17
8
Забавная мифология: Троллиада и Идиссея. Часть 6

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея. Часть 6

Девять лет, полёт нормальный

Первые девять лет осады Трои рисуются в мрачно-курортном антураже: лагерь-солнце-море, в лагере где-то эллины после стопятнадцатой героической битвы меланхолично лузгают семечки, кто-то гекзаметром распевает «Не жди меня, мама, хорошего сына…»; в отдалении под стенами Трои канючит Менелай: «А Елена выйдет? А скиньте Париса!»

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея. Часть 6 (18+)

Но мы-то знаем, что на самом деле все было гораздо эпичнее, пафоснее… и да, семечки лузгались под длинные песни аэдов о доблести греков. Между семечками и эпизодическим битьем отдельных рискнувших погулять из Трои морд эллины:

— разоряли окрестности;

— брали города союзников Трои и разоряли окрестности;

— охотились и разоряли окрестности;

— устраивали спортивные соревнования и… ну, вы поняли.

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея. Часть 6 (18+)

Время от времени в окрестностях заканчивалось то, что можно разорить, и тогда эллины скучали и втихую выпиливали друг друга.

Одиссей скучал больше всех, поэтому как-то ненавязчиво ликвидировал Паламеда. Аэды полагают, что из злостной зависти, ибо Паламед был хороший советчик, врач и человек, строил маяки и даже уговаривал всех плыть домой (да побузили и будет, чего уж там). Логика (с которой не дружат аэды) утверждает, что Паламеду меньше нужно было класть младенцев в борозды перед плугом. И тащить на девятилетнюю войну пытающихся откосить царей Итаки («Год, два, три, все, месть созрела, умри скотина!») Мы же вообще считаем, что речь шла о чистом искусстве, ибо скучно уже, хитроумие размять негде, только начнешь вещать – все почему-то с воплем бегут брать Трою и разорять окрестности.

План, разработанный Одиссеем, включал подлоги, поддельные письма, наушничество, промывание мозгов населению и мог заставить возрыдать от зависти ЦРУ и ФСБ в объятиях друг друга. В основе плана лежал тот факт, что якобы продался Паламед-Плохиш троянским буржуинам за бочку варенья и корзину печенья. И теперь срывает нам победоносную войну, гнусно пересказывая врагу важные военные тайны: какого цвета у нас палатки, кто сколько просадил в игре на щелбаны и какого сорта у нас семечки.

Надругательства над личным возмущенная общественность не снесла, вожди рванули в шатер к Паламеду и там нашли нежданчик от Одиссея: мешок с золотом и корявой надписью «От троянцев лучшему тайному шпиону на доброе здоровье».

В общем, Паламеда решили побить камнями. Автора фразы «Кто без греха – первый брось камень» тогда еще не было, так что Паламеда таки побили. Перед смертью он сгенерировал глубокомысленное: «О, истина, мне жаль тебя, ты умерла раньше меня».

И все как-то даже согласились, что да, вполне возможно, умерла, особенно если с Одиссеем встречалась. А то он у нас какой-то весь творческий…


Античный форум

Гера: А с Одиссеем вообще можно что-нибудь сделать? Ради сохранения войска эллинов? А то он как-то… страшен в скуке.
Арес: Вытащить из Одиссея шило, лол?
Гермес: Он мой правнук вообще-то. Так что у него там НЕ ПРОСТО шило.
Арес: Пф! А что он сделает – один возьмет Трою?
Гермес: Ты не понял, он мой правнук. Если его не остановить, он НЕ ПРОСТО возьмет Трою…
Агамемнон: Одиссей который год ломится с какими-то идеями насчет деревянных лошадей. Гигантских деревянных лошадей. От него вообще что-нибудь помогает?!

Повесть о том, как поссорился Агамемнон Атреевич с Ахиллом Пелеевичем

Кажется, уже всем известно, что греки таки разоряли окрестности Трои. Вследствие разорения окрестностей греки пополняли запас лузгаемых семечек и брали прекрасных пленниц (чтобы досуг не составляли только Троя и только семечки). Так, например, Ахилл обзавёлся наложницей Брисеидой, а Агамемнон – Хрисеидой. Заложницы рифмовались отчествами, но родственницами ни разу не были, а Хрисеида еще к тому же была дочерью жреца Аполлона, то есть, смело могла заявить, что «да вы знаете, кто мой папа?!» То есть, с этого всё и началось.

Christos Giannopoulos "Ахилл и Брисеида"

Christos Giannopoulos «Ахилл и Брисеида»

Потому что, когда в стан эллинов прибыл жрец Хрис с богатыми дарами – Агамемнон насупил бровь. Хрис хотел дочку обратно и утверждал, что даст за это денег, а Агамемнон лелеял неясные перспективы – мол, Клитемнестра у меня, как осетрина у Булгакова – второй свежести, а жреческая дочка вся такая ничего, так что почему бы и нет? Проникшись к Хрисеиде глубокими и неподдельными чувствами, ванакт [1] эллинов выписал возможному тестю пенделей и насмешек, посоветовал – куда пристроить принесенные с собой дары (где-то за палаткой Одиссей торопливо записал адрес) – и заявил, что решение принято, обжалованию не подлежит.

Якопо Алессандро Кальви "Хрис тщетно просит о возвращении дочери перед шатром Агамемнона", 18 в

Якопо Алессандро Кальви «Хрис тщетно просит о возвращении дочери перед шатром Агамемнона», 18 в

Обиженный жрец пошел и наябедничал Аполлону. Аполлон, который всей душой болел за стены Трои (им же частично и построенные) и относился к эллинам как к большому количеству подвижных мишеней, схватился за лук. Очень скоро в Аиде прибавилось удивлённо стенающих теней, Гермес перешел на челночный бег по маршруту «Аид − лагерь эллинов», а Танат ушел в глухой режим «страда-сенокос» (цедя при этом нелестные словечки об ушибленных снайперах).

 Якопо Алессандро Кальви "Хрис взывает к Аполлону о мщении", 18 в.

Якопо Алессандро Кальви «Хрис взывает к Аполлону о мщении», 18 в.

Само собою, вожди собрались и стали думать думу и вопрошать богов. Правда, прорицатель Калхас посмотрел на монобровь Агамемнона и ушел в глухую отмазку: ничего не знаю, ничего не скажу, жизнь дороже. После клятвенных воплей Ахилла защитить и не позволить прорицатель раскололся: мол, так и так, нечего обижать жрецов Аполлона, теперь нам нужна Хрисеида для Хриса и немного жертвенной говядины (а то Аполлон там уже уморился стрелять).

Насупленность Агамемнона перешла уже в стадию «хмур, как Зевс при виде Геры». Ванакт взял слово и стал требовать компенсации. То есть, Хрисеиду как бы и отдам, но утешьте же меня чем-то другим (все попятились), а то сам отберу из доли Ахилла (Ахилл тоже начал хмурить бровь), Аякса («А я причём?!») или Одиссея (глумливый ржач из толпы и «Ты мою долю еще найди!»).

Возвращение Хрисеиды ее отцу

Возвращение Хрисеиды ее отцу

Ну, а дальше уже пошло эпичное препирательство по поводу «мы делили апельсин». В общих чертах было сказано:

— Ах ты (эпитет) корыстолюбивое (эпитет), мы за тебя на эту войну (эпитет), я тут великие подвиги (эпитет), а ты мои трофеи (длинная развернутая метафора). Да я вообще сейчас домой поплыву!

— Да я! Да я!! Да я у тебя Брисеиду отберу (о, кстати, рифмуется)! Да плыви ты хоть к (длинное указание адреса, который на всякий случай опять записывает Одиссей). Я тут важный! Я тут самый! Да я вас всех…

Christos Giannopoulos "Агамемнон говорит с войском"

Christos Giannopoulos «Агамемнон говорит с войском»

Пока греки с некоторым изумлением внимали дальнейшему обороту, метафорически описывающему отношения в стане эллинов (некоторые – с воплями: «Не было такого!» и «А если было…», Одиссей – с конкретным «Тихо, я записываю!») – Ахилл, который в риторике не был силен, достал меч и собрался избавить всех от начальства. Тут Ахилла подергала за рукав объявившаяся поблизости Афина, которая объяснила, что нет, она тут не просто послушать, хотя и послушать тоже, а на риторику надо отвечать риторикой, так что жги напалмом как с трибуны, а меча не надо, не надо…

Луи-Эдуард Фурнье "Гнев Ахилла", 1881

Луи-Эдуард Фурнье «Гнев Ахилла», 1881

Что и неудивительно, поскольку ц.у. Геры Афине звучало так: «Да пусть там уже хоть кто-то останется, а то кто будет брать Трою?»

Ахилл послушался и сказал Агамемнону много нехорошего (назвав его то ли пожирателем народа, то ли пьяницей, то ли трусом, то ли собакой, а возможно – трусливой пьяной собакой, пожирающей народ). Потом кинул в него своим жезлом вождя и заявил, что, мол, воюйте без меня, а я посижу посмотрю, а сами же придете, а я все равно не пойду, вот!

Совершив этот взрослый и мужественный поступок, Ахилл вернулся к себе и начал скорбеть.


Записки из подземки. Аид

Приходил Танат. Жаловался, что не нашёл Аполлона. Зачем Танату нужен был Аполлон – осталось тайной (за исключением странного мечтательного «Налысо! И лук ему в…»). На вопросы отвечал что-то уклончивое насчет олимпийских рекордов по скорости срезания прядей. Почему-то помянул стрижку овец. Интересовался – когда у этих смертных там война кончится?

Подвернувшийся Гермес выдал что-то вроде: «Да они вообще-то еще как следует и не начинали!»

…сижу, думаю, где теперь достать запасного Психопомпа…

Главное — знать, на что давить!

Несмотря на то, что Агамемнон был, в некоторых отношениях, трусливой пьяной собакой, слово он держать умел. Поэтому Хрисеиду вернули отцу (возвращавший Хрисеиду Одиссей еще успел отпировать за счёт отца), а мор прекратился. А к Ахиллу пришли за компенсацией.

Тьеполо Джованни Батиста "Фрески из виллы Вальмарана в Виченце. Еврибат и Талфибий приводят к Агамемнону Брисеиду, наложницу Ахилла". Фрагмент

Тьеполо Джованни Батиста «Фрески из виллы Вальмарана в Виченце. Еврибат и Талфибий приводят к Агамемнону Брисеиду, наложницу Ахилла». Фрагмент

— Друг Патрокл, выдай им там со склада Брисеиду, — сказал сидящий у шатра Ахилл, напомнил глашатаям, что скоро, скоро грянет буря, потом пошел на берег моря и разразился воплями в духе «Обидели сиротинушку, отняли копеечку!»

Питер Коннолли "Ахиллес жалуется своей матери титаниде Фитеде на Агамемнона"

Питер Коннолли «Ахиллес жалуется своей матери титаниде Фитеде на Агамемнона»

И выплыла к нему государыня рыб… мама. И в ответ на вопрос «Чего тебе надобно, сыне?» огребла столько стонов и рыданий, что теням на асфоделевых полях не снилось. Передадим кратко: «А-а-а, жизнь моя коротка и несчастна, а-а-а, Агамемнон меня обесчестил (тут мама удивленно булькнула), отняв законный трофей (облегченное бульканье). А-а-а, у меня забрали Брисеиду, и остался у меня только Патрокл (мама делает вид, что не слышала), которого я люблю высокой духовной любовью! А-а-а, меня обидели, а-а-а, оскорбили, а-а-а, мама, скажи уже Зевсу, пусть он убьет нафиг всех моих бывших товарищей, чтобы они увидели, что Агамемнон был неправ!»

Почему-то логика в духе «обидели сына – атата всем грекам» показалась Фетиде закономерной. Титанида возопила в том духе, что да я… да за сыночка… в общем, сынок, сиди, веди себя хорошо, не пируй, люби Патрокла высокодуховно, а я вот прямо отсюда к Зевсу на высокой скорости!

Зевса, правда, пришлось подождать, поскольку он двенадцать дней пировал у эфиопов. Все эти дни Ахилл сидел в шатре и жаждал воинской славы. Но в боях участия не принимал.

На двенадцатый день Фетида припала к ногам Зевса, стала трогать его за коленки и за бороду (возможно, ища точки воздействия). Попутно излагая ту мысль, что вот, не мог бы ты, о величайший, сделать так, чтобы эллины помирали, пока не позовут на помощь моего сына.

Питер Коннолли "Фетида умоляет Зевса, царя богов, отомстить ахейцам за обиду, нанесенную её сыну Ахиллесу"

Питер Коннолли «Фетида умоляет Зевса, царя богов, отомстить ахейцам за обиду, нанесенную её сыну Ахиллесу»

Сначала Зевс вообразил последствия в виде Геры, но потом двенадцатидневный пир и поглаживания бороды («О да-а, гладь ее всю, гладь скорее!») взяли свое, и Громовержец таки обещал. С одним условием: Фетида удалится с Олимпа по системе «стелс», быстро и незаметно.

— А чтобы ты поверила – вот тебе знамение! – сказал Громовержец напоследок, вздыбил на голове волосы (на секундочку, там была не стрижка «под бокс», а вполне себе длинная грива), свёл брови и сделал так, что Олимп содрогнулся. – Ну вот, веришь?

Фетида заверила, что после такого зрелища (хмурый Громовержец с панковским хаером) она готова уже в принципе уверовать во что угодно и, слегка оглушенная, но незаметная, удалилась-таки с Олимпа.

Само собой, что на следующем же пиру Гера начала вербальную атаку на мужа по теме: «А чего это у тебя такой вид, будто ты что-то задумал? А с кем это ты там советовался? А чего это ты мысли от меня прячешь? И вообще, что у тебя с волосами?»

Зевс держался молодцом, отвечал, что волосы – это новый способ экранировать мысли, так что не напрягай телепатию, жена, все равно ничего не узнаешь. На реплику в сторону («большой секрет – ты обещал Фемиде погубить эллинов!») среагировал чутко и вовремя: «А ты вообще молчи и знай своё место!»

Гера не знала об уязвимостях мужниной бороды, поэтому испугалась и притихла. Гефест предложил пировать дальше, ибо чего там ссориться из-за смертных, главней всего погода в доме. И все начали пировать. А то ну его, этого Громовержца, в самом деле, если он с такими последствиями брови сдвигает – страшно думать, как он глаза пучит или ушами шевелит.


Античный форум

Дионис: А что это у нас Олимп трясется?
Арес: А это Громовержец брови сдвинул.
Дионис: А-а, ну-ну.
Гера: Борода?! Вы серьезно? Она просто погладила его по бороде?!
Фетида: Я еще хватала за коленки.
Афина: Хм-м, никогда не слышала, чтобы борода была эрогенной зоной. Интересно, это наследственное или приобретенное?
Геката: Я за проведение эксперимента.
Посейдон покинул форум.
Аид: На всякий случай: ребята, я побрился. Я воистину зловреден, муахаха.
Афина: Да мы как-то и не собирались. Честное слово, идея дергать за бороду или хватать за коленки царя подземного мира…
Персефона: А мне как-то норм)

источник: https://pikabu.ru/story/zabavnaya_mifologiya_trolliada_i_idisseya_ch_6_5090966

1
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
1 Авторы комментариев
NF Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
NF

++++++++++

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить