1
1

Уважаемые коллеги, немного переделал прошлую часть + продолжение. Полный текст тут

Придя на телеграф, Алексей Михайлович застал прелюбопытную картину. Посреди зала весьма колоритный офицер, заросший черной густой бородой оживленно жестикулируя, громко разговаривал с его старым знакомым Ефимом Ивановичем Егоровым.

— Дорогой мой, — почти кричал офицер, — я тебе как другу говорю, как брату! Эту телеграмму нужно отправить как можно скорее! Ты  меня понимаешь?

В голосе его явно слышался кавказский акцент, а Алеша детство которого прошло на Кавказе питал симпатию к тамошним уроженцам и подошел поближе.

— Не могу, господин ротмистр, никак не могу, — пытался увещевать кавказца чиновник, — приказ наместника, не принимать никаких телеграмм, без особого на то позволения.

— Послушай, дорогой, ты, что думаешь, я шпион? Нет, я не шпион, а вот тебя арестовать за шпионаж могу. Ты знаешь кто я такой?

— Что здесь происходит, господа? – осведомился великий князь, подойдя ближе.

— Алексей Михайлович, — обрадовался знакомому лицу Ефим Иванович, — ну хоть вы скажите этому господину, что нельзя без разрешения наместника.

— Простите, с кем имею честь?

— Князь Микеладзе! – представился с вызовом в голосе ротмистр, — начальник здешней жандармской команды.

— Великий князь Алексей Михайлович, — наклонил в ответ голову Алеша. – Странно, князь, что вас не знают местные чиновники.

— Прошу прощения, ваше императорское высочество, — вытянулся Микеладзе, — но я только что прибыл со своими людьми. Надо вот телеграмму отбить о прибытии, а тут…

— Даже не знаю чем вам помочь. Очевидно, все же надо взять разрешение в штабе наместника. Дурацкая ситуация, вам по службе надо проверять этих несчастных телеграфистов, а не склонять к нарушению приказа.

— Пожалуй, — мотнул головой жандарм, — а где штаб? Я прежде не бывал в Порт-Артуре.

— Пожалуй,  я вас провожу, мне тоже нужен телеграф.

Ефим Иванович и раньше догадывался, кем на самом деле является его знакомый офицер, но теперь, убедившись в своей правоте, стоял практически по стойке смирно. «Практически», потому, что вид у чиновника при этом был крайне забавный.

-Чем могу служить вашему императорскому высочеству, — гаркнул он выпятив живот и преданно глядя в глаза лейтенанту.

— Мне нужно отправить телеграмму господин Егоров, — вежливо отвечал ему Алеша. – Но, увы, я тоже ничего не знал о запрете.

— Весьма сожалею, ваше императорское высочество, — согнулся тот в почтительном поклоне.

— Ничего страшного, я вернусь позже.

За этими маневрами с презрительной миной на лице наблюдал молодой человек в куртке телеграфиста. Забыв, что только что едва не прятался от жандарма, он осуждающе смотрел, как суетится его начальник. Когда великий князь и жандарм вышли, он не выдержал и подойдя к Егорову назидательно заявил:

— Русскому интеллигенту должно быть стыдно так преклоняться перед власть предержащими!

 

Выйдя из телеграфа, и собираясь кликнуть рикшу, Алеша неожиданно увидел настоящего извозчика-лихача в лаковой пролетке на резиновом ходу. Надо сказать, что извозчиков в Порт-Артуре и прежде было немного, а после начала войны они и вовсе, куда все подевались. Увидев офицера флота, тот тут же тронул поводьями и буквально вылетел перед великим князем.

— Куда изволите, ваше благородие? – обратился он к нему, игнорируя стоящего рядом Микеладзе.

— К наместнику, — решительно ответил ему Алеша, садясь в пролетку, и тут же обернулся к ротмистру, — князь вы со мной?

Жандарм, готовый вскипеть от подобного невнимания к своей персоне со стороны извозчика, удивленно уставился на великого князя. Однако тот, очевидно, не испытывал подобно большинству своих сослуживцев, ни малейшей неприязни к людям в голубых мундирах.

— Да, конечно, если вы не против, — забормотал Микеладзе, — вот только людям своим отдам распоряжения…

Наконец все дела были улажены и они заняли места на сиденьях. Извозчик взмахнул кнутом, и экипаж двинулся в сторону дворца наместника.

— Давно в Маньчжурии? – поинтересовался у попутчика Алеша.

— Что вы, только что из России прибыли. Не думал, не гадал, что придется здесь побывать, а вы?

— Тоже нет, можно сказать перед самой войной приехал. А на Кавказе давно были?

— Очень давно, дорогой Алексей Михайлович, — сокрушенно вздохнул грузинский князь. — Скоро совсем забуду, как горы выглядят.

— Не думаю, в крайнем случае, посмотрите на эту, кажется, ее все называют «Перепелиной», а вон там «Большой Орлиное Гнездо».

— Вах, разве это горы? Нет, лучше нашего Кавказа ничего нет!

— Согласен, — улыбнулся на его горячность великий князь.

— А у вас знакомые китайцы есть? – неожиданно спросил его жандарм.

— Боюсь, что нет, разве что служанка, а вам зачем?

— Да понимаете, никто из команды, как на грех, не знает ни китайского, ни японского языка. Начальство сказало: — «на месте найдете», а в Мукдене и Харбине, та же история. Случись надобность допросить кого, впрочем, вам это неинтересно…

— Право, не знаю чем вам помочь, — пожал плечами, я сам со своей Кейко по-английски говорю.

— Кейко, это ваша служанка, — оживился Микеладзе, — скажите, а у нее ноги перевязаны?

— В каком смысле?

— Ну как же, китайцы полагают что главное достоинство женщины заключается в чрезвычайно маленькой ступне, для чего начинают перевязывать их девочкам еще в младенческом возрасте. Оттого они и ходят, как на копытцах.

Алеша, немного забывший нравы кавказских мужчин и их жгучий интерес к прекрасному полу уже досадовал, что вообще упомянул о маленькой китаянке.

— Боюсь в этом деле ваши познания глубже моих, — вежливо отвечал он своему собеседнику. – Впрочем, кажется вы правы, ножка у Кейко весьма миниатюрна. Кстати, мы приехали.

Выйдя их коляски, жандарм горячо поблагодарил своего нового знакомого за помощь, и расстались они вполне по-приятельски. Руки друг другу, правда, не пожимали*.

—————————

*Офицеры армии и флота в России не подавали руку жандармам.

Зайдя к наместнику, великий князь едва не столкнулся с командующим эскадрой адмиралом Старком. Тот вышел от Алексеева в крайне расстроенных чувствах и скользнув по всем присутствующим невидящими глазами почти выбежал прочь, едва не забыв палаш. Заметив Алешу адъютант тут же доложил своему начальнику и немедля пригласил того зайти.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович, а я вас ждал, — неожиданно радушно принял его наместник.

— Здравия желаю вашему высокопревосходительству, — удивился молодой человек, — ждали?

— Ну, вы же по службе пришли, я слышал, вас Греве совсем задвинул…

— Вовсе нет, я хотел отправить телеграмму отцу послать, а ее не принимают без вашего разрешения…

— Вот как, — немного растерялся наместник, — прошу прощения, право неудобно получилось, вам немедля выдадут необходимое свидетельство. Кланяйтесь Михаилу Николаевичу.

— Благодарю, непременно.

— Так, а как же ваша служба, не надо ли чем помочь?

— Все хорошо, — отозвался Алеша, — вот разве что…

— Что?

— Порученный мне воздухоплавательный парк, хранится в полном небрежении в порту. К тому же людей совсем нет.

— Действительно непорядок, — поморщился Алексеев, — парк этот немалых денег стоит. А людей возьмите сколько надо, я распоряжусь.

— Благодарю, — наклонил голову лейтенант.

— Старка видели? — наклонился к нему наместник, — переживает! Только что сообщили, что государь назначил нового командующего флотом.

— Вот как, и кого же?

— Макарова, уже выехал из Петербурга.

— Степана Осиповича?

— Да-с, его. Вы знакомы?

— К сожалению нет.

— Вот и познакомитесь. А знаете что? На кой черт вам эти воздушные шары! Хотите к нему в штаб?

— Почел бы за честь, но, право, предпочел бы назначение на боевой корабль.

— О, будьте покойны, в штабе Макарова на берегу не посидите! Правда он весьма своеволен, и штаб себе сам набирает, но я могу составить протекцию. Так хотите?

— Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, а что с «Боярином»?

— А что с «Боярином»? Вот выйдет из дока «Паллада», поставим на ее место, да и залатаем с божьей помощью. Постойте, хотите на крейсер?

— Если на то будет ваше благорасположение.

— Ну, что же, можно подумать и о «Боярине», на нем некомплект. Сарычева, кстати, завтра судить будут. Новый старший офицер тоже еще не прибыл… Хорошо, я подумаю.

— Благодарю.

— Не стоит, занимайтесь пока вашими шарами, а к окончанию ремонта, полагаю, все и решится.

Вернувшись домой, Ефим Иванович подал пальто прислуге и зябко потер замершие руки.

— Ты не поверишь, Капочка, кто сегодня заходил отдать телеграмму.

— Ты так говоришь, как будто это был сам наместник, — пожала плечами Капитолина Сергеевна, подставляя щеку для поцелуя.

— Бери выше, дорогая, к нам заходил сам великий князь Алексей Михайлович! И помнишь, что я тебе говорил? Наш знакомый лейтенант Романов и великий князь одно и то же лицо!

— Не может быть! — воскликнули в один голос Капитолина и Людмила Сергеевны.

— Еще как может! – С победным видом воскликнул чиновник, — я сам слышал, как его титуловал жандарм. Ты знаешь, Капа, а ведь я не принял сразу его телеграмму. Да-с! Ничего не поделаешь, приказ наместника. Но, представляешь, Алексей Михайлович и не подумал возмущаться или грозить, как тот жандарм, а поехал к наместнику и получил разрешение. И даже сказал мне: — «Дура лекс – сэд лекс*!» Это по латыни означает…

— Это означает, Фима, что ты круглый дурак! – всплеснула руками его супруга, — только раньше об этом знала лишь я, а теперь это известно еще и великому князю! Мила, ты слышала, что он натворил? Представляешь, просто какой-то социалист-народник! Телеграмму у великого князя не принял.

Но Людмила Сергеевна совершенно не слушала, как сестра пилит своего мужа. Ей почему-то показалось очень достойным поведение великого князя, не ставшего требовать для себя привилегий. Впрочем, прогрессивной барышне, какой без сомнения она была, не пристало долго думать о власть предержащих и, в особенности, о членах императорской фамилии. Так что Мила попыталась прогнать от себя эти мысли и отправилась проверять, как ее племянник сделал уроки.

——————————

*Закон суров, но он закон. (лат.)

— Ознакомьтесь Оскар Викторович, — протянул недавно полученную депешу наместник. – Вам будет очень любопытно.

— А что это? – почтительно принял документ Старк.

— Наградные списки за бой двадцать седьмого января.

— Однако! Я ожидал их не ранее марта.

— Вы читайте-читайте, там за еще одно дело награды.

— Какое дело?

— Спасение «Боярина».

Лицо Старка неуловимо изменилось, и он сразу перешел к концу.

— Капитану первого ранга  Матусевичу — орден святой Анны…, лейтенанту Балку второму — орден святого Георгия четвертой степени, лейтенанту великому князю Романову орден святого Станислава с мечами и бантом третьего класса… — довольно щедро, для той реляции, что мы составили.

— Алексею Михайловичу, еще за бой на «Полтаве» клюкву* на кортик, и по совокупности заслуг чин капитана второго ранга за отличие.

————————-

*Клюква. – Жаргонное название первой боевой награды офицера, ордена святой Анны четвертой степени. Носилась на темляке палаша или кортика.

— Это невозможно!

— Еще как возможно, ваше превосходительство!

— Но реляции…

— Как выяснилось, любезнейший Оскар Викторович, теперь имеют значение не только реляции, но и газетные публикации. Простите за каламбур!

— Простите, не понимаю.

— Я сам не очень понимаю, но мне тут друзья приватно сообщили следующее: некий журналист Ножин отправил в столичные газеты статью, в коей в красках живописал геройство нашего великого князя и … скажем так, скудоумие высшего командования, сиречь нас с вами. Каково?

— Но как подобные вещи пропустили в печать?

— Хитер собака! Как разъяснили мне друзья, цензоры увидели, что члена императорской фамилии превозносят, то читать до конца и не стали. А теперь в полном недоумении находятся, ведь не запретишь. Так что наш Алексей Михайлович в петербургских салонах теперь весьма популярен. Как же, герой! Кстати, а вы не знаете кто этот Ножин?

— Не имею ни малейшего представления.

— Ну, ничего сыщем. У нас теперь, слава богу, и жандармы свои имеются, найдут!

— Говорил я вам, ваше высокопревосходительство, — удрученно проговорил Старк, — не надобно великого князя на «Боярина» назначать…

— А ведь он теперь на крейсере самый старший в чине… — сообразил наместник, — и в правду неладно получилось.

Пока их превосходительства раздумали над кознями неведомого журналиста, наш герой осматривал японский брандер, выкинувшийся на берег минувшей ночью. Судьба его недавно вновь описала невероятный кульбит и вернула из порта на боевой корабль. Ну, или почти вернула, ибо крейсер «Боярин», к которому он был прикомандирован, был сильно поврежден. Разумеется, будь свободен док починка его не заняла бы много времени, но, увы, в нем стояла поврежденная во время вероломной атаки японцев «Паллада». Чинили ее не шатко не валко, так что док обещал освободиться не ранее чем через пару месяцев. Пока же многомудрое начальство рассудило за благо снять с поврежденного крейсера орудия для устройства, так называемой, кинжальной батареи. Будь у «Боярина» командир он, возможно, сумел бы отстоять свой корабль, но невезучий крейсер находился в совершенно невероятном для Российского Императорского флота состоянии. Командир его бывший капитан второго ранга Сарычев был осужден по делу: «о преждевременном оставлении судна едва не приведшим к его гибели». Суд довольно сурово обошелся с ним, приговорив к расстрелянию, замененному по военному времени разжалованию в нижние чины. Подобная строгость произвела в офицерском сообществе небывалый резонанс, и охотников возглавить оставшийся без командира корабль не находилась. Возможно, полагали его проклятым. Назначенный из Петербурга новый старший офицер лейтенант Семенов еще не прибыл, и должность его исправлял минный офицер лейтенант Никитин. Алеша же, получил под свою команду артиллеристов и четыре снятых с крейсера 120мм пушки, из которых и была составлена «кинжальная» батарея. Именно ее орудия сыграли главную роль в отражении японской атаки, и теперь хотел посмотреть на дело своих рук.

Брандер представлял  собой обычный пароход груженый балластом. Если бы японцам удалось затопить его на проходе, русская эскадра была бы совершенно заперта на внутреннем рейде. Однако правильно организованная оборона из превращенного в непотопляемый форт «Ретвизана», береговых батарей, канонерок и миноносцев, не оставила противнику не единого шанса. До брандера великого князя и десяток вооруженных матросов доставил моторный катер с «Боярина» называемого по артурской традиции «Боярчиком». Поднявшись на борт, Алеша приступил к осмотру повреждений, а его матросы рассыпались по судну в надежде найти что-нибудь интересное. Как ни странно урон понесенный брандером от артиллерийского огня был крайне не велик. Русские снаряды оставили в его бортах аккуратные отверстия, по размерам которых было нетрудно определить автора попаданий. Чуть побольше от шестидюймовок «Ретвизана», чуть поменьше от пушек снятых с «Боярина», одно самое большое, несомненно, принадлежало десятидюймовкам «Электрического Утеса». Общим у них было одно – совершенно ничтожное воздействие на вражеский пароход. Но если в отношении береговых орудий стрелявших практическими* снарядами это было понятно, то слабость морской артиллерии вызывало недоумение. Осмотрев все найденные им повреждения и некоторые из них зарисовав, лейтенант приказал своим архаровцам собираться. Те как по команде потащили неизвестно где найденные на вражеском корабле имущество: посуду, постельные принадлежности, фонари, стальные перлини и бог знает что еще.

———————-

*Практические – то есть учебные снаряды. По воспоминаниям участников обороны в первых боях огонь велся именно такими боеприпасами.

— Вашбродь, а давайте пушку снимем, — обратился к Алеше один из подчиненных.

— Что за пушку, — заинтересовался тот.

— Да вот же, — показал матрос на стоявшее на мостике автоматическое орудие   Норденфельда. – Давайте снимем, да на «Боярчика» поставим.

Пройти мимо такой диковины ни один нормальный артиллерист не смог бы, и лейтенант тут же согласился. Матросы бросили таскать свою добычу и все вместе навалились на диковинную пушку. Быстро открутив гайки с анкеров, крепящих тумбу орудия к палубе, они сняли и поволокли свою добычу к катеру. Наконец все было погружено и можно было отчаливать, но внимательный Алеша обнаружил отсутствие одного из подчиненных.

— А где Никодимов?

— Где-то тут был… да вот же он!

— Вашбродь, — обратился к офицеру, пропавший было матрос, — так что, там японец в трюме!

— Живой?

— Ага, так точно, живой еще. Офицер ихний.

— Тогда тащите его сюда, смотри, если и впрямь офицер представлю к кресту!

— Рад стараться! Как будет угодно вашему императорскому высочеству!

— Да я-то тут при чем, — поморщился не любивший официального титулования лейтенант, — так в статусе знака отличия военного ордена написано: взял в плен офицера – достоин креста. А ты его считай что в плен взял, так что если не получишь креста, можешь даже в суд обратиться.

Матросы, возможно впервые в жизни услышавшие, что закон выше воли начальства недоверчиво переглянулись и кинулись за японцем. Не прошло и нескольких минут, как они вернулись, таща на себе раненого находящегося в бессознательном состоянии. Как только его переправили на борт, мотор катера заурчал и тот шустро побежал на внутренний рейд, к родному крейсеру.

— Доброе утро, Алексей Михайлович, — поприветствовал великого князя лейтенант Никитин с борта «Боярина», — я смотрю удачно сходили?

— Более чем, Дмитрий Васильевич, — довольно отвечал ему Алеша, — и японца нашли и пушку сняли, и матросы наши всяким барахлом разжились. Я боялся, что они мне катер потопят.

— Японца?

— Да, раненого. Надо бы ему помощь оказать, да в госпиталь отправить.

— Ну, за этим дело не станет.

— Что с «Паллады» слышно? – обратился великий князь к минеру, когда закончилась выгрузка.

— Да все по прежнему, — пожал плечами лейтенант, — крейсер в доке, Сарнавский в печали, господа офицеры по кабакам, а до ремонта никому и дела нет.

— Безобразие!

— Что поделаешь, плетью обуха не перешибёшь, — философски заметил Никитин.

— Это, смотря какой, — не согласился с ним Алеша.

— Как прошла ночь? – попытался перевести разговор на другую тему минер.

— Сами, небось, слышали нашу стрельбу.

— Спать хотите?

— Если честно, — сделал мечтательное лицо великий князь, — ужасно!

— Так и отправляйтесь, на батарее днем Берг и один справится.

Однако отправится спать, Алеше не судилось. К борту крейсера подошел «Силач» и стоящий на мостике Балк дурашливо проорал в его сторону:

— Здравия желаю вашему высокоблагородию!

— Что за шутки, Сережа? — удивился коротко сошедшийся с командиром буксира после их последней авантюры великий князь.

— Никаких шуток, моншер, — усмехнулся в бороду гигант, — только что объявили высочайшее повеление. Вся эскадра гудит обсуждая награды, только вы ничего не знаете.

— Награды?

— Точно так, дружище. Государь наш за сражение 27 января щедр был неимоверно. Особенно «Полтаве» досталось, а вы, ваше императорское, как раз там и были и даже, кажется, в кого-то попали, а злые языки говорят, кого-то браунингом пугали. Так что с вас причитается! Кстати с меня тоже.

— За бой с японцами?

— Берите выше, за спасение «Боярина». Прошу любить и жаловать, я теперь георгиевский кавалер, а вы моншер, помимо второго ранга еще клюкву и Станислава с мечами. Не вижу повода не выпить!

Услышав о наградах, стоящий рядом Никитин заметно помрачнел. Балк, обратив внимание на его состояние, посочувствовал.

— Не журитесь, Дмитрий Васильевич, будут кресты и на вашу долю!

— Ваши бы слова, да богу в уши, Сергей Захарович, а то мне иногда кажется что мы до конца войны в ремонте простоим.

— Что, «Паллада» в док не пускает, – правильно все понял Балк, — послушайте, может вам кессон сделать?

— Кессон?

— Ну, а что «Боевого» давеча чуть не разрезало другим миноносцем, слава богу, успел к «Полтаве» подойти, так там помощь оказали. Ничего, кессон уже сделали – чинят. С Греве вы, полагаю, о материалах договоритесь, попросите по старой дружбе мастеровых у Успенского, да и сделаете. А я вам воду откачаю.

— А ведь мысль, право, недурна, — воскликнул с воодушевлением Никитин, но тут же сник, — только качество будет соответствующее. А для нас обводы важны.

— Как знаете, господа. Так что, гуляем? Учтите Алексей Михайлович, отказа я не приму!

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Алеша, — ну коли выхода никакого нет, то гуляем.

— В Ласточке?

— Может лучше у меня, — поморщился великий князь, — заодно офицеров с «Боярина» пригласим.

— Возражений нет! Командуйте своим камер-лакеям, чтобы готовились к пирушке.

Вечером в доме великого князя был накрыт великолепный стол. Федор Михайлович превзошел самого себя, и запах от приготовленных им блюд сводил с ума. Прохор, Семен и Ванька в дворцовых ливреях играли роль официантов, а Архипыч занял боевую позицию у ледника приготовившись подавать напитки. Алеша пригласил всех свободных от вахты офицеров «Боярина», но прийти смогли только три мичмана и младший судовой механик Орлов. Остальные были заняты службой. Никитин не без иронии ответил на приглашение, что отпустить старшего офицера на берег может только командир, а вот командира то у них и нет, Балк в свою очередь захватил с собой уже знакомых ему мичмана Якубовского и доктора Августовского. Так что компания подобралась, может и небольшая, но душевная.

— Ну что, господа, — взял слово первым командир «Силача», — давайте поздравим нашего гостеприимного хозяина с первой боевой наградой и со следующим чином. Дай бог, как говорится, не последний раз!

 Все присутствующие встали, подняв в руках бокалы с шампанским и только у самого Балка в фужере была водка. Растроганный Алеша тепло поблагодарил всех собравшихся, после чего все дружно выпили.

— Чудесное Клико, — проговорил доктор, смакуя вино, — право не думал что в нашей дыре можно достать такое.

— Старые запасы, Николай Иосифович, — улыбнулся великий князь, — сам я не большой любитель возлияний, но для гостей небольшой погребок есть.

— И правильно делаете, молодой человек, — похвалил его доктор, — умеренность самый короткий путь к здоровью и долголетию. Кстати, а у нас для вас презент есть!

— Презент?

— Ну, да, так сказать от экипажа «Силача» на память о знакомстве! Благоволите принять.

С этими словами Августовский протянул Алеше небольшую сделанную в китайском стиле шкатулку. Тот с благодарностью принял ее, и хотел было отдать Прохору, но доктор остановил его.

— А открыть? Просим Алексей Михайлович!

Раскрыв шкатулку, великий князь посмотрел в нее с некоторым недоумением. В отделанном ярко-красным шелком коробке блестя воронением, лежал аккуратный бельгийский браунинг. На одной из щечек рукояти была выгравирована дарственная надпись: «ВК Алексею Михайловичу в память о спасении крейсера «Боярин» на долгую память». Увидев, что именно подарено Алеше присутствующие разразились довольным смехом и потребовали еще шампанского, каковое было немедленно разлито.

 Воздав должное кулинарным талантам Федора Михайловича, гости пришли в благодушное настроение.

— Право, господа, — мечтательно проговорил штурман крейсера мичман Безкровный, — здесь не хватает только дам!

— Чудесная мысль, — поддержал его слова Якубовский, — но, полагаю, это досадное недоразумение легко можно исправить. Заведение мамаши Фуань совсем недалеко, ведь так?

— Давайте я лучше расскажу вам, молодые люди, — благодушно заявил на это доктор, — о профилактике венерических заболеваний. Ей богу от этого будет больше пользы.

— Ах, Николай Иосифович, — вздохнул Якубовский, — вы, как всякий доктор – циник, и совершенно лишены чувства прекрасного!

— Поверьте дорогой мой Александр Антонович, в твердом шанкре ничего прекрасного нет!

— Фу, как вам не совестно говорить такие вещи за столом!

В этот момент внимание присутствующих привлекла Кейко, грациозно проскользнувшая в столовую и с поклоном предложившая присутствующим чай.

— О, я вижу уважаемому хозяину дома нет никакой надобности посещать мамашу Фуань, — засмеялся Балк, — посмотрите какой дивный цветок украшает эту оранжерею!

— Прекрати Сергей Захарович, — немного смутился Алеша, — эта милая девушка всего лишь служанка.

— Да я вижу, что не дворник! – под всеобщий смех отвечал тот ему.

— Не смущайтесь Алексей Михайлович, — усмехнулся Августовский, — вам все равно никто не поверит. Даже зная вашу непревзойденную скромность. Точнее благодаря ей.

— А чай не дурен, — пробасил Балк, попробовав принесенное девушкой угощение, — ей богу не хуже водки. Право, если у хозяина нет на эту красавицу видов, то я на ней женюсь! Может, пить брошу.

Заявление командира «Силача» было встречено всеобщим смехом, но еще больший смех вызвала реакция китаянки. Лукаво улыбнувшись, она сделала шаг за спину великого князя и, прыснув от смеха, выпалила:

— Моя Ареса рюбить!

Сказав это, девушка выбежала вон, оставив Алешу красным от смущения, а его гостей донельзя довольными.

Вечер, не смотря на отсутствие дам, прошел очень весело и непринужденно. Еще раз поздравив виновников торжества гости разошлись, причем если Балк и Августовский, отправились на корабль, то молодые офицеры решили таки навестить заведение неподалеку. Новоиспеченный капитан второго ранга, проводив гостей, направился к себе и сев на кресло прикрыл глаза. Слова Кейко до крайности смутили его, но вместе с тем были невообразимо приятны. Выпитое вино немного будоражило кровь, и он даже не сразу сообразил, что это были первые слышанные им слова, сказанные миниатюрной китаянкой по-русски. Рядом послышался какой-то шорох и Алеша открыл глаза. Рядом с ним стояла Кейко с немного странным выражением на лице. Он хотел было что-то спросить у нее, но девушка решительно приложила к его губам палец, не дав сказать ни слова. Затем она задула свечу и комната погрузилась в темноту.

Проснувшись поутру, он долго не мог понять, не приснился ли ему вчерашний день. Награждение, производство в следующий чин, гости и … Кейко. Встав, Алеша с удовольствием умылся, затем Прохор побрил его. Съев под ворчание Архипыча завтрак он попросил чаю. Кейко с всегдашней бесстрастной улыбкой подала ему ароматный напиток и поклонилась. Великий князь еще раз усомнился в реальности вчерашнего дня, но новенькие эполеты на мундире красноречиво намекали, что это не сон. Впрочем, долго раздумывать было некогда, капитана второго ранга Романова ждала служба.

 

22
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
7 Цепочка комментария
15 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
0 Авторы комментариев
СЕЖBullanzarst.matrosBarkun Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
anzar

Превосходно! Остаеться потом

Превосходно! Остаеться потом и русские снаряды улучшить…

Не менее интересная (чем битва снарядов) думаю будет "битва дам" -русская против китаенкой? японкой.

Bull

Японка победит — менталитет

Японка победит — менталитет шибко разный. У японки мужчина господин и причем всегда. У русской зачастую эго выше здравого смысла. Ну а если твое слово для твоей женщины не закон — это не твоя женщина.

Barkun

Соглашусь. Институтка и

Соглашусь. Институтка и Великий Князь — не комильфо. Хотя, с инородкой ещё интереснее (Но и Одесская линия и Кейко — инородки, как не крути. За "естественных обывателей" слог не катит, хотя, что у них там по пасспорту…). Строго говоря, даже моргонатическую линию Автор убил в этом эпизоде. Так что — Кейко только повесить. Ну, может умрёт закрыв грудью его Алёшесть, но тут спорно. Ждём развития сюжета.

И какая собака в служебный портфель лазит??? А это — важно. Таки враг внутренний или внешний?

 

Bull

Успокойтесь — в портфель

Успокойтесь — в портфель лазил любопытный Ванька, чем чуть не спалил Кейко. Она просто не успела, но Ваньку видела. По сути ей и не надо в бумаги соваться — она слушает. Ведь понимать и говорить на неродном языке весьма разные вещи. Ах да, почему не успела, хоть и ненадо. Уж такова женская натура — неудовлетворенное любопытство хуже смерти. А Ваньку собственно не бумаги интересовали, а замок. Ну как не попробовать им понипулировать пока хозяин спит. Открыть смог и напугался — оставил все как есть и смылся. А приходил видимо чаю принес, а князь уже спит.

 

Во насочинял, как у себя в АИ. Ну да поразмышлять то наверное можно. А тут просто размышления вслух.

W_Scharapow

Она же еврейка… а Кейко…
Она же еврейка… а Кейко… вролне иожет оказаться кореянкой…

Bull

Мдааааааааааааааааааа,

Мдааааааааааааааааааа, уважаемый коллега st.matros, просто здорово — со знанием дела и довольно правдоподобно. Особо порадовал литературный русский — очень уж он в последнее время редок. +++++++++++++++++++yes

Андрей

Уважаемый коллега, а нет ли у

Уважаемый коллега, а нет ли у Вас случайно… последней версии "Василиска" в том же ворде? Если вдруг — есть, буду чрезвычайно благодарен за пересылку — закачаю в свою читалку и внимательно поизучаю на сон грядущий:)))))

NF

++++++++++

++++++++++

GromoBoy

Скромно надеюсь, что, после

Скромно надеюсь, что, после завершения Труда, Его можно будет получить единым текстом… smiley

Стволяр

Вам, коллега, весьма хорошо

Вам, коллега, весьма хорошо дается то, что я пока не осилил — а именно правдоподобно выстроенные и не режущие глаз диалоги героев. Да и повествование в целом вырисовывается занимательное.

С уважением. Стволяр.

СЕЖ

++++

++++

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить