войск. Уже на третий день Павлов стал бомбардировать Ставку просьбами разрешить удар 1-м танковым корпусом во фланг и тыл ГА «Анатолия», в направлении нефтяных полей Киркука и Мосула. До них было от границы, всего то, 150 и 300 километров! Для Ставки порыв Павлова тоже показался соблазнительным, поскольку орлы Смушкевича, несмотря на кажущуюся близость целей, никак не могли уничтожить вражескую нефтедобычу в Ираке.

20-го мая, прорвав оборону французов, 1-й ТК под командованием легенды танковых войск СССР, генерал-лейтенанта Калиновского (отказывавшегося от любых повышений в должности, лишь бы быть «чистым танкистом») вышел на оперативный простор всеми силами и, по двум маршрутам, от Керманшаха и Сенендеджа, устремился к Киркуку. Несмотря на гористую местность, иногда вовсе без дорог, сбивая заслоны, двигаясь днём и ночью, к утру 22-го числа он вышел передовыми разведывательными подразделениями к городу Сулеймания и посёлку Туз-Хурмату, преодолев порядка 100 километров на каждом направлении. За Сулейманию пришлось подраться уже с немецкой моторизованной пехотой численностью до двух батальонов и тыловиками, что прозвучало первым тревожным звоночком, но ещё через двое суток Калиновский добрался-таки до нефтяных полей Киркука.

Важность этого месторождения немцы отнюдь не недооценивали, скорее даже наоборот. Рабочих скважин здесь было всего шесть и их на совесть замаскировали. Мало того, развернули вокруг целый зенитный корпус Люфтваффе из трёх бригад, в батареях которого было по восемь 88-миллиметровок 18 или 41 года, либо такое же количество 105-мм зениток, не считая МЗА. Этим, а также многочисленным истребительным прикрытием, объяснялись, во многом, неудачи наших лётчиков-бомбардировщиков. 1-й же танковый корпус установил истинное положение вещей уже попав под огонь ахт-ахтов.

Этим же утром 24 мая перешли в контрнаступление и немцы. Группу армий «Месопотамия» возглавлял, как оказалось, ни кто иной, как «Лис пустыни» фельдмаршал Роммель, сумевший реализовать в этот момент весь свой потенциал хитрости и коварства. В его распоряжении было всего две армии, французская, состоящая всего из четырёх дивизий и его 3-я танковая из двух танковых же корпусов. Выманив Калиновского на очевидный «сыр» и лишив, тем самым, Иранский фронт единственного крупного подвижного резерва (бронекавалерийский корпус, силою даже слабее одной ТД не в счёт), он ударил от Багдада на Ханакин, легко сбив на его подступах единственный наш горнострелковый полк 68-й дивизии, переброшенный туда «с оказией» на танковой броне. Тем самым он перерезал нашу южную «танковую дорогу» и, спустя немногое время, захватил стратегический перевал Пайтак на дороге к Керманшаху.

Калиновский, видя опасность окружения и понимая, что штурм нефтяных полей Киркука будет стоить его танкистам большой крови, заикнулся было об отходе, но Павлов на следующий день, волевым решением, погнал 1-й ТК в правильную атаку, с артиллерией и мотопехотой, которую немецкие зенитчики не могли выдержать. Вот только к тому времени немцы успели перебросить к нефтяным вышкам два батальона панцерягеров с французскими 75-миллиметровками, моторизованную буксируемую ПТА и достаточно пехоты из состава ГА «Анатолия», чтобы 1-й ТК умылся кровью и не достиг, казавшейся такой близкой, цели. Роммель же, воспользовавшись заминкой русских у Киркука, продвинулся ещё дальше на северо-восток и перерезал дорогу Сулеймания-Сенендедж, захватив важные перевалы и здесь. Корпус Калиновского, уже потерявший до 50 процентов своего состава, попал в окружение, а дорога на Иранское нагорье оказалась с 25-26 мая для немцев открыта. Воспользоваться этим на всю катушку Роммель до 29 мая не мог, поскольку был занят отбитием отчаянных атак пытавшегося вырваться 1-го танкового корпуса, но его передовые разведывательные подразделения моменту уже проникли далеко на север и восток.

На юге Месопотамии, как только завязались бои за Киркук, фельдмаршал Роммель ввёл в бой второй танковый корпус своей танковой армии, усиленный парой пехотных дивизий французов в общем направлении на Ахваз. 58-й корпус держался стойко, парируя удары своими танками, теми же Т-34 без буквы, что и в 1-м ТК, а также фронтовой противотанковой бригадой на СУ-5. Одинаково упорно дрались, как «старая» 39-я ГСД, так и две новых, весеннего формирования, с показательными номерами 301 и 302, развёрнутые в рамках предмобилизации из «жирка» добровольческого личного состава и вооружений, данных перешедшей на военные рельсы индустрией. Но за пять дней непрерывных боёв, в ходе которых немцы неоднократно меняли направления ударов, выискивая слабое место, силы 58-го СК в этой неравной битве стали иссякать вместе с запасами снарядов и патронов. Было очевидно, что долго так продолжаться не может. Надо отходить. Но попробуй тут отойди лёгкой пехотой, когда на тебя наседают три танковые дивизии!

Вот такая сложилась обстановка на крайнем юге, на Иранском фронте, когда под вечер 29-го числа меня вызвал Верховный Главнокомандующий товарищ Сталин и раздражённо выговорил, будто я во всех бедах этого мира виноват:

— Павлов очень ругает ваши танки! Завтра же вылетайте к нему и разберитесь в чём дело! За себя оставьте товарища Федоренко.

 

   Эпизод 2.

 

Забавная у нас подобралась компания, чтобы лететь ранним утром люксовым бортом «Аэрофлота» на юг! В первую очередь, троица из меня Любимова, адьютанта майора Петренко по прозвищу Гризли и радиста-водителя-ординарца младшего сержанта Грачика Григоряна, которого я вновь пристроил к себе по мобилизации. И «зоопарк», и его «директор» не постеснялись до зубов вооружиться и экипироваться вплоть до лётных бронежилетов, автоматов АК-39 (у Гризли даже РПК), парашютов, танковых шлемофонов и переносной радиостанции в двух вьюках. Будто мы не в штаб фронта летели, а натурально готовились к заброске во вражеский тыл. Что поделать, опыт полётов и залётов у меня ого-го, поэтому и навьючил и себя, и своих, по-максимуму. Не пригодится — отлично! Пригодится — не с голой ж… жизненные трудности встречать.

Другая троица «комиссары», но не в пыльных шлемах, а в шинелях. Самый старший из них даже в парадной. Парадная форма, между прочим, эксклюзив в РККА. Кто в московском «первопогонном» первомайском параде не участвовал или на мавзолее не стоял, её не имеют. Но генерал-лейтенант Мехлис, «похудевший» в звании на две ступени разом и слетевший, после февральского разбора полётов по «детскому делу», и с поста начальника Главного политуправления РККА, и с поста наркома Госконтроля, которые занимал «по совместительству», на мавзолее стоял, хоть и числился, всего лишь, «в распоряжении Генштаба». С 1-го мая его не видел, да и тогда мы тоже, по понятным причинам, не особо много общались. Экипировка у «комиссаров» тоже попроще нашей — кожаные портфели, и только.

И, наконец, военных уравновешивала шестёрка чекистов-смершевцев во главе ни с кем иным, как с моим бывшим когда-то телохранителем, ныне цельным комиссаром государственной безопасности. Впрочем, высокое звание, соответствующее армейскому генерал-майору, ничуть на его наклонности прирождённого волкодава не повлияло. И подчинённые были ему под стать. Тем не менее, к глубокому моему внутреннему удовлетворению, смершевцы, тоже вооружённые до зубов, парашютов и броников с собой взять не догадались. Пусть вторые можно было достать лишь по большому блату, но первые-то в военном небе были очевидны.

— Я всё жду, жду, когда превзойдёшь своего учителя, а ты хватку прям на глазах теряешь! Как же так, Слава? — иронично поддел я чекиста, пожав ему руку.

Источник: http://samlib.ru/m/marishin_m_e/

 

2
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
2 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
2 Авторы комментариев
NFcrymshatun Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
crymshatun
crymshatun

У Маришина какой-то бардак с частями. В сети гуляют пять версий Звоночек 4, а у него на странице на Самлибе лежит какая-то коцаная версия, имеющая огромный временной разрыв с Звоночек 3. А так, конечно, интересная серия.

NF

++++++++++

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить