2
0

Редкий гость на страницах нашего сайта – женская средневековая попаданческая альтернатива. Встречайте.

Если я правильно понял, книга в свободном доступе.

Свидерская Маргарита. Княгиня Ольга. Скачать и читать онлайн

Аннотация:

Отправляясь на экзамен по старославянскому языку бывший лейтенант полиции Ольга Северова сталкивается со сбежавшим преступником. После короткой борьбы в подворотне, Кощею удается победить и нокаутировать Ольгу. И вот она уже в Х веке, в теле княгини Ольги… Но будет ли она женою Игоря? Станет ли править в Киеве?..

Читать онлайн на сайте author.today

Ознакомительный фрагмент:

ПРОЛОГ

В высоком тереме князя, что находился в древнем городе Искоростень, было шумно. Нискиня — правитель древлян по праву и желанию народа, бушевал и разносил все, что попадалось ему под руку. Он уже разбил кувшин — валялся кучкой в углу комнаты; под столом пол украшали осколки глиняных плошек вперемешку с кусками жареного мяса, которые жадно, но с оглядкой на хозяина и, поджав хвосты, заглатывали собаки.

Сам Нискиня, здоровый мужик в простой рубахе и портах, восседал на лавке за столом, тяжело дышал и попеременно то тряс кудлатой головой, то стучал огромным кулачищем по столу. Уцелевшая посуда жалобно дзвенькала, подпрыгивала и медленно-медленно продвигалась к краю в надежде спастись. Лицо князя от напряжения багровело, глаза, если б могли, как в сказке, кинули пару молний и испепелили нарушителя спокойствия, а пока Нискиня, лишь на манер взбесившегося быка, раздувал ноздри и скрипел зубами от собственного бессилия. Немощью и причиной гнева была женщина, которую ни ударить, ни убить, он не смел, не мог да, собственно, и не хотел. Вот и выплескивал злость в крике и воздушном помахивании кулаками.

— Вот же дура!.. Ты понимаешь, что натворила?! Нет! Не понимаешь! Я тебя с дочерью пригрел, принял, как положено… А ты мне та-а-кую свинью подложила! Нет, не мне, ты на корню сгубила дщерь!..

Распекаемая князем женщина безмолвно стояла перед ним в центре палаты. Темно-синее покрывало из шерстяной ткани полностью укутывало ее до пят. На опущенной голове вился тонкой змейкой золотой обод, что не давал ткани упасть и удерживал изящно и равномерно расположенные складки. От обода, прикрывая виски и уши, свисали три ряда золотых колец, украшенных крупным жемчугом и изумрудами. Женщина спокойно выдерживала крики и гнев князя и лишь беззвучно шевелила губами. Тонкие пальцы нервно перебирали жемчужные длинные бусы с брелоком — крупным золотым крестом.

— Все своему распятому молишься, дура?! Одну за другой глупости сотворяешь, да так споро, что лишь баба быстрее караваи в печь кидает!.. Помог тебе твой бог?

— Помог, Нискинюшка, помог, — женщина подняла голову и взглянула на князя ярко-синими глазами, — Он всем помогает. И мне помог: кров найти, защиту, — голос ее был тих, но постепенно потерял смиренные ноты и приобрел суровость, — Только ты не ори, как телок на заклании, забыл что ли, с кем разговор ведешь?! Я тебе не простая девка со двора, я род свой от самого Кия веду, и отец мой был Киеву князь!.. Нет у тебя права на меня голос повышать… Или забыл, что я — дщерь Аскольда Зверя?!

— У-у-у! — князь древлян потряс кулаком и резко опустил его на стол, — Жулье ты ро-о-оме-ейско-о-е! Э-э-эх! Так и норовишь обхитрить!

— Мне не ведомо, где уж ты жульничество узрел, Нискинюшка. Не лгала тебе, не обманывала. Богом клянусь! И ромейкой меня не обзывай, нет во мне той крови, не греши супротив правды-то, — встрепенулась на мгновение, но вновь сникла, опустила голову женщина. Глаза подернулись слезами, пара их пробежала и скатилась прозрачными горошинами на пол.

Было с чего горевать. Совсем юной отправил ее отец — киевский князь Аскольд Зверь в Константинополь, чтобы скрепить союз с Царьградом. Сам батюшка принял новую веру — христианство, да и дочь крестил, выбрав чудное ей имя Евпраксия. Как же завидовали бывшей Прекрасе подружки — новый, неведомый, богатый мир узрит! Муж — родственник императора, не так чтоб молодой, но и не старый, по рассказам настоящий воин… Дом с полами из мраморных плит и воздушными террасами в виноградных лозах, вид на залив, сады вокруг… Злато, богатства несметные… Чисто сказки нянек… Мечты девичьи оказались разрушены сразу по приезду. Обвенчали новоявленную Евпраксию и… забыли про нее, поселив в доме на берегу моря. Мужа своего она видела столько раз, что пальцев на одной руке больше будет: при венчании, при зачатии, при рождении никому не нужной дочери и ее крещении.

И это за пятнадцать лет!

Толи нелюбимая жена, толи заложница государственных интересов. Выходила из дому лишь на рынок да в церковь святой Богородицы во Влахерне. Но привыкла. Молитвой утешалась — неожиданно с радостью поняв и приняв в сердце новую христианскую веру, и радость испытывала при мысли, что никто уединение не нарушает, совсем как в монастырях, где любовь, мысли и душу отдают Богу.

Закончилось счастье внезапно: супруг появился в последний раз. Евпраксия и не поняла сначала, что за шум и суета поздним вечером в ее одиноком доме. Босая, в длинной рубашке, прижимая перепуганную дочь Елену, она рассматривала со страхом мужчину и с трудом узнавала в нем мужа, все такого же безразличного и чужого. Она даже имя его сразу и не вспомнила… да и не понадобилось — ей рта открыть не дозволили. Чужой человек, с таким же чужим голосом, говорил быстро и безразлично. Смысл сказанного до нее доходил с трудом: ее отец умер, в их браке нет необходимости, муж уже развелся с нею и… Она немедленно отплывает в Киев…

Ей нечего делать в империи…

Не знала Евпраксия, что отправляют ее домой как вещь, в качестве дара и залога мирных отношений с новым правителем Киева — Ольхом — обманом убившем Аскольда Зверя. И в его теперь воле казнить их с дочерью или рабынями сделать. В каюте, взяла в руки шкатулку резную, ножичком крышку поддела и достала свиток. Подержала в руках, помолилась, прося у Бога прощение за грех, опять положила документ на место. Долго смотрела на него, но не удержалась и распечатала сопроводительную грамотку, прочла и охнула, заплакала тонко, тихо, чтоб дочь не разбудить вестью о судьбе их горькой и безрадостной. Византийское решение свести их род под корень было правильным, пуще любого договора скрепляло теперешнюю дружбу двух государств, только не пожила она еще, да и дочь ничего не видела. Выдержит ли испытание, выпавшее на их долю? Неужто суждено им погибнуть? Присела на скамью, посмотрела жалостно на веревочку, что скрепляла бумагу и поняла — такая же и она, и судьба ее горькая — стала ненужной — отбросили в сторону, а потом метлой выметут и забудут…

Запомнила Евпраксия и князя Ольха — человека, который захватил власть в Киеве. Смиренно стояла перед ним, ждала: сейчас казнит или в темницу посадит. Рассмотрела она смятение на лице нового князя и поняла: воин он, потому ромейской хитрости не уловил…

— И зачем мне ты? В жены взять — стара, родишь — не родишь, а корми тебя до скончания… Замуж кто возьмет ее, друже? — и расхохотался громко и обидно для Евпраксии, что плеткой собаку стегнул. А она еще ниже голову опустила, беззвучно шепча молитву о спасении — все в руках Бога.

— Да возраст не помеха, вот раскутать бы ее, а то, как гусеницу в коконе не видать, что за баба — мож у нее три ноги! — весело отвечали приближенные воины и отвернулись — не интересна им чужачка-ромейка, своих забот хватает. Лишний рот ни к чему.

— Ступай, женщина! Не нужна ты никому…

Не веря в свое счастье, Евпраксия быстро покинула палаты, схватив за дверью ожидавшую дочь. Убыстрила шаг. Побежала, не веря в удачу… Бога благодарила, что морок наслал на князя: не понял тот подарка и хитрости ромейцев, упустил бесценных женщин.

Сбежав из палат киевских, заметалась под стенами — в какую сторону дальше бежать?!. Чужое все вокруг… И дома, и торжище, и стены высокие, что город детства окружают, вон, белеют свежей древесиной… Села у дороги и заплакала. Прав оказался князь киевский — никому не нужна, с голоду умрет, никто и не вспомнит, не пожалеет.

А в древлянскую землю пошла, чтоб не столбычить у ворот: вдруг передумает, опомнится князь или люди его, да погоню устроят. Некуда больше ей было идти, только к врагам и недовольным Киевом. Так и добралась Евпраксия ко двору Нискини в Искоростене.

А тот показался горемычной простаком, добрым и гостеприимным хозяином, долгие беседы вечерами водил, она и купилась. Возрадовалась, думала, Бог ее направил древлянам правду о христианстве принести, от язычества освободить. Видать возгордилась. Да не тут-то было.

Нискиня оказался крепким орешком, такой и белке не угрызть. Свою выгоду он как волк учуял сразу, едва изгнанница на пороге появилась. Долго не тянул, выложил сразу — Елену за сына своего Мала сватать начал, с приглядкой на Киевский престол. И поняла Евпраксия, что пора и из древлянской земли бежать. Не позволит она дочери-христианке с язычником жить, дорожку к власти в Киеве прокладывать! Сговорилась она с мужичком по имени Хвост, что привел ее в Искоростень, пожалев, посоветовал он ей к поляницам отправиться, там леса глухие, да и с бабами мало кто воевать хочет. Елена, ожидая проводников в те края, тянула до последнего, не отказывала Нискине, но и не соглашалась, все верой новой прикрывалась, уговаривала Мала крестить, выжидала удобного случая. А наступил — уехала на двух возах, молясь о спасении души своей и дочери.

Только недалече от Искоростеня напали на них вои, и дочь пропала, и друг-Хвост, да и сама, побитой собакой, вернулась к древлянскому князю.

Теперь стоит, слезы унижения глотает, и нет им конца.

Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
  Подписаться  
Уведомление о
×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить