Василий Панфилов (Маленький Диванный Тигр). Книга 2. Великая Депрессия 2. Полёт нормальный… Скачать

9
1

Продолжение романа Великая Депрессия. К сожаление в варианте бесплатного скачивания этой книги я не нашёл. Так что если вы хотите ознакомиться с этим произведением вам придётся его скачивать за деньги. Правда стоимость совсем небольшая так что уверен это многие сделают.

Василий Панфилов (Маленький Диванный Тигр). Книга 2. Великая Депрессия 2. Полёт нормальный... Скачать

Аннотация:

Герой выжил и преуспел, вырвав миллионы у судьбы. Но жить, зная о приближении Второй Мировой и не пытаясь ничего сделать… слишком подло. Большая Игра анонимного Игрока со Сталиным и Штрассером началась. Бабочки Бредбери хрустят под ботинками, будущее никогда не станет прежним! От успехов захватывает дух, но малейшая неудача может обернуться катастрофой всему миру. А пока… пять минут, полёт нормальный!

Читать онлайн на сайте «Целлюлоза».

Содержание:

Ознакомительный фрагмент:

 

Пролог

Приём, устроенный деканом Эвансом в стенах университета в начале октября, собрал экономистов со всего Восточного побережья. Биржевые игроки, известные больше в научных кругах академические специалисты, банкиры.

В орбите светил студенческие компании, жадно внимающие информации из первых уст. Не только (и даже не столько) студенты-экономисты, но прежде всего молодые люди из хороших семей. Будущие экономисты, юристы, политики…

… и мелкие финансовые спекулянты, правдами и неправдами пробравшиеся на приём.

Спекулянты в большинстве своём откровенно угодливы, готовы прогнуться перед каждым из присутствующих здесь по праву. Некоторые пытаются вести себя с нарочитым достоинством, но мало у кого получается.

— Пан Грициан Таврический , — мелькает в голове при виде очередного ряженого, пытающегося навязать своё общество Дэну Раппопорту. Интересная смесь плебейства, самомнения, нездоровой наглости и готовности быстро смыться, поджав хвост.

Наконец приятелю удаётся втолковать персонажу, что к сильным мира сего он не имеет никакого отношения, и пан атаман удаляется.

Подхожу, откровенно скаля зубы, на что Дэн только вздыхает укоризненно. Выглядит он на редкость представительно и важно, сроду не скажешь, что всех накоплений у него меньше пятисот долларов.

— Второй?

— Третий, — обиженно отвечает Раппопорт, но почти тут же ухмыляется, — ничего… я про этих проходимцев фельетон напишу.

— Всё к лучшему, — соглашаюсь с ним, ища глазами знакомые лица. Батюшки… а ведь почти всех знаю, да не заочно, а был представлен! Вот что значит попасть в старейшее студенческое братство США и тусануть разок с братьями на летних каникулах.

— Я только что с интересным человеком познакомился… да вот и он!

— Аркадий Постникофф, — зачем-то коверкая фамилию, представляется Аркадий Валерьевич, протягивая влажную ладонь.

Большая ошибка, нормальные люди выговаривают имя и фамилию, не пытаясь коверкать их, подстраиваясь под язык хозяев. Другое дело, можно (скорее даже рекомендуется) предложить альтернативный вариант имени, пусть даже прозвище. Но коверкать? Очень необдуманно…

— Эрик Ларсен, — невозмутимо пожимаю руку. Несколько ничего незначащих фраз, формальное знакомство состоялось и бывший компаньон удалился в закат.

— Ты чего? — Удивился Дэн, глядя на мои действия.

— Так, — отвечаю неопределённо, протирая руку платком, на который щедро плеснул коньяка, — неприятный тип.

— Эрик… — Раппопорт укоризненно качает головой, — я понимаю, что ты не любишь ни русских, ни коммунистов, но это уж чересчур! Мистер Постникофф никакой не коммунист и я даже сомневаюсь, что он русский. Больше похож на потомка выкреста из российских евреев.

С трудом давлю истеричный смешок, продолжая протирать руки. Не брезгливость… просто дрожат.

— Ещё хуже, — отвечаю брезгливо, — вся кремлёвская верхушка из таких.

— Опять ты за свои байки, — вздохнул Раппопорт, — евреев там почти нет… А, ладно, что с тобой спорить!

— Не связывался бы ты с ним, Дэн, — прячу платок в карман, — комми он или ещё кто, а человек гнилой, это я тебе отвечаю. Знаешь мою биографию? Хрен бы я выжил без хорошего чутья на людей!

— Настолько плохо? — Задумчиво интересуется приятель.

— Интуиция в голос орёт!

— Буду иметь в виду, — кивает Раппопорт, — хм… а мне показался приличным человеком. Ну да спорить не буду, при дальнейших контактах поостерегусь.

 

Не думаю, что Аркадий Валерьевич узнал вечно сутулого и вялого Сушкова в Эрике Ларсене, очень уж разные типажи. Нарочито разные, я бы сказал. Но всё равно страшно… хотя скорее опасливо и неприятно.

Людям свойственно показывать посторонним парадную сторону свое натуры, а Я-Сушков показал себя человеком ведомым, не слишком решительным и слегка трусоватым. Продемонстрировав при попадании всплеск адаптивности, быстро отошёл в сторонку.

Отошёл от того, что не связывал своё будущее с неприятными людьми… но кто об этом знает? Иногда выгодней показать, что не достоин какой-то компании. Это они слишком для тебя крутые, а не ты пренебрегаешь их безусловно высоким обществом.

Аркадий Валерьевич свято уверен в своей избранности. До идеи мессианства далеко, но засевшее в подкорке убеждение, что ему можно больше, чем остальным, встречается едва ли не у каждого российского чиновника. А Постников яркий представитель не лучшей его части.

Идеи элитарности, избранности… и твёрдая уверенность, что большая часть населения недостойна чего бы то ни было. Иначе жить неуютно. Одно дело брать своё у недостойного быдла и совсем другое — у таких же людей, как ты сам.

Отсюда проистекает недооценка, а часто и отсутствие элементарного понимания людей, не вписывающихся в привычное чиновники-силовики-бизнесмены-бандиты.

Я-Сушков для Постникова априори второсортен, сопоставить с Эриком Ларсеном не получится. Но…

— Паровозы нужно давить, пока они чайники. Связаться с Родригесом? Или тот чернокожий громила? А, кто на связи окажется! Тот случай, когда не стоит затягивать решение возможной проблемы!

 

вернуться к меню ↑

   Первая глава

— Команч, вот ты где! Так и знал, что найду тебя в бойцовском зале! — Разувшись, Давид Андерсон прошёл по матам и остановился метра за полтора от меня, замахав ладонью у лица, — Фу! Потом как воняет… слышал о Заке?

— Что он опять учудил? — Заинтересовался я, остановив тренировку, — в смысле, что он учудил, и как это прошло мимо меня?

Видя, что президент не собирается секретничать, борцы подтянулись поближе, рассевшись на полу.

— Растёт! — Хохотнул негромко Андерсон, кивнув парням, — уже самостоятельно в приключения влипает! Чёрт его занёс вечером в городской парк, да нетрезвого…

— Это вчера, что ли? Он вроде сказал, что постоит у дома, проветрится… я ждать не стал, а утром рано убежал на тренировку.

— Ага, допроветривался до парка. Грабителям Зак показался хорошей добычей, Одуванчик-то…

Унизительная кличка Сопля, данная при вступлении в братство, как-то не прижилась — случай не частый, остальные братья остались при своих. А вот Одуванчиком, с моей подачи, его стали звать даже родственники.

— Погоди… — влезает Ливски, вытерев потное лицо полами новенького, не обмятого ещё кимоно, — это не он верхом… слышал я что-то краем уха, но очень уж на враки похоже. Не томи, давай!

— Он! — Давид в восторге хлопнул себя по бедру, — пистолет с собой был, так что от грабителей отбился. Вот после этого всё только началось…

Андерсон сделал театральную паузу, весело прикусив губу и обведя братьев взглядом.

— Ну! — Не выдерживаю я.

— Одуванчик сам грабителя ограбил… погоди-погоди, это не всё! Мелочёвка всякая — деньжат немного, ножик, женский парик и фляжка с бурбоном. Вот с этого бурбона и пошло… то ли на старые дрожжи легло, то ли заряженная выпивка, не знаю. Хлебнул наш Одуванчик трофейного пойла и понесло его, викинга мелкого. И…

Снова драматическая пауза…

— Коня угнал! Коп поссать в кусты отошёл, а Одуванчик в седло-то и вскочил, да в парике!

Сгибаюсь от смеха, представляя картину.

— Вот-вот, — скалит зубы Давид, — коп тоже от смеха разогнуться не смог! Говорит, что орал наш Одуванчик что-то про Одина и Вальхаллу, но больше был похож на леди Годиву ! Сказал, что за такое зрелище даже выговора не жалко — самое то, чтобы в старости вспоминать и ржать, внуков пугаючи!

— Самому не стыдно то? — Укоризненно поинтересовался лейтенант, — у копа коня угнали! Расскажи кому, так ведь сразу и не поверят в такое позорище… Чего хихикаешь, как дебил?! Выговор тебе смешно?

— Джо… лейтенант! — Вскочив со стула, вытянулся полицейский, — ну цирк же! Натуральный цирк! Я себе чуть ботинки со смеху не обоссал, когда этот…

— … да ладно!? — Лейтенант в восторге хлопнул мощной ладонью по столу, — вот так-таки полуголый, в парике?

— Ну! — Коп скалил зубы, наслаждаясь вниманьем сослуживцев, — вам такое только представить ржачно, а мне-то каково?!

— Взяли угонщика, — ворвался в участок молоденький офицер, — пьян — ну в дымину! Стоять толком не может, мычит только про братство… Фи Бета… чего-то там, не расслышал.

— Кхе! — Лейтенант чуть не подавился, — любит тебя Бог, Алан! Считай, к выговору от капитана премия от братства в вдогонку придёт. Братство… парни, разместите его там в камере поудобней, да позвоните в… в двадцать восьмой, их клиент.

— Он что… — начал Треверс.

— Да! — В полном восторге взвыл тихонечко Давид, — пиджак с рубашкой скинул, чтобы на викинга быть похожим. А с его сложением, да в парике…

— Годива как есть, — восторженно сказал Джок, кусая костяшки кулака, чтобы не засмеяться в голос, — ох… Выйдет наружу история?

— Вышла уже, — хмыкнул Давид, — в вечерних газетах напечатают. Так что Зак теперь знаменитость!

Андерсон ничуть не расстроен, членам братства во времена студенческой жизни положено чудить. Да и чудачество забавное, абсолютно безобидное. Ну смешно… так ведь пьяный от грабителя отбился, Одуванчику этот случай не в укор!

Скорее жирный такой плюсик — если человек даже в пьяном состоянии способен ограбить грабителя и угнать полицейскую лошадь, то человек это стоящий!

— Викинг, — припечатал гулко один из борцов, отхохотавшись, — даром что мелкий да тощий. Эрик, тащи его на тренировки, мы из него человека сделаем! Главное, что дух бойцовский у парня, остальное пустяки. Великим борцом ему может и не быть, но это не главное.

***

— Рождество в Дании проведу, — сообщаю стоящему в дверях Заку, собирая вещи.

— Не рано ли собрался? — Приподнял бровь приятель, — ещё две недели почти до рождественских каникул.

— Ох… — разгибаюсь с трудом, вчера перестарался с бросковой техникой — всем покажи, да с каждым поработай индивидуально… — решил чуть загодя, родственники подсказали пару интересных возможностей по налогам. Процентов на десять можно будет сократить налоговое бремя, а если выгорит, то и на все двадцать.

— А зачёты с экзаменами как же?

— Сдал, — затягиваю ремни на чемодане, — я ж тебе говорил ещё на той неделе! Опять мимо ушей пропустил? С преподами договориться несложно. Учусь нормально, в легкоатлетической команде состою, братство опять же.

— Скучно без тебя будет, — протянул Зак просительно.

— Не… — мотаю головой отрицательно, — не выйдет! Поездка деловая, а если время свободное останется, то всё оно на родню и уйдёт. Десятки родственников, большинство из которых в жизни не видел. Визиты, знакомства…

— Да ну, — Зак передёрнул плечами, глянув сочувственно, — сразу перехотелось.

— Моя родня всё ж попроще, — понял я его, — не такие крупные хищники, как твои. Мелкое дворянство да фригольдеры в основном. На нашем семейном древе самый крупный хищник — я!

***

Копенгаген встретил моросящим дождём, неизменным в любое время года. Летом дожди тёплые, да солнце выглядывает почаще. Зимой холодные, вперемешку со снежной крупой из-под низких туч. И почти неизменный ледяной ветер, секущий лицо, куда бы ты не повернулся.

Ничего общего с открытками, изображающими идиллическую Данию, укутанную снегом и неуловимым духом всеобщего довольства.

 

— … лучший в классе, — гордо повествовал Олав, шествуя рядом, — ну… почти. Свен лучше учится, но он только на памяти выезжает. Даже учителя говорят, что память у него как у лошади — помнит всё, что было. Но у него и интеллект как у лошади! Умной, правда.

— Главное не запомнить, а понять, — соглашаюсь с ним, перехватывая саквояж поудобней, — хотя и память не лишняя. В школе-то ругаться не будут, что прогуливаешь?

— Неа! Я отпросился, — расплылся в улыбке племянник, — ты как, сперва к нам, а потом в гостиницу?

— На денёк у вас остановлюсь, не против?

— Что ты! Хоть навсегда! Даже если не вспоминать о деньгах за учёбу, с тобой интересно.

Улыбаюсь едва заметно, Олав искренен и это льстит… немного.

— … дядька мой, — как бы невзначай сообщает подросток таксисту, помогая загружать багаж, — двоюродный.

Немолодой мужчина с роскошными усами по моде начала века безразлично угукал, закидывая чемодан.

— В Амазонии жил, миллионер! — Не отставал Олав. Добившись интереса таксиста, надулся от важности жабой и успокоился наконец, усевшись со мной на заднем сидении.

 

Пахнущая ветчиной и сдобой, Тильда обняла меня до хруста в рёбрах.

— Спасибо, Эрик! За всё спасибо.

— Мы родня, — роняю веско, стараясь скрыть неловкость.

Петер пока на работе, кроме Олава и Тильды, дома только малышка Марта, прячущаяся за материной юбкой.

— Сейчас в гостиной накрою, — захлопотала было женщина.

— Не вздумай! — Возмущаюсь шумно, — Придут когда все, тогда и накрывать будешь.

— Положено ведь так, — видно, что ей неловко — мнётся, теребя руками запачканный мукой фартук.

— Кем положено, пусть тот и возьмёт! У меня, может, с детства самые светлые воспоминания, как мать на кухне хлопочет, а я при ней.

— Ох, — Стараясь скрыть выступившие слёзы, Тильда отвернулась и захлопотала, готовя выпечку. Время от времени она присаживалась с нами, откусывала кусок ватрушки и запивала кофе, улыбаясь важным рассказам старшего сына и проказам младшей дочери.

Наконец, малышка осмелела и подошла потихонечку, показав самодельную, вырезанную из дерева куклу.

— Зельда, — представила она игрушку.

— Очень приятно, Эрик, — серьёзно здороваюсь с куклой. Девочка заулыбалась, и через несколько минут я уже знал имена её подружек, кличку царапучего (но такого красивого и пушистого!) соседского кота и подробности похода в цирк. Два раза была, не шутка! Море впечатления!

 

… — не отрывайся от корней! — Настойчиво говорила Магда, слегка наклонившись над столом вперёд, — один Бог знает, приживёшься ли ты в Америке или нет, а Данию забывать не след.

— Не собираюсь забывать, тётя Магда, — отвечаю мягко — помню, что она готова была взять не-меня-Эрика на воспитание, не считаясь с затратами на поиск и перевозку через океан. Удовольствие очень дорогое, а при наличии собственных детей и не такого уж близкого родства (Эрик-настоящий четвероюродный племянник) такой поступок много говорит о порядочности женщины.

Если бы не чёртов кризис, затронувший всю Европу, она бы и Олаву помогла выучиться, но тут уж как сложилось. Своих пока еле тянут, не знаю, как с помощью подступиться.

— Деньги вкладывать в родную страну, это конечно здорово, но нужно больше личного участия, — мягко напирала тётушка, помянув недавний вклад в датскую экономику, — ты вырос за пределами страны, учишься теперь в университете Нью-Йорка. Случись чего, кто тебе поможет? Братство? Это конечно здорово, но если есть возможность опереться ещё и на землячество, то разве стоит упускать этот шанс?

— Тётушка, я регулярно жертвую деньги датской общине Нью…

— Не деньги ты должен жертвовать, а время! — Стукнула женщина по столику пухлой ладошкой. Официантка подошла на шум и я воспользовался оказией.

— Ещё чашечку вашего восхитительного кофе и булочек, Юна.

Девушка, заметно зардевшись, кивнула и унеслась прочь, покачивая крутыми тяжёлыми бёдрами. Интрижка, да… но кофе и правда отменный, да и выпечка даже для Дании на диво хороша. И девушка хорошая не меркантильная… не слишком меркантильная, подарки принимает с радостью, но и не выпрашивает.

— Нет времени, тётушка, — вздыхаю почти искренне, — учёба, спорт, бизнес наконец. Могу разве что заглянуть раз в неделю, да землякам время от времени помогать.

Получив вежливую отповедь, Магда глянула на меня иронично, склонив голову набок.

— Вроде бы умный… но не всегда. Если подумать, — выделяет она голосом, — то можно получить поддержку общины и без денежных вложений, да и времени потребуется немного. В нужное время и в нужном месте… твоя помощь датской общине Нью-Йорка безусловно хороша и не след её бросать. Но это известность в одной общине, и благодарность одной общины. Случись что, ты сможешь рассчитывать в полной мере только на их поддержку. А для датчан Западного побережья ты останешься почти чужим.

— Есть идея?

— В нужное время в нужном месте, — повторила она и обвела рукой вокруг, — Эрик, мы в Дании! Чтобы стать своим для всех датчан, ты должен сделать так, чтобы тебя признали прежде всего в Копенгагене! Если есть свободные средства, то стоит организовать несколько фондов. Скажем — для обучения в Дании тех датчан, которые выросли за её пределами.

— Тётушка, ты гений! — Говорю совершенно искренне, целуя пахнущую сдобой руку, — ведь на самой поверхности, а не сообразил!

— А если потратить немного времени, — разрумянившаяся от похвалы Магда делает паузу, — готов потратить время?

— Готов, тётушка.

— Эрик, — в голосе смешинки, — ты же спортсмен, и говорят, не из последних! Так почему же ты выступаешь за университет Нью-Йорка, но не за родную Данию? Выиграй здесь несколько соревнований, ну или хотя бы займи призовые места, и тебя будут знать датские общины во всём мире!

— Тётушка, я тебя обожаю!

В восторге вскочив со стула, хватаю Магду за бока и легко поднимаю вверх, кружа по кафе. Посетители улыбаются, хотя такое поведение несколько выходит за привычные для скандинавов рамки. Но мне можно, я вроде как немного экзот — датчанин, выросший в Амазонии.

В самом деле, почему такое очевидное решение прошло мимо?! Соревнования любого формата дело привычное для меня: подростком занимался тайским боксом, выступал за школу как шахматист и легкоатлет. Позже как боксёр, борец, легкоатлет, лыжник… и много всего ещё.

Пусть в большинстве своём соревнования эти отнюдь не высокого уровня, но ведь есть опыт, есть! Знаю принципы организации соревнований, методики тренировок, да и общая тренированность куда как выше среднего!

В двадцать первом веке считался, да и был весьма спортивным, а здесь то… Чуть-чуть до некоторых олимпийских рекордов не дотягиваю, и это притом, что не забываю о боксе и рукопашке, да и к баскетбольной команде присматриваюсь.

Выиграть соревнования серьёзного уровня вот так сходу вряд ли смогу, но сделать громкую заявку… почему бы и нет? Нужно посмотреть, в каком виде спорта Дания провисает, да примерить к себе — потяну ли?

Попасть в сборную страны… пусть не в этом и даже не в следующем году, но ведь реально же! А это уже совсем иная история… Не внезапно разбогатевший нувориш (это в США я член престижного братства, в Дании просто экзот из Амазонии), а человек, имя которого знает каждый датчанин.

Скромно здесь с развлечениями, обычные легкоатлетические соревнования уровня чемпионата провинции могут стать важнейшей темой для местных газет на пару недель. С фотографиями-биографиями чемпионов, измышления журналистов и экспертов о методиках тренировок и шансов на победу… И ведь читают всё это!

— Спасибо, тётушка, — говорю ещё раз, — похоже, ум в нашем роду передаётся по женской линии!

 

вернуться к меню ↑

   Вторая глава

Глянув на стремительно темнеющее небо, заволакивающееся низкими лохматыми тучами, Максим ругнулся. Съёжившись от очередного резкого порыва ветра, накинул капюшон штормовки на голову и решительно повернул катер в сторону близлежащих шхер .

— Практически исход из Египта , — пробормотал он, с трудом удерживаясь на скользких камнях под штормовым ветром. Закрепив катер и перетащив часть вещей в пещерку, знакомую ещё по двадцать первому веку, начал обустраиваться, поставив экран из куска брезента и металлическую походную печку, — спёр что можно и нельзя.

Из Германии пришлось уходить второпях, грязненько. Казалось бы, предусмотрел всё, ан нет…

***

— Нам нужны такие люди как вы, — Обдавая запахом дешёвого табака и алкоголя, уверенно вещал немолодой полковник, занимающий немалый пост в РОВС. Рослый, несколько грузный, с одутловатым лицом, он стоял перед Максимом, слегка раскачиваясь на носках и заложив руки за спину. Маленькие, изрядно заплывшие умные глаза, маслинами блестевшие тщательно выбритом лице, неотрывно следили за собеседником.

Парахин давно уже съехал от Мацевича, но деятели РОВС никак не могли отцепиться от интересного им человека, отловив перед рестораном, где работал попаданец. Не лучшее место для разговора, но Максим оказался очень уж увёртливым.

— Изрядное мастерство в джиу-джитсу и выдающиеся атлетические кондиции делают вас отличным инструктором для наших подразделений. А там кто знает… — растянув тонкие дряблые губы в резиновой улыбке, полковник сделал многозначительную паузу, чуть поиграв лицом, — если покажете себе истинным патриотом, то могу пообещать и офицерское звание.

С истинными патриотами Максим уже сталкивался в заведении Мацевича. Подвыпившие беляки когда вполголоса, а когда и открыто обсуждали диверсии в СССР.

— … тот поезд под Белостоком! Ну, проводница такая… симпатичная чернуля.

— Которую ты после… — собеседник делает характерный жест рукой по горлу.

— Так после же, а не до, — хохотнул рассказчик. Послышались смешки…

— До? Оригинальное у вас мышление, поручик, — голос, впрочем, звучит скорее одобряюще.

— … нет, господа, — пьяненько говорит лысоватый белогвардеец, — чернульками, тем паче комсомольскими, я не увлекаюсь. Я… вот! Коллекция, изволите видеть!

На ладони у лысоватого орден Ленина.

— … снимаю с тех, кого самолично в пекло отправляю. Пять орденков савецких, господа. Пять!

— А я…

Воевать против Родины не хотелось категорически, да и офицерское звание… смешно, право слово! Какого государства?! И сидеть потом с подобными людьми за одним столом? Нет уж!

— Простите, господин полковник, — со всем вежеством ответил Парахин, закрыв дверь служебного входа, — я далёк от политики.

Рабочая смена закончилась, отчаянно хотелось домой, постоять под душем и полежать на диване с газетой.

— Жаль, — с непонятной интонацией сказал белогвардеец, — Неволить не будем — как надумаете, так обращайтесь.

Приподняв чуть потёртую шляпу котелком, мужчина удалился геморройной походкой, широко расставляя ноги и оттопырив зад.

Звериное чутьё уголовника заблажило в голос. Распрощавшись, проводил полковника взглядом и не стал возвращаться на квартиру, затерявшись в трущобах. Через пару часов, оторвавшись от возможной слежки с гарантией, залёг в крохотной сырой квартирке в нищем рабочем квартале.

К полудню следующего дня прикормленный мальчишка принёс новости…

— Легавые крутятся, дядя Макс, — с горящими от возбуждения глазами докладывал рыжеватый пацан, — говорят, зарезали там кого-то, но подробностей пока нет. Политика?! Дядя Макс, вы коминтерновец или бандит?

Судя по глазам мальчишки, не без оснований считавшего Парахина благодетелем (оплатил семье квартирку на год вперёд, учит всяким интересным штуковинам, подкармливает иногда), особой разницы между ними он не видел. Главное — риск, романтика! А воровская или коммунистическая, это уже вторично.

Коминтерн в Германии не жаловали за откровенно просоветскую направленность и изобилие иудеев в руководстве, но идеи коммунизма пользовались немалой популярностью, разве только без интернационализма… и евреев! Да и бандиты… в нищей стране, стремительно катящейся к жесточайшему кризису, гангстерские фильмы из США собирают полные залы. Романтика! И возможный выход из нищеты.

— Бандит я, Ганс, — вздохнул мужчина чуть напоказ, что заметил бы только человек опытный, — в прошлом. Всякое бывало, но отсидел своё и от дел отошёл. А вот дела от меня, похоже, не отошли…

— Припрячь захотели? Сволочи! — Возмущённо выдохнул Ганс, сжав кулаки, — а в полицию? Ах да, биография у вас…

— Биография у меня такая, Ганс, что заинтересует любого нормального легавого, — криво усмехнулся бандит, — и если буду молчать, то стану первым подозреваемым. А не стану… достанут хоть с того света былые подельники.

— Громкие дела были?? — Восхищённо выдохнул мальчик, округлив светло-серые глаза.

— Вот уж нет! Громкие, это так… для дурачков тщеславных, да неумех, что иначе работать и не умеют. Скорее тихие, хотя и принесли они немалую прибыль. Сказал бы, так не поверишь, да и не стоит хвастать подобными вещами. А ведут они к таким людям… впрочем, не важно.

Максим врал самозабвенно, показывая себя эдаким Робин Гудом от мира афёр, разве что не столь романтичным — для большего правдоподобия. Даже парочку мелких, порочащих его фактов, ввернул.

— … чуть старше тебя тогда был, — говорил Парахин, всем видом показывая, что ушёл глубоко в воспоминания, но краем глаза отслеживая реакцию мальчишки, сидевшего на ковре перед кроватью, поджав босые ноги к груди.

Ганс вырос без отца, умершего от испанки . Бандит, пользуясь тюремной психологией, легко занял его место в сердце мальчика.

— Один я у матери был, ну и… некому вовремя одёрнуть оказалось. Да хоть ремнём по жопе протянуть! Потом поумнел, конечно, и… хм, совесть прорезалась. Но успел натворить всякого, что и посейчас вспоминать стыдно.

— Но вы исправились, да?!

— Исправился? Можно сказать, что да. Деньги были, и немалые… ничего себе не оставил!

Вспоминая миллионы на ставших бесполезными карточках, Макс почти не лукавил. Были деньги? И немалые… Но фраза построена так, чтобы мальчишка посчитал их потраченными на благотворительность. На самом-то деле содержимое портмоне полетело в реку…

— Честно работать решил. Гм… не скажу, что вовсе уж честно, — вроде как в порыве искренности добавил он, — отщипнуть по мелочи грехом не считаю, если это не противоречит законам божеским и человеческим.

— Это как? — Удивился Ганс, чуть подавшись вперёд, сдув с глаз упавшую белобрысую чёлку.

— Как? Если человек хочет шикануть, то деньги он потратит в любом случае — на рестораны, казино или… хм, бордель. Если оказаться в нужном месте в нужное время, то эти деньги окажутся у тебя. Причём можно сделать это так, чтобы желающий шикануть гражданин почувствовал себя довольным от такого размена. Ну, потратит он на игру в рулетку тридцать марок, а не пятьдесят.

— Здоровски… — восхитился мальчишка, явно воображая себя на месте дяди Макса.

— С моим опытом несложно. Работать на заводе или на стройке… Хм, не настолько я хороший, — Максим невесело хохотнул, — От уголовщины отошёл, это да. Но и сектантом из тех, что вечно норовят покаяться и щёки подставить, не стал и никогда не стану. Так… по совести пытаюсь жить.

Гнас закивал, явно понимая под его словами что-то своё.

— Пока здесь отсидишься, у нас?

— Да, — Неохотно ответил мужчина, — узнать сперва нужно, что там за история. Может, вовсе уж далеко уходить придётся.

Закусив губу, мальчик кивнул. С добрым дядей Максом расставаться он не желал, но и допустить, чтобы тот попал к проклятым лягашам, никак нельзя. И эмигранты эти чёртовы! Сами не угомонятся и другим спокойно жить не дают!

 

Несколько дней Парахин отсиживался у матери Ганса (для подобного случая и спонсировал), и думал, как жить дальше. Информация пришла не самая радостная — в его квартире нашли труп.

Константин Ставродакис — грек с германским гражданством и крайне мутной биографией. В своё время Максиму порекомендовали его как человека, способного достать всё, что угодно.

Пробив человечка, Максим разочаровался как в Константине, так и в рекомендателе — грек оказался мелким аферистом и трепачом. Бог с ним… но пару недель назад люди видели их вместе, а Ставродакис успел разболтать о предстоящих совместных делах.

По всему получается, что в покое его полицейские не оставят. Не факт, что посадят или начнут прессовать вовсе уж жёстко, но жизнь осложнят всемерно. Подозрительный иностранец без прошлого и с сомнительными документами… работу он потеряет гарантированно. Помимо потери работы светила как минимум подписка о невыезде на несколько месяцев.

А если затянуть дело… а РОВС может. Благо… или скорее не благо для него лично, связи с немецкими спецслужбами у них крепкие. Полицейские его в жопку подпихнут к сотрудничеству с беляками.

— Вот же бляди! — В очередной раз ругнулся Макс на белогвардейцев, — подставили так подставили! Теперь либо в бега, либо к ним на поклон иди. Хрен кто меня на работу возьмёт после такого. Алиби ладно… скорее всего докажу, если не нашлось среди беляков особо одарённых. А вот нужно ли? Может, проще подстроить собственную смерть, да рвануть в Россию?

Парахин, по давней привычке думать в действии, вскочил с кровати и принялся отжиматься с хлопками. Отжавшись так с полсотни раз, начал наносить удары по воздуху, отрабатывая одну из любимых связок.

— Чёрт! Рано! Полгодика мне, и в Союз рванул бы с такими материалами, что меня бы там в жопу целовали. И здесь пару лёжек обеспечить успел бы на крайняк…

Хотелось придти в Союз под фанфары, пусть и не в буквальном смысле слова. Одно дело — несколько мутноватый тип, принёсший бесценные сведенья и располагающий какой-никакой, но собственной агентурой. Макс даже продумал образ бывшего уголовника, перековавшегося в борца за народное счастье.

В Союзе сейчас популярна теория о социально близких , так что никто особо не удивится. Напротив, воспримут появление бандита как подтверждение собственных теорий и примутся опекать.

А если нет бесценных сведений и агентуры? Совсем другая картина вырисовывается… Возможно, и примут после надлежащей проверки, дав незначительную должность и обложив стукачами. Будет он охранять лагеря где-нибудь на севере, с перспективой самому оказаться охраняемым. Ну или прикрепят к дознавателям из тех, кто выбивает материалы кулаками. Опять-таки с неприятной перспективой на будущее.

— Значит, нужно явиться с ценнейшими сведениями и максимально эффектно, — подытожил Парахин, остановившись, — а значит… значит, придется рисковать и играть жёстко.

Выдохнув, мужчина усмехнулся: как бы ни старался он жить продуманно и не рисковать понапрасну, наученный горьким опытом, привычка к адреналину никуда не делась. Неплохое знание истории и кое-какие навыки из будущего позволят поставить Европу на уши!

Пусть не самому… на всю Европу его не хватит, самоуверенным быть не стоит. Но научить чекистов интересным фокусам он способен.

Папой советского спецназа ему не стать, но свой след в учебниках оперативного дела оставить может. Да не одну-две строки, а на десяток глав! Худо ли?

 

Слушать и анализировать Максим научился ещё на зоне, а специфическая работа в ресторане дала немало информации. Женщины, стараясь произвести впечатление на красавчиков официантов, бравировали порой доступом к тайнам.

Ирма фон Вортиген пожаловалась, что работающий в Генштабе муж часто приносит работу домой, работая допоздна и складывая материалы в специальный сейф, стоящий в кабинете. Пару месяцев спустя та же немолодая (и не слишком умная) особа похвасталась, что муж так её любит, что паролем от сейфа сделал дату рождения супруги.

Зельда Шпандау, молодая супруга престарелого банкира, подобранная едва ли не на панели, не испытывала к тому ни капли благодарности. Банкир жёстко контролировал финансовые траты, и женщина расплачивалась с любовниками инсайдерской информацией .

И таких много… дураки только думают, что если женщина не слишком умна и не лезет в дела мужа, то она не является важным источником информации. Является, ещё как является! Иногда сведенья о кулинарных пристрастиях, бытовых привычках и здоровье способны дать много больше, чем ценные бумаги из сейфа.

Сведений такого рода Парахин накопил немало, записывая и анализируя обрывочную информацию. Блокнот с записями, попади он в руки толкового разведчика, мог бы потянуть как минимум на благодарность в приказе, если не на орден.

— То у хорошего… — вздохнул изучавший блокнот Макс, — озвучив грустные мысли, — да обязательно кристально чистого, из пролетариев. Не тяну на своего, ох не тяну… даже на социально близкого не очень. Близкий, но очень уж издалека, аж в глаза инаковость бросается. Одна, блять, картинная галерея на коже чего стоит. А разговор, бытовые привычки? Это если копать не начнут слишком тщательно, пытаясь изучить мою биографию получше. Охо-хо…

Перед Максимов во весь рост встала неожиданная проблема: слишком много вкусных целей. Сделать правильный выбор, а потом ещё и уйти с добытым через границы будет непросто…

— Но чёрт возьми, до чего же эффектно получится!

 

вернуться к меню ↑

   Третья глава

Войдя в новую квартиру, Аркадий Валерьевич закрыл за собой дверь трясущимися руками и подошёл к окну. Вцепившись в подоконник, начал жадно всматриваться в открывающийся перед ним вид, не замечая, как в тепле начали запотевать очки в тонкой золотой оправе.

— Квартира в Верхнем Ист-Сайде на Пятом Авеню, — со вкусом выговорил мужчина, — как звучит! Роскошь и престиж! Визитки нужно напечатать… и всё-таки Постников или Постникофф?

Отойдя от окна, он потянулся с широкой улыбкой, чувствуя себя успешным и… молодым. Оказавшись в прошлом, он будто снова попал в девяностые. Непростые, благословенные времена, когда умный и решительный человек без сантиментов мог взлететь очень высоко. Если, конечно, обладал должными связями…

У него было всё: ум, решительность и связи. Выжил, пробился и стал не последним человеком в губернии.

В этом времени сложнее и проще одновременно. Знание истории и бесценный опыт безусловно шли плюсом. А вот незнание реалий сказывалось, да и возраст…

— Сцепить зубы и переть, не обращая внимания на возраст и болезни, — со вкусом сказал мужчина, будто выступая перед аудиторией или диктуя секретарю мемуары для внуков, — тогда и придёт успех. Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идёт на бой !

Да, только так!

— Придёт черед мемуаров… подкорректированных. А выступления… — Аркадий Валерьевич пожевал губами, представив себя в аудитории университета. Лучше Гарварда! Хотя сойдёт любой университет Лиги Плюща .

Признание Высшей Лигой важно, как ничто другое. Стать одним из тех, кто принимает решения, и закрепить это навечно для потомков.

По праву рождения не выйдет, но войти в элиту можно и по праву интеллекта. Доказать, что ты умнее других, да можешь не просто зарабатывать деньги, хотя и это важно… Но в первую очередь показать, что ты можешь строить долгосрочные прогнозы — на десятилетия!

Грандиозные планы кружили голову, и Аркадий Валерьевич всё стоял перед окном, глядя восхищённо на улицу. Перед его глазами проносилось будущее — такое, каким одно должно быть.

Рассекающие небо огромные авиалайнеры и пенящие океанскую гладь круизные теплоходы. Персональные компьютеры к шестидесятому… нет, к пятидесятому году!

Прекрасный новый мир! Когда-нибудь благодарные потомки оценят прозорливость предка, поставив ему памятники. Не человечество в целом… да и зачем ему благодарность всего человечества?! Его дети, внуки… Судьба остальных — прислуживать господам.

— Господа, прослойка свободных слуг и рабы, — яростно сказал он, уперевшись лбом в холодное оконное стекло, — Хватит! Наигрались в демократию! Пенсии, социалка, бесплатное образование… нет уж, слишком много ресурсов уходит на это.

Аркадий Валерьевич смотрел невидящими глазами на улицу, но видел совсем другую жизнь. В ней была почти бессмертная каста господ, путешествующая с комфортом сперва по всей Земле, а потом и Вселенной… и каста слуг — бабочек-однодневок, рождающихся, чтобы служить. И счастливая от своего служения.

— Генетически внедрять, — бормотал он, сжимая кулаки, — но это потом… сперва воспитание, гипноз. Как собачек Павлова ! Да, только так! А несогласных и всяких там революционеров отстреливать. В детстве ещё тестирование проводить.

Задумавшись, снял и протёр наконец очки, машинально елозя по влажным стёклам.

— Резко не стоит, пожалуй… вариативно? Да, это подойдёт. Для широких масс вакцины, пропаганда алкоголя и наркотиков… Да собственно, и придумывать ничего не нужно, просто взять то, что делалось в двадцать первом веке!

Аракдий Валерьевич хохотнул, он всецело одобрял политику уничтожения лишней биомассы. Для обслуживания Трубы и прислуживанию Элите хватит десяти-пятнадцати миллионов в России, ну и в остальных странах… Какой там Золотой Миллиард ! Меньше, много меньше!

— Для широких масс просто, а для остальных… да собственно, тестирование ввести, остальное приложится. Кого рентгеном просветить подольше, кому прививочку с последствиями…

Хохотнув ещё раз, чиновник распаковал багаж и достал бутылку выдержанного коньяка из одноимённой французской провинции. Постников нисколько не сомневался в своём праве решать судьбы отдельных людей и целых народов.

А мнение этих самых народов… когда это котов интересовало мнение мышей!

 

Несколько дней Постников занимался самыми приятными хлопотами, обставляя квартиру. Угодливые продавцы, получающие свой процент, приятно щекотали самолюбие. Почему-то попаданцу казалось важным, что перед ним стелятся настоящие англосаксы, этот факт будто поднимал его в собственных глазах.

Для этого же приобретён LaSalle. Автомобиль, задуманный не как младший брат Cadillac, а как самостоятельный проект, получился стильным и изящным, полностью удовлетворяя эго Аркадия Валерьевича… на настоящее время.

Через год-другой у него будет конюшня из породистых железных скакунов, а через десять… Заглядывать так далеко попаданец опасался, больно уж мечты начинались горячечные.

 

Молоденькая, от силы лет шестнадцати, девчонка, сидела перед Аркадием Валерьевичем за столиком кафе, грела руки о большую чашку и аккуратно откусывала от большого рогалика, стараясь не показать, насколько же она голодна.

К стулу прислонена картонка с надписью Ищу работу. Такие соискатели всё чаще встречаются на улицах американских городов.

Пока от безработицы пострадали самые уязвимые — пожилые, которые не могли работать как прежде, и молодёжь, которая ничего ещё не умела. Ну и профсоюзные активисты, разумеется.

Великая Депрессия не развернулась ещё во всю ширь, затронув по большей части брокеров и промышленников. Мелкие собственники и рабочие пока ещё не слишком пострадали от потери средств и безработицы.

Массовые выступления, митинги и демонстрации, стачки и другие акции протеста задавили полицией и обещаниями президента, что вот-вот ситуация изменится. Если не сейчас, то в следующем месяце, в крайнем случае квартале.

— Ешь, ешь, — приговаривал Постников, полубоком опираясь на спинку стула и держа чашку кофе небрежно-равнодушно, — отогрейся. Опять на холоде ходить, так хоть поешь немного, сил наберёшься.

Таких вот молоденьких девочек за последние несколько дней Аркадий Валерьевич накормил больше десятка. Молоденькие, большеглазые, явно несовершеннолетние, напуганные большим миром.

Состоятельный господин с хорошими манерами (так попаданец видел себя) и равнодушной благотворительностью кормит озябшего воробышка, прежде чем отпустить его в такой большой и опасный мир…

Большая половина облагодетельствованных не отказывалась от еды, но держались замкнуто, опасливо. Поев, они наспех благодарили мужчину и испарялись. Постников считал это проявлениями западного эгоизма и сильно удивился бы, если бы узнал, что девушки по ряду мелких признаков принимали его то ли за сутенёра, то ли сомнительного сластолюбца.

В наличии хороших манер попаданцу решительно отказывали.

Меньшая половина девушек при ближайшем рассмотрении вызывали разочарование. У кого зубы неважные, у кого отец или брат в наличии…

— … разнорабочий брат? — Хорошенькая девушка напротив закивала.

— Он хороший работник, — сказала она с ноткой гордости, — рослый, крепкий… настоящий англосакс! Футболом раньше занимался, в школе ещё. Ничего, выкрутимся! Если в Нью-Йорке не сложится, в Калифорнию к сестре поедем, она мотель держит, там и работать будем.

— Хорошо, когда есть куда податься, — тщательно скрывая нотки разочарования, сказал Постников. Девчонка ему понравилась — синеглазая блондиночка, смешливая и улыбчивая. Но брат… да и сама оптимизма не растеряла, такой не предложишь в содержанки пойти.

Можно, конечно… ухаживать красиво, рестораны, драгоценности дарить… Но оно ему надо?

А тут вот — сидит очаровательное создание, только-только выпорхнувшее из гнезда. Совершенно домашняя девочка, воспитанная престарелой тётушкой. Тётушка померла, и вот племянница оказалась на улице, не имея ни родни ни подруг, к которым можно обратиться за помощью.

Несколько недель она тайком ночевала в старой квартире, пару недель в ночлежках, но чем дальше, тем больше мысли юной Лайзы кружились вокруг самоубийства.

— Эх, — Аркадий Валерьевич оглядывал девушку краем глаза, старательно не показывая заинтересованности, — лёгкая добыча. Приятно будет ломать такую под себя. Полгода-год свеженькой будет, а потом… откуда они только цинизма набираются?

Умело подбирая ключевые слова и фразы, мужчина заставил девушку выложить свою биографию, отметив явно завышенный паспортный возраст.

— Говорит, что шестнадцать? Четырнадцать на самом деле, не больше! Ну, пусть пятнадцать!

Юный возраст скорее возбудил, чем смутил Постникова и он удвоил усилия.

— Мистер, а вы работников не ищете? — Робко поинтересовалась Лайза, с тоской глядя на опустевшую чашку. Не желая покидать тёплое кафе и благодетеля, которого уже начала отождествлять с теплом, сытостью и благополучием, девушка старалась хоть как-то зацепиться за иллюзии привычной жизни.

— Работников? — Внешне рассеянно, но ликуя глубоко внутри, переспросил Постников, — зачем мне? Я финансист, мне б только горничную, да и то… скорее любовницу, а горничную по совместительству.

Лайза покраснела слегка, и попаданец сделал вид, что и сам смутился.

— Ох, извини, не стоило такое говорить! Задумался о своём…

Заказав в качестве извинения несколько пирожных, Аркадий Валерьевич и сам взял одно, начав рассказывать какую-то забавную историю.

— Высокий, — девушка начала непроизвольно оценивать мужчину, — выше шести футов! Волосы светлые, лицо… типичный англосакс, только что немолод… не очень молод. Зато крепкий какой!

Деликатно ковыряя ложечкой пирожное и поглядывая на остальные, она старательно выискивала достоинства в благодетеле. Подсознание её уже выбрало тепло и сытость, ну а что к пирожным прилагается не слишком молодой нелюбимый мужчина… Такова женская доля!

— Меня возьмите! — Выпалила она негромко.

— Что, прости? — Не расслышал её Постников, чуть наклоняясь боком.

— Меня в горничные возьмите! — Повторила она, краснея, — и в любовницы! Я ничего пока не умею, но… вы добрый. И симпатичный!

***

… и хорошее настроение не покинет больше вас ! — Напевал Аркадий Валерьевич перед зеркалом в гостиной, повязывая галстук. Настроение превосходное, под стать песне.

После переезда в США дела пошли в гору, несмотря на Депрессию. Состоянье перевалило за отметку в миллион долларов и уверенно подползало ко второму.

Здоровье, несмотря на возраст и треволнения, прекрасное — не считая седых волос после аферы с кладом Колчака, стало едва ли не лучше прежнего. Постников даже пару раз задумывался, а не поправил ли перенос здоровье? Но увы, зубы по-прежнему неважные, все коронки на месте. Но и так… грех жаловаться!

Любовница, опять же… Покосившись на дверь спальни, мужчина прокашлялся громко и через минуту оттуда вылетела встрёпанная Лайза, спеша в ванную.

— Доброе утро, мистер Постникофф, — скороговоркой выпалила она на ходу смущённо.

— Доброе, — отозвался тот благодушно, — я проветрится, а ты прибери немного, да ступай домой.

— Хорошая девочка, — покосился попаданец на закрывшуюся дверь, — знает своё место.

Сперва были, конечно, иллюзии… откуда у них комплекс Золушки!? Принц никогда не женится на грязной замарашке, в каких бы туфлях она не ходила, хоть сто раз в хрустальных! Прислуга, она и есть прислуга, в какое бы платье от феи-крёстной её не одевай.

Воспитание… ну какое там воспитание может дать тётушка, родившаяся в бедной рабочей семье? Знание библии и нравоучительные цитаты? Ещё умение штопать чулки и выбирать на рынке продукты.

Крушение иллюзий Лайза пережила тяжело, но быстро оправилась. Кажется даже, влюбилась после этого ещё сильней.

Самодовольно подмигнув отражению, снова начал напевать.

Спустившись к машине, сел за руль успел дёрнуться, завидев тёмную фигуру, взметнувшуюся с заднего сиденья. Сильные руки обхватили голову, прижав к лицу резко пахнущую тряпку. Несколько секунд мужчина боролся, но получив резкий удар по горлу, сделал рефлекторный вдох.

 

вернуться к меню ↑

   Четвёртая глава

Хлопья влажного снега медленно спускаются с неба, тая на разгорячённом лице. Лыжные шаровары намокли и ощутимо натирают в паху.

— Хорошо, что учился именно на таких дровах, — мелькнула мысль. Мелькнула и пропала, осталось только размеренное дыхание, лыжня, да немногочисленные зрители, выкрикивающие приветствия участникам соревнований.

— Ларсен! Эрик Ларсен! Зеландия !

Заученно поворачиваю голову на крик и машу рукой, улыбаясь — благо, сейчас как раз небольшой спуск, можно позволить немного поработать на публику. Вопль восторга в ответ:

— Зеландия! Ларсен!

Близится финиш, видны судьи, фоторепортёры и даже парочка кинооператоров. Успеваю заметить финишную ленту, которую разрываю грудью.

— Неужели я первый?

— Эрик! — Петер радостно хватает меня в охапку, стискивая до хруста в рёбрах.

— Мой кузен! — Хвастливо заявляет репортёрам, не выпуская. Так и появляемся в некоторых газетах, в обнимку. Я не в обиде, для Петера и его семьи это важно, а мне ничего не стоит. Скорее даже полезно — дескать, не забыл своих корней.

— Чемпион Дании в лыжных гонках на двадцать километров! — Доносится будто издалека, — Эрик Ларсен, представляющий Зеландию…

Склоняю голову, на шею вешается золотая медаль.

— … очень приятно, что наши соотечественники не забывают традиций Севера ни в Амазонии, ни в США, — прочувственно произносит короткую речь немолодой судья, знакомый по учебникам истории. В прошлом видный спортсмен, а ныне именитый деятель олимпийского движения, — грозные потомки викингов…

Кристиан Десятый обходит строй лыжников, пожимая руки и находя для каждого хотя бы пару слов.

— Наслышан, — тепло улыбается немолодой, представительный мужчина, глядя в глаза, — громко начали жить, молодой человек. Рад, что у Дании есть такие сыны!

Несмотря на неприятие феодальных пережитков, чувствую себя польщённым.

— Счастлив служить Родине, ваше величество, — вылезает нелепая фраза. Кристиан, чуть кивнув, улыбается ещё раз и идёт дальше.

Становится неловко: и о того, что почувствовал себя польщённым, и от нелепого ответа. Не выдавил ещё раба …

… — как вы сумели победить, если большую часть жизни провели в южных широтах, — влезает с вопросом бесцеремонный (работа!) репортёр, отпихнув Петера.

— Я северянин, — отвечаю заученно, — ходить на лыжах для меня так же естественно, как для тюленя плавать.

— Ответьте нашим читателям, — влезает немолодая дама феминистического вида, — как вы относитесь к таким пережиткам прошлого, как безусловное главенство мужчин, прописанное в законодательстве некоторых стран?

Неожиданно…

— Господа, господа! — Влезает тётушка Магда, — имейте совесть! Эрик выдержал тяжелейшую лыжную гонку, выиграв её у достойнейших претендентов! Несколько вопросов о соревнованиях, и на сегодня хватит. Если будет желание, он согласен дать интервью завтра, когда немного отдохнёт.

Несколько коротких интервью удовлетворили репортёров и наконец-то меня отпустили.

 

В гостинице с трудом разделся, кинув на паркетный пол пропотевшую одежду. Горничная, с которой мы условились заранее, уже набрала горячую ванну, в которую и залез с кряхтеньем.

Соревнования дались тяжело, выехал больше на морально-волевых и… допинге. И мне не стыдно.

Что в двадцать первом веке, что сейчас, допинг используют повсеместно. Его и запретили-то недавно ! Запретили, но не тестируют…

Эфедрин… по местным меркам ничего серьёзного, здесь больше наркотики и стрихнин в ходу. Особо даже не скрываются, вколоть препарат могут прямо на соревнованиях, что особенно распространенно у марафонцев и велосипедистов.

Так что нет, не стыдно…

Если честно, нисколько не ожидал, что выиграю. Надеялся, что покажу неплохой результат и войду в тройку — не более. Причём даже попадание в тройку посчитал бы победой. Хватило бы для заявки на вхождение в спортивную элиту маленькой страны , ну а на будущий год…

В лыжах я неплох, но и не более. К тому же, хоть и учился на дровах, но от деревянных давно отвык. Химик из меня никакой и изобрести конкурентоспособные пластиковые лыжи не смог бы даже под страхом смерти, так что пошёл другим путём.

Допинг, да… но главное — мелочи. Удобные лыжные ботинки под заказ, а не купленные в магазине. Ушитые шаровары… зачем мне привычные местным широченные?

— … ушить, — уверенно говорю портнихе, поприседав. Та всплёскивает руками, но молча удаляется.

Одежда для лыжных прогулок по городскому парку и для соревнований высокого класса в этом времени не отличается ничем. Одни и те же широкие шаровары, свитера и шапочки.

Сопротивление воздуха, вес одежды, её удобство именно для гонки, а не для неспешной прогулки с семьёй… Меня не поняли даже родственники.

— А зачем? Зачем заказывать ботинки точно по ноге… я в молодости на лыжах бегал… вон, гляди — сохранились, как новенькие! Как раз на пару шерстяных носок хорошо пойдут!

И это ботинки! Что уж говорить о таких ‘ничего не значащих мелочах’, как свитер или лыжные штаны.

— … неприлично как-то выглядит, — неуверенно сказал Магда, увидев меня впервые в ушитых штанах, — Эрик, ты может как все люди оденешься?

Подобных мелочей набралось пару десятков и вот…

— Я чемпион! — заезженной пластинкой вертится в голове мысль, — я победитель!

Чёрт… ведь выиграл же чемпионат страны, стал кандидатом в олимпийскую сборную. Так почему же испытываю не эйфорию, а всего лишь вялое воодушевление?

***

Фи Бета Каппа приветствует своего брата Эрика Ларсена, чемпиона Дании в лыжных гонках на двадцать километров!

— Однако… — остановившись, удивленно гляжу на здоровенный, метров тридцати, плакат, растянутый в порту.

— Однако, — сдвинув шляпу на коротко стриженый затылок, повторяю, завидев под плакатом братьев. Все собрались! Может, одного-двух нет, но уж точно по уважительным причинам!

— Молодец! — Давид Андерсон крепко обнимает меня, остальные ограничиваются рукопожатьями. Зак сияет стоваттной лампочкой, оглядываясь по сторонам — все ли разделяют его восторг? Похоже, я у него в категорию старших братьев попал. Что ж, я не против… Одуванчик и правда как-то незаметно занял в моём сердце место кузена.

В дом братства едем торжественным кортежем из более чем полусотни автомобилей. Плакаты, фотографии, клаксоны… неловко, будто я самозванец.

Политика братства: успех одного из членов отмечается широко, даже если тот закончил университет полвека назад. Все должны видеть, как успешно братство Фи Бета Каппа и его члены.

В холле прогуливаются не только братья-студенты, но и состоявшиеся уже люди.

— Каждый WASP твёрдо знает… — начинает скандировать немолодой член Верховного Суда, расплёскивая содержимое бокала.

— Бывших братьев не бывает! — Подхватывает университетский профессор с мировым именем. Именитый экономист…

— …кстати, нужно будет подойти к нему, посоветоваться по поводу краткосрочных вложений в биржевые спекуляции. Стоит ли вообще этим заниматься или ситуация на рынке ценных бумаг плохо поддаётся прогнозам?

Присутствующие, независимо от возраста, начинают скандировать лозунг, длится это несколько минут… пугающе. Своеобразный медитативный транс на скорую руку сработал должным образом и братья заметно расслабились.

— Фи Бета Каппа! — Орём во всю мочь и смеёмся.

Вечеринка в мою честь постепенно набирала обороты, и взрослые братья потихонечку покидали её. Каждый из них считал своим долгом поговорить со мной, вручить визитку… Не зря, ох не зря я выплёвывал лёгкие на трассе!

 

Убедившись, что в доме братства остались только студенты, на барную стойку влез Андерсон и свистнул, привлекая внимание.

— Официальная часть вечеринки закончена, ушли все наши братья, обременённые работой и жёнами! — Зычно начал он, подогревая атмосферу, — остались только те, кто может предаваться самому бесшабашному веселью, не беспокоясь о репутации. В отрыв, братья!

***

— Ваше пиво, сэр Команч, — разбудил меня кандидат, стоя перед кроватью с подносом в руке, на котором в ведёрке со льдом красовалась бутылка портера.

Взяв левой рукой бутылку, правую на автомате протягиваю новичку.

— Кандидат в члены братства Фи Бета Каппа Морячок! — Трясёт парнишка руку. Киваю вяло, отрывая бутылку, новичок понятливо испаряется.

Допив пиво, кладу голову на ведёрко со льдом и головная боль потихонечку отступает. Только сейчас замечаю, что моя спальня в доме братства претерпела некоторые изменения. Газетные статьи, фотографии по стенам… и большой альбом с надписью Мгновенья славы Эрика Команча Ларсена, члена братства Фи Бета Каппа. Том первый.

— Забавно, — губы сами растягиваются в улыбке, — классно парни придумали — вроде как и шутка, но ведь начну же собирать!

Посетив туалет и душ, решаю не бриться самостоятельно — руки всё-таки подрагивают, и не у меня одного.

В столовой, за завтраком, вяло перешучиваемся, вспоминая вчерашнее.

— Перуанский рыбный суп, сэр, — ненавязчиво рекомендует слуга, открыв крышку супницы, — мистер Ливски привёз из путешествия. Джентельмены уже опробовали, нашли отменно вкусным и спасающим от похмелья.

Пробую… и правда вкусно. А пару минут спустя похмелье отступило окончательно.

— Ливски, моя благодарность за суп!

— Действительно, Джок, — говорит кто-то в конце стола, — хороший рецепт.

После завтрака расположились в гостиной — благо, сегодня суббота и дел у большинства из нас никаких. Почти сразу же братья закурили, заставив меня поморщится. Вытяжка и вентиляция помогают, но слабо.

— Рассказывай, — потребовал Андерсон, откинувшись на спинку дивана, — сперва схематично, потом подробности выпытывать будем.

… — в сборную страны автоматом попал, и если ничего не изменится, то буду представлять Данию на Олимпиаде тридцать второго года.

— Ожидаемо, — кивнул Давид, не выпуская сигары изо рта, — тебе даже ехать никуда не придётся . Плыть через океан, так не каждый время и деньги найдёт .

— Думаю, не только в Лейк-Плесид, но и в Лос-Анджелос попасть.

Мои притязания восприняли как должное, покивав одобрительно. Попасть… почему бы и нет? Братству только в плюс, что один его членов станет участником Олимпиады.

В конце двадцатого века ввели правило, что атлет, претендующий на участие в Олимпийских играх, должен предварительно зарекомендовать себя в других международных соревнованиях (Чемпионате Европы или Мира) и войти либо в пятьдесят лучших спортсменов на этих соревнованиях, либо в число тридцати процентов лучших результатов на соревнованиях (в зависимости от количества участников).

Сейчас этого нет, и для попадания в сборную нужно показать лишь достойные результаты в родной стране. И если в каких-то соревнованиях нет других претендентов или их слишком мало, то войти в олимпийскую сборную можно автоматом.

***

— Не тревожьтесь, Сергей Миронович, — произнёс незнакомый Кирову мужской голос, — и пожалуйста, не зажигайте свет.

— Кто вы? — Опытный революционер начал разговор, потянувшись за браунингом в тумбочке.

— Не переживайте, не ЧК, — в голосе послышалась усмешка, — да не тянитесь за пистолетом, я его уже убрал! Если вам так спокойней, зажгите ночник. Убедитесь, что я не бабайка из-под кровати, а человек вполне земного происхождения.

— Что с Мирой!? Если она…

— Жива, успокойтесь. Да зажгите вы уже ночник и перестаньте нервничать!

Киров зажёг свет и приложил ухо к губам жены.

— Жива, — вздохнув, он моментально успокоился и уселся в кресло. Тяжело посмотрев на ночного гостя, веско обронил, — говорите.

— Не врали, значит, — пробормотал Парахин, оглядывая сидевшего в пижаме хозяина квартиры, — силён! Жива ваша супруга и даже здорова, не волнуйтесь, последствий не будет.

— К делу, — властно прервал его Киров, — кто вы такой и что вам от меня нужно.

— Кто? — Попаданец поёрзал в кресле, — если вкратце, то сочувствующий идеям коммунизма. Если чуть длинней, то… помните такую публику, как анархисты всех мастей? Из тех, что увлекались эксами и тесной смычкой с уголовной средой?

— Как же, — спокойно кивнул Сергей Мироныч, — многие из них так и не смогли угомониться после Революции, пришлось успокоить — кого ссылками, а кого и пулями.

Хмыкнув, Максим уважительно склонил голову перед собеседником.

— Я такой и есть… проникшийся идеями. Родители мои российского производства, меня собрали уже за границей, но вот решил вернуться и стать полезным родине предков.

— Интересная у вас манера строить предложения, писать не пробовали? Зря… Как я понимаю, таким необычным манером вы решили представиться?

Киров не скрывал холодной злости, ничуть не боясь опасного гостя.

— Представится? — Чуточку напоказ обиделся Максим, — Сергей Мироныч, я давно уже не мальчик, на пару годков всего моложе вас! Лет двадцать назад да… Сейчас просто подарки привёз. Уж простите, но сюда тащить не стал -много всего.

Недоверчивый взгляд Кирова кольнул попаданца и он протянул главе Ленинграда тетрадку. Бегло пробежав её глазами, Мироныч осведомился:

— Вы полагаете, я вам поверю? За четвёртую часть списка я без раздумий представил бы на орден!

— Представляйте, — довольно потянулся Парахин, — не откажусь. На катере всё, в шхерах. Да, через границу прошёл. Она в Союзе пока дырявая.

— Допустим, — Киров ощутимо потеплел: разговор пошёл конкретный, без дурацких хождений вокруг да около, — но вот этакий цирковой номер зачем?!

— Я верю только вам и товарищу Сталину, — лязгнул металлом голос попаданца, — не нужно лишним людям знать, что у вас есть человек, способный добыть такое. Да и не стоит информировать посторонних, что появились данные на предателей в аппарате Коминтерна и МИДа. Техническая документация… здесь сами смотрите. Что-то можно будет сразу на заводы внедрять, что-то в конструкторские бюро предложить на изучение. Здесь я не специалист, если честно.

Мария Львовна всхрапнула и что-то пробормотала во сне. Киров незаметно (как ему казалось), выдохнул и сказал уже дружелюбно:

— Орден, советское гражданство… что ещё хотите?

— Отдельную квартиру и работу по профилю лично у вас или у товарища Сталина, — без обиняков ответил Парахин, — В коммуналке жить не привык, но думаю, вы и сами понимаете — не нужны мне соседи по квартире, даже проверенные. Ещё… вы говорили, что за четверть предоставленного готовы дать орден?

— Не отказываюсь, — чуть нахмурился владелец квартиры, — задним числом проведём награждения.

— Не надо, — Максим для убедительности даже выставил вперёд руки, — просто давайте договоримся так. За четверть добытого орден, за вторую четверть квартиру и место в свите. А за половину… не спрашивайте меня о прошлом, ладно? И охрану смените, хорошо? Ни к чёрту она у вас!

 

вернуться к меню ↑

   Пятая глава

Сидя в печали перед исчерканной мелом доской, грызу заусенец. Опомнившись, сплёвываю и оглядываю палец — не до крови… а ведь бывает, что увлекаюсь. Детская ещё привычка вылезла неожиданно, всё никак не могу избавиться. Так-то пальцы в рот не сую, но стоит задуматься надолго, как начинаю чудить.

Схема никак не вырисовывается, хоть убей! С хостелами более-менее разобрался, аж самому удивительно. Общие принципы, грамотные управленцы, руку на пульсе держу… Беда в другом: всё это ненадолго.

Организовав в Швейцарии банк и несколько фондов, вырос в собственных глазах, забыв тот факт, что проделал всё это, опираясь на информацию из будущего. Как это обычно и бывает, планы строятся на имеющихся знаниях.

Рядовой проект в университете, когда мы презентовали историю предков на несколько поколений назад, рассматривая истории успеха и неудач. Запомнилось несколько ярких личностей, вот и вышел на них, пока они ещё не взлетели.

Двое из одиннадцати согласились, остальным датско-уругвайский аферист не показался заслуживающим доверия. Ну или они мне не показались при ближайшем рассмотрении.

Но то Швейцария, с законодательством, налаженным не хуже знаменитых часов. И репутацией своей, наработанной поколениями, они дорожат. Европе это вообще свойственно.

Кинуть могут, да ещё как! Но строго в рамках, которые я, выросший и отучившийся в Германии, вижу хорошо.

Бизнес в США, особенно сейчас, в период Великой Депрессии и гангстерских войн, требует совсем других людей и знаний. Их нет у меня…

Полгода-год, и налаженное предприятие начнут перехватывать местные хищники, адаптированные к условиям США. Связи, знание реалий… и готовность пролить море чужой крови. Никакое братство не поможет.

Акционировать хостелы и продать часть акций представителям Старых Семей, обеспечивая тем самым защиту… рано. Одно дело — налаженный бизнес с проверенными управляющими и устойчивой репутацией, и совсем другое — просто сеть дешёвых отелей, претендующих на звание приличных. Дырявая сеть… некоторые хостелы споткнулись на старте по разным причинам — от неудачно подобранных управляющих, до вмешательства мафии или местных политиков.

Бросать учёбу, чтобы всерьёз заняться бизнесом не выход. Участие в братстве и учёба в университете очень важны. Бросив учёбу, выиграю тактически, здесь и сейчас. Но стратегически проиграю…

Покинув университет, формально останусь членом Фи Бета Каппа, но выпаду из обоймы. Всевозможные приключения, проделки и проказы пройдут мимо, а этого никак нельзя допустить.

Хочу войти в элиту США, а для этого нужно стать своим. А что может быть лучше для этого, чем совместная учёба, попойки… общая история.

Да и учиться нравится. Преподаватели знают своё дело, лекции по-настоящему интересные и познавательные. Никаких отвлечённых рассуждений в духе российских экономистов либерального толка. Строго по делу: экономика как наука, с хорошо проработанной теорией и примерами из практики.

Нанять управляющего… где его взять!? Такого, чтобы доверить бизнес целиком, а не только текучку, не боясь при том, что хостелы потихонечку отожмут.

Слишком часто бывшие управляющие становятся владельцами бизнеса, в США это явление более чем привычное. Старые семьи, вроде Мартинов, отчасти защищены разветвлёнными семейными и дружескими связями. Мне же никакое братство… повторяюсь, да.

В братстве пока на птичьих правах — нет родственных связей! Да и дружеские не то чтобы сильно крепкие… пока.

Вот мои дети, если правильно женюсь, станут полностью своими… может быть. Опираться же только на дружеские… можно, но для этого нужно оставаться в братстве, а не покидать университет.

— Допустим, контроль… — останавливаюсь у доски, — частично сам, частично… да кому!? Может, Эллиота прицепить, того техасца? Хм…

Грей Эллиот с приятелями оказался неплохим парнем, но накоротко мы с ними не сошлись. Сперва нехватка времени, потом братство… хотя не забываю. Познакомил парней с профессорами из тех, что полиберальней, в барах с десяток раз поил, кураторствую потихонечку.

— Тайные постояльцы, вроде тайных покупателей? Хм… эти смогут — потолкаются среди работяг, переночуют. Сюда же отставных копов пристегнуть можно, капитан Айсберг из двадцать восьмого сватает десяток отставников. Но это рядовой состав, в начальство-то кого ставить? Нужны мои люди, полностью мои. Тот же Дюк Уоррингтон не откажет помочь, только вот и благодарны они будут прежде всего Уоррингтону.

Упёршись в доску невидящим взглядом и зажав в руке мел, стою так несколько минут. Мысли в голове текут неспешно, без какой-либо связности. Вспоминается почему-то пулемётчик… есть!

— Итого, — вывожу на доске, — пока сам, но дам задание искать подходящих людей. Чтоб жизненный опыт и образование, да на грани совсем стояли. Выручу, так не будет людей верней. Правда, управляющего так сразу не найдёшь, только управленцев среднего звена… Ничего, поначалу и этого хватит.

Основа уравнения готова, осталось только придумать, как вести в него людей Москвы. Желательно при этом, чтобы сами Штирлицы ни сном, ни духом о моём к ним благоволении.

— Задачка… в такую даже Родригеса не посвятишь, — испанец, несмотря на все свои многочисленные достоинства и немногочисленные недостатки, не переваривает Коммунизм по Московски, считая его неправильным, — не любит он Кремль, ох не любит… Может и в неприятности втянуть из политических соображений.

Напрямую не предаст, но… а чёрт его знает, на что способен Родгирес! Идейные, они такие — сегодня он тебе друг, товарищ и брат, несмотря на все политические разногласия… А потом ты говоришь что-то неправильное, или в мире происходит какое-то знаковое для них событие и всё — смертельные враги.

Пока помогаю социалистам вообще, мириться с моими недостатками Хосе нетрудно, но как только встану на сторону Союза открыто, отношение станет совсем иным. По той же причине не стал бы связываться с Москвой — там готовы снисходительно относиться к попутчикам, но к товарищам по партии относятся куда как более жёстко. Недостатки, простительные дружественному капиталисту, учёному или волонтёру, непозволительны борцам за дело Коммунизма.

Да и не коммунист я по большому счёту… так, социал-демократ. И Москва для меня не безусловный Старший Брат, а всего лишь попутчик.

 

Оставив доску с понятными только мне схемами, буквами и аббревиатурами, в дурном настроении вышел из кабинета. Не сходится…

Время уходит, а хостелы так пока и остаются перспективным бизнесом, но никак не разветвлённой разведывательной и вербовочной сетью первого в мире коммунистического государства.

***

— Ювелир, значит? — Хмыкнул Маккормик, заходя в раздевалку.

— Сэр, это без меня придумали, слово даю! — Вытягиваюсь перед ним. Тренер молчит, рассматривая меня как насекомое под микроскопом. Перекусив зубочистку, сплёвывает её на пол и разворачивает свёрнутую трубочкой газету.

— Тренер Маккормик подобен опытному ювелиру, способному разглядеть алмаз в невзрачном камешке, подобранном у дороги, — процитировал он ядовито пафосную статью провинциальной зеландской газеты, перепечатанную без малейших правок The New York Times, — ладно уж… брильянт, иди переодевайся. Верю, что не ты надиктовывал, мозгов для этой пафосной хрени у тебя многовато.

Махнув рукой, мужчина вышел из раздевалки, бормоча на ходу:

— Ювелир, ну надо же! Ладно датчане — провинция и есть, население маленького штата. А вот кто додумался…

Получив свою долю славы в датских и в нью-йоркских газетах, тренер взялся за меня с удвоенным рвением. Специалист он грамотный, пусть и не дотягивает до стандартов двадцать первого века. Но чего не отнять, так это умения учиться и отсутствие гордыни.

Привыкнув по прошлому году, что в спорте я разбираюсь и умею не только следовать программе тренировок, но и составлять их, корректируя на ходу, Маккормик ещё с осени начал привлекать меня к составлению программ для других легкоатлетов. Ну а после триумфального возвращения из Дании я занял негласный пост второго помощника тренера.

***

— Рэй! — Издали окликаю техасца, оживлённо болтающего с какой-то рослой мужиковатой девицей, — вот ты где! Извините, мисс, я на минуточку украду вашего кавалера, вы позволите?

— Конечно, — благосклонно кивнула та, растянув в улыбке тонкие бесцветные губы. Типичная уроженка Новой Англии , даже помады нет… ханжа протестантская!

— Вечером парней собирай, — сообщаю негромко, — обещаю попойку за свой счёт и рассказ о соревнованиях.

— Здорово, — заулыбался Эллиот, — а мы думали, ты совсем загордишься.

Помечаю мысленно словечко совсем, вылетевшее у техасца, и улыбаюсь как можно более дружески.

— С чего бы? Замотался, это да… а гордится-то чем? Мои предки на Мэйфлауэре отсутствовали.

— Где собираемся?

— В Бруклине, ресторанчик Мэтта на набережной. Знаешь такой?

— Рыбацкий? Где свежий улов на стол прямо из сетей? Как же, наведывался пару раз, хорошая кормёжка.

— Он самый. Да предупреди парней, чтоб голодными приходили!

— Шик, — Рэй сдвинул шляпу на затылок, заулыбавшись и показывая желтоватые от никотина зубы.

 

… — работа такая, — втолковываю сытым, но пока ещё не пьяным парням, — ночевать в дешёвых гостиницах-ночлежках, только что не всех подряд, а в каких скажут.

— Больно просто, — слегка насторожённо удивился Дик Трейси, плотный коротышка с воинственной физиономией, — переночевать, да денежки получить? Многие и бесплатно не отказались бы, всё крыша над головой!

— Просто? — Кручу в руках кружку, — да ни хрена не просто, Дик! Во-первых, нужно будет попасть в ночлежку, а они сейчас переполнены. И козырять удостоверением сотрудника нельзя! Да и не выдадут их вам. Морис! Тащи пиво! Не видишь, мы сухие!

— Дело! — Оживились парни, хватая здоровенные кружки и прикладываясь к ним.

— Анкеты потом заполнять, — продолжаю, отхлебнув пиво, — и тоже не просто всё, там позиций с полсотни. Есть такие среди них, что обязательно заполнить нужно, другие желательно. Ну и плата… как поработал. Никакого оклада, чистая сдельщина. Сколько гостиниц посетил, да как анкету заполнил — полностью или частично. Ну и риски…

— Гангстеры? — Оживился Дик, хрустнув короткими толстыми пальцами, сжав их в кулаки.

— Если только случайно. Так… вошек цеплять будете регулярно, чесотку всякую. Ну и драки наверняка будут, чего уж там. И, парни… чтоб ссор между вами не было, задания будут скидываться Рэю, а уж как вы там дальше, не моё дело. Хотите, разбирайте задания поштучно, хотите — группами работайте. Мне главное, чтобы анкеты заполнены были и чтобы вы сами не засветились.

 

Хорошо посидев с парнями и изрядно набравшись, вызвал вместо такси одного из кандидатов в братство с личным автомобилем.

— Самому надо купить, — сообщаю вслух, забираясь на заднее сиденье и шумно дыша парами алкоголя на водителя. Самое противное, что понимаю ведь, что выгляжу как пьянь… да пьянь и есть! Только вот тело с мозгом работают несколько вразнобой. Понимаю… но продолжаю ворочаться на заднем сидении, неся всякую чушь.

— Тебе меня заносить придётся, — собравшись с силами, сообщаю этому… как его… Вернону, во! Какое смешное имя! — Я в хлам упился!

Несколько минут трачу на подбор синонимов, не обращая внимания на Вернона и хихикая над собственными шутками.

— Куда, сэр Команч, — терпеливо интересуется кандидат, — на Гринвич-Виллидж, к Заку Мартину, или в дом братства? Вы же на два дома живёте.

— Хм… пытаюсь сосредоточиться, — в братство! Я слишком пьян, стыдно перед братишкой… братишечкой… Знаешь, Зак мне как брат, младший!

***

— Башка… — сев на кровати, держусь за голову, — а вот…

Пиво в ведёрке со льдом уже стоит, позже меня ждёт особый похмельный завтрак — повар братства готовит его каждый день с некоторым запасом. Ни разу выбрасывать не пришлось…

Вспоминаю вчерашний вечер и опять морщусь. Ничего вовсе уж нехорошего не произошло, но и хорошего ничего не было.

Владелец не самой маленькой корпорации, вынужденный лично нанимать рядовых по сути работников… нонсенс.

— А всё потому, что не хватает людей, которым можно доверять, — говорю вслух, прижав к голове холодную полупустую бутылку, — завтра же… Нет, сегодня озабочусь сперва подбором секретаря, а потом спихну на него хотя бы часть текучки.

 

вернуться к меню ↑

   Шестая глава

Вечеринка потихоньку набирала обороты, парочки топчутся по залу, в меру способностей изображая свинг .

— Как тебе?! — Орёт в ухо изрядно набравшийся Раппопорт, и не дожидаясь ответа, — здорово, верно?! Мне свинг нравится — эти смелые раскованные движения. А что от чёрных пришло, так только перчинки добавляет!

Киваю машинально, притоптывая в такт ногой, но на танцпол не выхожу, перестарался на тренировке.

Большой амбар в пригороде Нью-Йорка, снятый приятелями Дэна под вечеринку, интересен сам по себе, да и люди собрались необычные. Белые англосаксы, не вполне белые ирландцы и итальянцы, евреи и даже негры. Вечеринка почти запретная, народ хмельной не столько от алкоголя, сколько от собственной продвинутости и храбрости.

— … что не танцуешь? — Не унимается Дэн, — не знаешь как? Я быстро научу! Смотри!

— Ногу перетрудил на тренировке, за связки боюсь.

— А… жаль. Я ж помню, ты танцевать умеешь здорово, зажёг бы! Тогда… знаешь, я тебя с одной девочкой познакомлю!

Не слушая меня, приятель танцующей походкой подошёл к группке цветных девиц и притащил весело хохочущую квартеронку , придерживая её за локоть.

— Эрик, позволь представить тебе Жаннет!

— Очень приятно, — поднимаю бокал, задерживая взгляд на внушительных прелестях девицы. Фигура гитарой, яркая южная красота… эффектная девица. Скорее всего, через несколько лет она оплывёт, но пока… хороша!

— Жаннет из Нового Орлеана, учится здесь на медсестру, — Дэн по-прежнему говорит на повышенных тонах, — очень хорошая девушка, мы с ней в библиотеке познакомились. Потом в больнице ещё столкнулись, я там по заданию редакции материал… впрочем, это скучно.

— Эрик датчанин, но вырос в Латинской Америке…

Несколько минут Раппопорт трепался, потихонечку втягивая нас в разговор. Жаннет чуточку напоказ смущается, трепещет и стреляет глазами, откровенно заигрывая. Охотно введусь, заглядывая в вырез декольте… есть на что посмотреть!

Заметив мой интерес, квартеронка ведёт себя так, будто отчаянно смущается и одновременно ну никак не может устоять при виде такого бравого меня! Грамотное поведение, я бы даже сказал — отточенное. Видно, что девица страстная и не слишком целомудренная… да оно и к лучшему!

Давно уже хочу найти постоянную любовницу, так почему бы и не Жаннет? С белыми девочками пока не то чтобы сложно… просто у каждой второй содержанки в голове вертится мысль о возможности выйти замуж за спонсора.

Дескать, она такая хорошая, что заслуживает своего принца. Случаются такие вещи, хоть и не слишком часто. То пузом норовят в церковь затолкать, то шантаж. А цветные — шалишь… в большинстве штатов закон не позволит!

— Спортсмен, — воркующим тоном сказал Жаннет, стрельнув глазками сперва на меня, затем на спину удаляющегося Раппопорта, — я однажды с боксёром встречалась… недолго.

И пальчиком меня в грудь шаловливо этак…

— … сильный мужчина. А ты сильный?

Откровенно, однако…

— Хочешь убедиться?

Жаннет часто захлопала длинными ресницами, выпятив грудь и облизывая язычком пухлые губы.

— А что… поблизости спортзал есть?

— Есть машина, можно быстро доехать… куда угодно.

Маленькая ладошка ложится мне на руку.

— Мне нужен сильный мужчина… и состоятельный.

— Мне нравится такая откровенность, — чуть улыбаюсь в ответ, — но я должен знать, что буду единственным мужчиной.

 

— Девушка была, надо же… и опыт при этом чувствуется. Хотя чего это я! В двадцать первом веке гименопластика , а сейчас альтернативные способы секса. Продвинутая! Чувствуются семейные наработки!

— Ещё пять минуточек, — пробормотала Жаннет, устраивая поудобней кудрявую голову на моей руке, — я чуть-чуть ещё…

— С другой стороны молодец, дорого продала свою девственность, аренда не самой дешёвой квартиры на три года вперёд, не шутка! Зато и мне спокойней — ни сифилиса тебе, который пока толком не лечится, ни попыток выйти замуж по залёту. Знает правила игры порядочной содержанки.

— Цветной сложно найти мужа — белому по закону нельзя, а даже если обойти, то не жизнь будет, а сплошной вызов окружающим. С неприятными последствиями.

— Чёрного… опять-таки сложно. Она из Нового Орлеана, а там есть такой специфический расизм, как цветной . Чёрный — понижение статуса, только такого же цветного искать. Небогатый выбор, как ни крути. Да и продать себя — в традициях Нового Орлеана. Там некоторые цветные поколениями так живут. Сперва мама на содержании у белого мужчины, потом дочка, внучка… ничего стыдного в этом не видят. Потомственная… ну да мне же лучше.

Встав аккуратно, дабы не разбудить Жаннет, посещаю кабинет задумчивости и иду завтракать.

— Хау, великий вождь Одуванчик, — приветствую дурашливо Зака и плюхаюсь на стул.

— И тебе привет, великий вождь Команч, — едва подняв глаза, вяло отвечает тот, снова уткнувшись в кружку с жуткой крепости кофе. Мартин ярко выраженная сова, просыпаться по утрам ему физически трудно. Если встаёт раньше одиннадцати, то два-три часа бродит сонным и встрёпанным. Отсюда и его проблемы в бейсбольной команде — там все тренировки с утра.

Благо, в этом году ушёл… А что? Галочка в анкете состоял в команде университета по бейсболу имеется, ну и хватит! Всё равно не задалось толком ни с игрой, ни с членами команды. Теперь можно заняться чем-то ещё. Затащил его на рукопашку, пока вроде нравится, старается.

— Красивая женщина… — начал Зак, явно чувствуя себя неловко. Не первая женщина, переночевавшая в этом доме, так что причина неловкости, думается, ясна.

— Цветная, на содержание возьму.

Облегчение в глазах Мартина прямо-таки читается.

Он не расист… по меркам этого времени, но продукт эпохи со всеми достоинствами и недостатками. Связаться с цветной всерьёз ныне проблемно, а интрижка или любовница скорее даже одобряются. Всё лучше, чем порядочных женщин портить, если уж не женился пока!

За завтраком просматриваю почту из Дании, вчера пришёл целый пакет. Родня… ну это отдельно, когда времени будет не в обрез. Дальние родственники, а вот поди ж ты… легче как-то, когда знаешь, что они есть, что с ними всё хорошо.

Всплывают иногда мысли помочь российской родне — тем самыми вроде как предкам. Вроде как, потому что считаю эту реальность скорее параллельной, но… а вдруг нет? Полезешь так к предкам поправить что-то в их судьбах — и бах! Схлопнулась Реальность. Страшно, потому оставляю всё как есть.

Деловые письма… морщусь непроизвольно, вспоминая, как чудом не облажался. Помнил, что Лего должна выстрелить вот-вот, прикупить захотел пакет акций. Как же, знаменитый датский бренд, легендарный конструктор… Ну и решил ухватить на взлёте, задёшево.

Бегал, бегал… а нету пока! С горя сам и основал, мда… Лего , как развивающие игрушки для детей. До знаменитого конструктора пока далеко, но головоломки уже начали выпускать, а машинки и куклы по возможности разборные.

Прибыли никакой нет и в ближайшем времени не предвидится… зато денег ухнул! Ни много, ни мало, а пятьдесят тысяч долларов ушло.

Благо, вроде бы неплохого управляющего нашёл. Оле Кирк Кристиансен , бывший плотник, ныне владеющий магазином древесины. Пообещал ему десять процентов дохода и возможность выкупить часть акций. Вроде бы дельный мужик… ладно, посмотрим.

***

Мужчина, сидящий напротив меня, производил немного жалкое впечатление. Худой, скорее даже истощённый, в нечистой одежде, он жадно ел суп и нервно улыбался, встречаясь со мной взглядом. Дешёвая забегаловка, дешёвые люди…

Киваю успокаивающе и подзываю официантку — немолодую, страшно замотанную женщину с приклеенной улыбкой на бледных губах со съеденной помадой.

— Стейк и… пирог, да побольше. Такой, чтоб с собой взять можно было.

— С курятиной, — деловито кивнула тётка, — сытный и свеженький, пару дней полежит без холодильника.

— Давайте.

Несмотря на жалкое впечатление, мужчина передо мной не отброс. Неудачник, это да… но человек честный и порядочный. Собственно, потому и неудачник…

Выходец из глухой провинции, продавший отцовскую ферму и с отличием окончивший колледж на последние деньги. Неспешная, но уверенная карьера в одной из строительных компаний, женитьба, дети… всё как у людей.

В разгар кризиса призвал владельцев компании урезать собственные расходы, а не расходы на работников. Увольнение с волчьим билетом и самой скверной характеристикой.

Попытка отстаивать свои права в суде обернулись избиением неизвестными людьми и сфабрикованным делом. Как итог — судимость, отсутствие потраченных на адвокатов и врачей сбережений, семья на улице. Заработки случайные, разовые.

— Ешьте спокойно, — в очередной раз успокаиваю Вайса, — и пирог сразу с собой положите, в карман.

Сев вполоборота, чтобы не смущать потенциального работника, разглядываю посетителей. Персонажи поразительно серые и однообразные, никакой романтикой от бродяг, безработных и низкооплачиваемых рабочих не пахнет. Хм… скорее застарелым потом, дешёвым одеколоном, виски и скверным табаком.

— Сколько сломанных судеб… и ведь если начать разбираться, то сейчас в заведении наверняка ведь есть люди, о жизни которых можно написать интересную книгу. Не сложилось…

Краем глаза поглядываю на мужчину, тот терзает жёсткую отбивную ножом и вилкой. Ест явно через силу, впрок, надеясь наесться как удав, на неделю вперёд. Зря… судя по пергаментной коже на лице, видно, что в течении многих недель основной, если не единственной его пищей за день, был водянистый суп с куском хлеба от Армии Спасения раз в неделю… Ну да человек взрослый, не буду лезть с замечаниями.

— Кофе, — кидаю официантке пятёрку, — и сдачи не надо. Итак…

Вайс поспешно выпрямляется, хотя и без того сидел, будто привязанный к доске. Сейчас он напоминает новобранца перед строгим сержантом, дышит вон через раз, до того переживает.

— Я навёл о вас справки, — говорю неторопливо, отпив немного кофе. В этом заведении только кофе пить и можно, остальное такая дрянь… но не тащить же безработных в приличный ресторан? Мне-то не жалко, но пахнут многие, да и вошки встречаются. Даже если человек и следит за собой, то ночлежки и очереди за бесплатным супом в компании людей опустившихся сказываются. Вон… ползёт.

— Хотите получить работу?

— Я… — кадык ходит ходуном на тощей шее. Видно, что чувства борются с приличиями и… я — готов на любую работу, мистер Ларсен.

Старательно делая вид, что не замечаю скулящих ноток, киваю благосклонно.

— Вот и прекрасно. Не буду говорить, что вас ждёт великая карьера — это не так. В будущем возможно, но пока… — Протягиваю контракт, — не спешите подписывать, прочтите сперва!

Вайс бегло читает, но видно, что подписать он готов что угодно. Бывают такие люди — честные, порядочные, умные… сломленные. Дать ему подняться до прежнего уровня, так вцепится в благодетеля и помышлять не будет о карьере или другой работе. Только б снова на дно не упасть.

Ничего серьёзного таким сломленным доверить нельзя, но как исполнитель — вполне. Юрист по образованию, специализировавшийся на недвижимости, вполне подойдёт на роль секретаря, взяв на себя текучку. На личного помощника, увы, не потянет… характер не тот. Да взять хотя бы недавнее обжорство — что, взрослый человек не понимает последствий? Но хоть так, всё легче.

— Да, мистер Ларсен, — пытаясь держаться с достоинством, — меня устраивают условия контракта.

— Прекрасно, — поднимаюсь со стула, отставив так и недопитый кофе на столике, — завтра с утра по этому адресу за авансом, а со следующей недели приступите к работе.

 

Сев в машину, вытаскиваю досье о другом кандидате. Эллиот Грейси — экономист, занимался управлением доходными домами и не нашедший общего языка с новым владельцем. Увольнение… а там и кризис подоспел, пенсионные накопления в виде ценных бумаг превратились в мусор.

До нищеты Грейси далеко, но ужаться пришлось всерьёз. С учётом двух сыновей в университете и трёх дочек-школьниц, деньги ему нужны, за работу уцепится. Ну… должен.

С прицелом на управление хостелами нанимаю. Не факт, что потянет США в целом, но если сможет взять на себя управление хотя бы Восточным побережьем… да хотя бы Нью-Йорком, уже хорошо.

Швейцарский фонд всё больше финансовыми потоками управляет, на местах тоже люди нужны. Текучка, непосредственно управление кадрами и прочее.

— Сколько там? С полчаса ещё до встречи, как раз репетиция лишняя выйдет, — Закрываю карманные часы и открываю расписанный сценарий.

— Новаторский подход, но консервативные управленцы, — проговариваю слова, — нет, мягче… всё-таки не безработный бродяга, а уважаемый человек. Новаторский подход… да, звучит лучше.

С минут гляжу в собственноручно нарисованные позы для разговора, примеряя их.

— Тело в четверть оборота… да, неплохо получается. Вроде как я уважаю его, но готов развернуться и двинуться на поиски более сговорчивого кандидата. И взгляд… исподлобья слегка поначалу, а потом будто заинтересовал и голову приподнять. И назад, если разговор не так пойдёт.

Автомобильное зеркало отражало мои кривлянья, но довольно быстро начало получаться. А как же… не первая репетиция! Это уже так, шлифовка перед премьерой.

Охо-хо… на что только не пойдёшь, чтобы служащие среднего и высшего звена были не просто лояльны, но и преданны…

Получается потихонечку, но чем дальше, тем больше вырисовывается тот факт, что сохранить своё инкогнито в отельном бизнесе не выйдет. Полгода-год, и всё.

А значит, нужно заранее приглядываться к братьям — кто там может заинтересоваться долей в перспективном бизнесе? Чья семья достаточно могущественна, чтобы посторонние не пытались отщипнуть от бизнеса? И достаточно порядочна для того, чтобы не попытаться делать бизнес своим.

В теории всё выглядит просто: таких семей должно быть с полдюжины. Так то в теории… на практике при таком количестве заинтересованных лиц вырисовываются уже иные сложности.

 

вернуться к меню ↑

   Седьмая глава

Махнув копам издали рукой, тут же подношу указательный палец к губам и начинаю подкрадываться, стараясь делать это в мультяшном стиле. Полицейские давятся смешками, но старательно подыгрывают.

— Я тебе что говорил!? — Гаркаю в ухо, подойдя к капралу сзади.

— М-мать… — перепуганный Дан шумно отпрыгивает в сторону, вслепую отмахиваясь руками. Товарищи-копы ржут — как же, развлечение!

Шимански, толстый поляк.. или польский еврей? Неважно! Мужик юморной и очень весёлый, сейчас пытается повторить мою походку, получается удачно.

— Что ты ж со спины так… — старательно не обращая внимание на насмешников, укоризненно произносит дальний-предальний родич, показательно растирая по асфальту окурок, брошенный перед участком. Территория, к слову, засрана так… ну да не моё дело. Нью-Йорк вообще грязненький город: может, местные просто не видят грязи, привычная деталь пейзажа, вроде потрескавшегося асфальта на улицах русской глубинки.

— Ты коп или погулять вышел? — парирую, одновременно обходя полицейских и здороваясь с каждым, — Если к тебе подкрасться можно, какой же ты боец? Постоянная бдительность! Патрульному можно, а к детективу или наставнику в боевых единоборствах другие требования.

— Верно, Дан, — ухмыляется немолодой грузноватый офицер Шимански, нарочито вкусно затягиваясь, — соответствуй!

— Тьфу на вас, ослы мексиканские! Так что пришёл, Эрик? Случилось что?

— Не… хочу тебя покрепче припахать на занятиях. А, долго объяснять, пошли к Айсбергу!

 

— Капитан! — Поздоровавшись, опускаюсь в кресло без спроса. Знакомы мы уже давно, да и я далеко не безвестный мигрант… — родственника хочу у тебя выкупить.

Бровь Айсберга приподнимается слегка, но полицейский молчит, сплетя домиком пальцы под подбородком.

— Дана хочу припахать в университетском спортзале, на постоянной основе.

— Второй инструктор? — Мгновенно ухватывает суть капитан.

— Можно его даже официально пристроить в университет, как куратора. Что-то вроде… Как морально-нравственный ориентир для учащейся молодёжи, с целью формирования у них положительных эмоций о работе полиции. Это так, навскидку, так-то полицейский канцелярит тебе лучше знаком.

— Хм… — Айсберг откинулся в новеньком (мой подарок!) кресле, — интересно получается. Работа с общественностью по предотвращению правонарушений, морально-нравственные… согласен. Детали позже обговорим, сперва в… хм, канцелярите разберусь, да покопаюсь в документах — как лучше подать эту идею наверх. Только…

— Молчу пока, — склоняю голову, — идею и перехватить могут!

— Молчу, шеф! — Закивал Дан, покрывшись мелкой испариной, — даже парням ни словечка! Перспективы-то!

— Ну чо? — Чавкая, поинтересовался сержант Веллер, держащий в руке громадный бутерброд с ветчиной и каким-то очень уж вонючим, этническим сыром, до которого он большой любитель.

— Опять своими носками развонялся… — Дан брезгливо машет ладонью перед лицом, — ну как ты это ешь?! Ну один в один носки мои, если я ботинки сутки не снимал!

Сержант молча показывает Дану оттопыренный средний палец, не отрывая вопрошающих глаз от меня.

— Отпустил на пару недель, — бросаю небрежно, — у меня сейчас дела, так Дан заменять будет.

— Повезло, — в щербатый рот отправился громадный кусок, — до..рый с…дня кап…тан.

— Прожуй!

— А! — Отмахивается тот, — некогда! Документы в архиве залило, в порядок привожу. Вторые сутки из участка не выхожу, и когда выйду, не знаю даже. Жопа!

— Запомни, — сообщаю Дану, садясь в машину и запуская двигатель, — Всё было так, как сообщили Веллеру. С капитаном договорюсь — собственно, уже записку передал, во время разговора ещё. А дальше ты хорошо себя покажешь, благодарность от профессуры, просьба-письмо от студенчества…

— Круто взялся, — только и выдавил коп, ослабляя галстук.

— Родня всё-таки, — говорю на полном серьёзе, выруливая на дорогу, — пусть и дальняя. Не сплохуешь, так до лейтенанта минимум дорастешь. Нужно рассказывать, как полезны знакомства со студенческой элитой?

— Н-нет… братик.

 

— Благодетель… а куда деваться? Команду формировать нужно, без этого никуда. Служащие, это одно… а вот люди, которым можно довериться, совсем другое.

Зак, парни из братства… даром, что ли, летом возился, развлекая? Да и сейчас с тренировками. Родственничек из полиции, наконец…

Чужак я, как ни крути! Местные всегда могут опереться на родню, одноклассников, соседей, коллег по работе и бог весть кого ещё. Да хоть по Германии — вроде и неплохо вжился, а мелькало иногда.

Двенадцать лет всего было, а связи у детворы частично сформировались, тяжеленько пришлось встраиваться. Как родители, ума не приложу…

А здесь и сам — взрослый вроде бы мужик, богатый и отчасти даже крутой, но ведь даже секретаря с трудом нашёл! Родился бы здесь, так просто позвонил нужным людям, те другим… и через пару недель нужный специалист стоял бы передо мной.

Нет, так-то могу маякнуть в братстве… только вот толку? Не знаю, кому можно доверять, а кому нет, на какие социальные маркеры внимание обращать. Ради одного секретаря и вполне рядовых спецов целые детективные расследования заказывал.

Ничего, пару-тройку лет — вживусь как родной! Но командой обзавестись всё равно нужно…

 

— Парни, это Дан! Дан, это парни!

— Да знаем уже. Ха! Парни, это Дан… здоровски ты словами поиграл! — Хохотнул Мэттью, пытаясь передавить в рукопожатии ладонь копа. Как всегда, не вышло, но борец не выглядел разочарованным — скорее напротив, рад настоящему сопернику. В своей весовой категории он безусловный лидер в университете, и наличие Дана его только радует. Пусть даже тот нынче не вольник, а рукопашник, но всё же.

Да и прошли уже те времена, когда Дан хвастался тем, что может пожать сотку. Под моим чутким руководством он осознал свою ничтожность, проникся и увлёкся железом всерьёз. Настолько всерьёз, что велика вероятность попадания в олимпийскую сборную.

— В ближайшие пару недель плотно заниматься не смогу, — сообщаю парням, завязывая борцовки, — учёбу надо подтянуть.

— Менять пора, — мелькает мысль, — шов чуть-чуть расходиться начал. На одну тренировку сойдёт, а потом на выброс. Иначе во время тренировки шов по пизде пойдёт, а так и ногу можно подвернуть.

— У тебя вроде нормальные оценки? — Осторожно поинтересовался Рэй, присоединившийся недавно к группе.

— Оценки-то нормальные, знаний маловато.

— С оценками братство помогло, — негромко объяснил кто-то из борцов техасцу, — да и профессора навстречу пошли. Что они, не люди? Не каждый день их студенты чемпионаты одной из европейских стран выигрывают!

— Побежали потихонечку… Ланс, потихонечку! Хрена ты кенгуру изображаешь!? Я знаю, что ты шустрый, но хрена толку, если постоянно травмы собираешь, потому что размяться поленился! У кого плечо постоянно травмируется?! Давай в средину строя, чтоб не прыгал.

Разминаясь вместе со всеми, провожу инструктаж и одновременно рекламирую родича.

— Правое плечо вперёд, левое назад! Поскольку меня не будет, помощником тренера назначается Дан. Если кто не в курсе, он штатный инструктор по рукопашному бою в двадцать восьмом. Занимался вольной и классической борьбой, боксом немного, ну и рукопашным боем у меня.

— Левое плечо вперёд, приставным шагом! Ноги не отрывайте от пола! Рэй, не части. Деррик, ноги близко ставишь. Так… Дан спортсмен грамотный, плюс практический опыт у него такой, что всем нам фору даст. Да, Рэй, включая меня! Восемь лет на улицах провести, да с его габаритами…

— В штурмовые группы пихали? — Пыхтя, поинтересовался Ларри.

— Постоянно! — радостно отозвался Дан, к которому неплохо подходило определение адреналиновый наркоман, — то здания штурмовать, то просто на захват бычья всякого. Интересно!

— Усекли? — Подхватываю я, — так что радуйтесь! Помимо ухваток, он заодно и тактику поведения в разных ситуациях с вами расжуёт. Руки у подбородка, пошли вращения корпусом!

 

— В участке ты иначе тренировку проводил, — Бросает Дан заранее уговоренную фразу по окончанию тренировки, — нагрузки поменьше, но сами приёмы и связки пожёстче.

— Всё верно, — скидывая пропотевшую насквозь одежду, иду к душу, — спортсмены из копов… сам знаешь, большинство если и бегает, то разве что за мелкой шушерой от случая к случаю.

— Не каждый ещё побежит! — Хохотнул капрал.

— Мягче тренировки у нас? — Чуточку разочарованно поинтересовался Мэтт, вставая под соседний душ.

— А ты как хотел? Опыт спортивный и опыт уличный, это немного разные вещи! Начни я вас тренировать жёстко… Мэтт, ты ж борец, к тому же в соревнованиях участвуешь! Вы всё на силу и на резкость привыкли делать. Броски-то ладно… а работу с суставами как прикажешь проводить? Переломаете друг друга на хрен! Или на соревнованиях применишь что из серьёзного на автомате… последствия представляешь?

— Понял, — нехотя протянул здоровяк, — но как только… чтоб сразу, ладно?

— Договорились.

Помывшись по-быстрому, смылся, пока какой-нибудь энтузиаст не припахал с просьбой показать приёмчик, а то бывало…

На выходе столкнулся с Андерсоном.

— Ты-то мне и нужен, — сообщаю президенту, хватая под локоть, — отойдём.

Усевшись на широком подоконнике в коридоре, достаю два яблока, протягивая одно Давиду. В несколько больших укусов уминаю своё — жрать после тренировки хочется люто!

— Давно хочу сказать, да всё из головы вылетает. Кадет!

— Кандидат в братство Фи Бета Каппа Кадет прибыл! — Подбегает юнец, протягивая руку. Пожав её, сую огрызок яблока.

— На, выкинь где-нибудь в урну.

Согласен, некрасиво немного… но на фоне пепельниц, которые должны таскать с собой кандидаты в братство, чтобы братьям было куда стряхнуть пепел и выкинуть окурок, просьба вполне невинная.

— О чём это я… ах да! Давид, тебе прошлогодний боксёрский матч между братствами понравился?

— Повторить хочешь? — Подобрался Андерсон.

— Это само собой, повторим. Я о другом. Заметил, как парни поменялись после тренировок? Спокойней стали, уверенней и резче одновременно.

— Психология, — кивнул президент, щурясь от бьющего в глаза солнца, — борьба и бокс характер закаляют.

— Вот! Так почему не сделать занятия обязательными? Хотя бы раз в неделю, больше-то по большому счёту и не нужно. Да и времени на полноценные занятия не у всех найдётся. Кто учится всерьёз, у кого светская жизнь, в бейсбол вон играют. Пусть привыкают встречать удары не моргая.

— Для закалки характера? Интересно… — Давид спрыгнул с подоконника, отряхивая штаны и пиджак, — так сразу ответить не могу, тут подумать нужно. Выглядит хорошо, даже слишком хорошо. Хм… попробую расписать подробно — может, есть какие подводные камни.

***

… — сложный человек это, Коба, — задумчиво сказал сидящий напротив Сталина Киров.

— Понятно, что сложный, — усмехнулся в усы Иосиф Виссарионович, — простые сидят в норках, аки премудрые пескари , никому не нужные. Таких если и вынесет наверх мутная волна, то надолго не задержатся. Хотя нет… задержатся.

Сталин помрачен, недобро сощурившись, и Сергей Мироныч улыбнулся криво. Он и сам знал таких пескарей. Вынесло их волею случая наверх, да и уцепились, не скинешь. Ладно бы почти безобидные персонажи, вроде тех, кто помогал таскать Ильичу бревно на знаменитом субботнике…

Немало пескарей и среди старых большевиков, мода одно время на борцов с режимом была. Одно только членство в левой партии неприятностей почти не давало, если человек борьбой не занимался, а всё больше изобличал аккуратненько берущего взятки городничего. Нередко за рюмочкой водки с этим городничим… чтоб без лишних ушей! Зато борец!

Правда, такие партийные пескари всё больше у эсеров обретались , но и у меньшевиков их немало. В семнадцатом эти меньшевики перековались в большевиков, оставшись по сути всё теми же.

Ради укрепления рядов пришлось их даже оформить задним числом большевиками, с дооктябрьским партийным стажем . Аукнулось потом и не раз ещё аукнется… но тогда выиграли битву за умы и сердца.

— Анархист, говоришь? — Продолжил Сталин.

— Да. Знаешь… на еврея местечкового похож . Из тех, кого родители в своё время увезли ребёнком совсем из Российской Империи, да потом не раз ещё переехали. Все культуры чужие, даже по повадкам видно.

— Везде чужой? Космополит, значит… что ж, на этом этапе оно и к лучшему. Человек хочет помочь Советскому Союзу, и уже помог немало. Глянул я список добра, что он на катере через границу привёз. Внушительно.

— Так значит…

— Пусть. Не будем вглядываться в прошлое этого интересного человека. Пока. Оформи его на работу в Ленинграде. Порученцем, что ли… Ну да тебе на месте видней.

Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
  Подписаться  
Уведомление о
×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить