Выбор редакции

«Сёмка» — пулемётная тачанка Великой Отечественной

14
7

Взрыв. Беззвучная короткая вспышка. Грохот в полной тишине, ударная волна первым делом «погасила» слух тем, чьей жизни хватило бы услышать истошный визг осколков и гул рушащейся земли. И удар колоссальной силы вслед за ней, а вместе с ним – боль. Сразу и везде, отовсюду бьёт волна нестерпимой боли, но особенно сильно где-то там, слева и, кажется, ниже.

"Сёмка" - пулемётная тачанка Великой Отечественной

Всё потом, нет времени! Прочь с открытого пространства! Уйти с этой предательской лужайки, быстрее, как можно быстрее! Пока враг не развернулся на второй заход. Вот туда, к реке, к густым зарослям высоких кустов. Совсем рядом, до взрыва боли это была бы пустяшная дистанция! Теперь же, хватило бы только сил дотянутся – там спасение.

Но не для Сёмки, он обречен. Те, кого пощадил рой осколков, могут уйти, не будет же стервятник впустую расстреливать все прибрежные кусты? Единственную бомбу он уже сбросил. Значит, люди смогут, должны уйти. Только не Водитель. По тому, как обмякло на руле его тело, Сёмка понял, что конец близок. Не уходить ему кромкой речки Безымянная, напряженно вслушиваясь в небо.

Водитель был пока жив, захлёбываясь собственной кровью, он уже не видел обожженными глазами, как тянет из под капота густой жирный дым. Не видел пляшущих языков пламени, но по резкой аритмичной вибрации чувствовал, как заходиться в агонии некогда могучее сердце Сёмки. Пробитое осколком величиной с кулак, напрягая чудом уцелевшие три цилиндра, надрываясь, оно упрямо тащило машину к спасительному берегу.

Ослепший водитель вцепился в руль, последними силами удерживая машину на пути к жизни. Почувствовал резкую волну дрожи, пронизавшую машину – «Эх, не залатать уже», последняя мысль была о верном четырёхколесном друге, который отчаянно молотя по высохшему дёрну горящими лоскутьями скатов совершал свой самый важный в короткой жизни рывок.

БАМ-БАМ-БАМ! Резко ударило откуда то сзади. Это в кузове поднялся с залитой кровью скамьи один из бойцов. Кто? Не понять, живые выглядят страшнее мёртвых. Встал, покачиваясь, повис на рукоятке, не в силах взвести вдруг ставший таким тугим пулемет, рванул всем весом. Затем поймал в прицел уцелевшим глазом тёмно-серый силуэт, с величественной неспешностью победителя, уходящего в правый разворот. Не сразу удалось толкнуть гашетку, пальцы то соскальзывали по свежей крови, то никак не могли нажать рычаг спуска.

Контузия словно вышибла из головы все наставления по стрелковому делу. Ракурс три четверти, скорость четыреста пятьдесят, дальность триста. Сколько брать упреждения? Какое и куда подводить кольцо? К носу, к середине? Взвыв от бессилия, Старшина положившись на чутье вдавил, наконец, гашетку. ДШК рявкнул было очередью, но поперхнулся уже четвёртым патроном. Того согнуло шальным осколком почти как букву «Г», намертво заклинив подачу бесполезного теперь пулемёта. Отвоевался ДШК.

Две бронебойные товарки калибра 12,7 миллиметра прошли высоко над килем, но их третья – трассирующая сестрица, имела иную судьбу. Это порождение точной науки и грубой штамповки валового производства прочертило в небе красивую, изящную как всё благословлённое математикой баллистическую кривую, закончив свой путь в борту разворачивающегося истребителя. Фонарь изнутри взорвался алым. Истребитель нелепо вздрогнул, свалился на крыло, и тонко взвыл на непонятном языке о несправедливости судьбы.

Но Сёмка этого уже не услышал. Последняя судорога коротких замыканий прошла по его электрическим цепям, последний цилиндр резко ахнул детонацией и шестицилиндровое сердце угасло. Мёртвая машина по инерции неслась к берегу, не в силах ни остановиться, ни отвернуть.

Сил перевалиться за борт у Старшины уже не осталось, смог только безвольно сникнуть у турели задравшего ствол ДШК, гордого своей первой и последней победой. Вскинув на кочке перебитым амортизатором, Сёмка как мог плавно вытолкнул потерявшего сознание назад, в мягкую грязь придорожной канавы. Даже умирая, машина продолжала заботиться о своих седоках.

А затем был треск ломаемых кустов, пустота и тяжёлый всплеск речушки Безымянки, принявшей в себя то, что менее минуты назад было гордостью автомобилестроения и тремя человеческими судьбами.

Видевшие короткий бой жители быстро отыскали Старшину, не дали истечь кровью бойцу. Линии фронта как таковой уже не было – немец отходил, а стратегического значения, как и любого другого, речка не имела. В отличие от крупного железнодорожного узла, для обороны которого и стягивали все силы. Свои быстро прошли городишко (иная деревня поболе будет), Старшину увезли.

Прошел год. Как-то в начале лета по дороге в мелкий городок, что близ реки, не удостоенной даже названием, шагал солдат. В парадной форме, ордена и медали сияют под ярким июньским солнцем, а выше них сверкает золотом звезда Героя. Только ногу едва заметно приволакивает, хоть и старается изо всех сил «держать шаг». По дороге шел Старшина. Война отняла у него всё, что только было, и на карте Родины осталась только одна точка, что значила в судьбе достаточно, что бы вернуться.

Вот и полянка, там дальше – излучина реки. Воронки уже не видно, но кажется вот здесь, сразу на повороте грунтовки, по ней и мчались тогда… Старшина присел, неспешно закурил и стал развязывать вещмешок. «Разрешите обратиться, товарищ старшина?» — ветеран вздрогнул, обернулся. Рядом стоял молодой милиционер и вытянувшись по стойке «смирно!» внимательно его разглядывал. «Не по уставу, ну да я теперь уже демобилизован», пронеслось в голове Старшины, вслух же спросил – «А?». «Да я вас тогда ещё, год назад, очень хорошо запомнил! Это ведь вы были, верно?» — Старшина кивнул. «Товарищей ваших… Мы вон там похоронили, на пригорке под берёзами. Хотите, провожу? Вы ведь за этим, да?» — «Веди. И, спасибо».

Старшина остался. Пустовало много домов, и ветерану с удовольствием выделили тот, что получше сохранился, близ окраины. Только бы остался! Рук то сильных ой как не хватает, всё бабы да пацаны. Ну и что с того, что без двух пальцев на левой, если не присматриваться то и не заметно даже. А с повязкой так даже смотрится солиднее, как Кутузов какой. Зато силищи в руках! И смекалистый до техники, как только его и ждали.

Время шло незаметно, как обычно оно проходит в делах и заботах. Тихим вечером Старшина возвращался домой, к семье. Вот и окраина уже, второй поворот, чуть пройти, и дома. Детвора на речку бежит, на бегу здороваются – Старшину в городе знал практически каждый. «А сёдня чур я пулемётчик!» — пацаны… «Да ты вчера был!» — Старшина вздохнул, вспомнилось… «Да глубоко мне водителем!» — Стоп! «Эй, сорванцы! Подь сюды.» — Мысли раскручивались со скоростью туго сжатой пружины, выводы шли сами по себе, стремительно складываясь в отчётливую картину. «А мы чо?! Мы патроны не доставали!» — начал было оправдываться младший. «Откуда?» — Догадка Старшины перерастала в твёрдую уверенность. – «Так тачанка ваша! Как вода сошла по лету, её видно стало!» — Впервые за насыщенную событиями жизнь Старшины его богатырское сердце осеклось, пропустило ритм.

Да как же это так? Я вот тут, живу. Друзья мои боевые покой нашли, каждый год на тот бугорок, к ним… А боец наш железный, столько раз из под пуль выносивший и в последнем бою до конца оберегавший – так и гниёт в том омуте?! «Покаж!» — пацанёнок постарше беззвучно грозит кулаком малому. Ох и долог же этот путь через поляну… Как и тогда, а ведь рукой подать вроде…

Бомбу Старшина успел увидеть и пригнуться за тумбу пулемёта. Может это и спасло, только всё одно, ахнуло с левого борта так, что чудом пополам не разорвало. Раны серьёзные были и контузия, а помнится как всё только что произошло. Вот ДШК, рукоятка не подаётся никак, Водитель вон, в руль вцепился, а из горла кровь струйкой. И Командир рядом, сидит вроде, но голова неправильно повёрнута и в крови вся. Видно плохо, что прямо по взгляду как бы видно, а дальше всё в каком-то сероватом тумане с искорками. И всё в пронзительной, звенящей тишине. Мелькает силуэт – серый на белоснежном, но трясёт-то как! Осталось только нажать гашетку, так удобно лёг в прицел… Всё, серый туман рывком сомкнул кольцо и наливаясь чернотой поглотил весь мир.

"Сёмка" - пулемётная тачанка Великой Отечественной

В тот вечер Старшина пришел домой поздно. Не поужинав, достал чистый лист и письменные принадлежности, начал старательно выводить:

«Товарищ директор завода Серп и Молот, пишет Вам Гвардии Старшина…»

Сёмку доставали из реки долго, осторожно. Старательно ровняли берег, застилали брезентом вокруг колеи. Всё готово, ныряльщик даёт отмашку – «Начинай!». Порядком осевшую в ил машину бережно откопали накануне, теперь осталось не торопясь выкатить на берег по наведённой колее. Едва увидев поднявшийся из воды кузов, Старшина не выдержал, глаза подёрнули слёзы и он ушел домой. Не хотел он видеть Сёмку вот таким…

Директор сам, лично заверил – восстановят! И завод принялся за необычную работу. Когда привезли в цех и скинули брезент, Сёмка был страшен. Бок обгорел и сильно изодран, раму повело. Да и годы в воде… Тела то достали сразу же, пулемёт и что-то из мелочи сняли наступающие войска, в остальном же СиМ-65 с кузовным номером 001365 бросили в реке. Машин то Армии уже хватало – не сорок первый год.

Первым делом постарались как можно осторожнее отмыть и понять – что имеет смысл спасать, а что придётся делать заново. День и ночь в опытном цехе трудились рабочие, в свободное время! Это было делом чести, а не заработка. Время от времени, седой слесарь хмурясь брался за автоген – время не щадило брошенную машину, некоторые болты приржавели основательно.

Но любая работа, если приложить к ней всё мастерство и старание, будет выполнена. Не стал исключением и Сёмка – в один из тёплых майских дней открылись ворота цеха! Старшина, в парадке при орденах, впервые за прошедшие годы снова за рулём старого друга.

Стартер крутит оборот за оборотом и кажется, уже сбавляет темп – не сразу Москва строилась, никто и не обещал, что Сёмка будет как новенький. И вдруг… Нет, бережно восстановленный (главный инженер до последнего не верил словам технолога, что это в принципе возможно) двигатель не рявкнул голосом молодого движка, только что сошедшего с конвейера и торопящегося жить – тихонько вздохнул, раз-другой! Как будто не верил ветеран, вернувшийся из небытия, что его в сердце снова забьётся пламя. И тут же заработал ровно и ладно, набирая обороты.

Старшина вывел Сёмку на полигон, осторожно (ведь он и сам не помолодел с той войны) прошел несколько кругов и через торжественный строй подвёл к пьедесталу. Сёмка теперь станет гордостью завода – символом всех безымянных тружеников о четырёх, шести или скольки придётся колесах, приближавших Победу. Везли ли они снаряды на передовую или прорывались с хлебом в блокадный Ленинград, развозили ли они почту в далёком тылу, или совсем иные «гостинцы» в тылу противоположном, все они слились воедино в этой конкретной машине, занявшей почётное место на центральной площади завода.

За Сёмкой теперь ухаживают и обращаются уважительно, не иначе как Семён Михалыч (одно из прозвищ фронтовиков машин серии СиМ-65 завода «Серп и Молот» прим. авт.). Старшина навещает каждый год, как то раз с внуком познакомил. Одним словом – ветеран на заслуженном отдыхе.

Припозднившись на работе, Директор торопливо шагал через площадь к проходной. Погруженный в свои мысли, он всё же обратил внимание на странный блеск фар гвардейской машины, что венчает собой постамент в центре. Три дня же как дождя не было? Не забыть высказать завтра начальнику шестого участка – пусть поливают зелёные насаждения аккуратнее, залили мемориал, халтурщики. Всё бы побыстрее, да как получится… С этими мыслями он и покинул территорию завода. Откуда было ему знать, что именно произошло много лет и один день назад? И что означает для Сёмки не состоявшаяся встреча со Старшиной вчера? То был не дождь, нерадивые рабочие не поливали клумбы в этот день вообще. Железный солдат оплакивал своего последнего боевого товарища.

"Сёмка" - пулемётная тачанка Великой Отечественной

Данный рассказ написан по мотивам материала коллеги waldemaar08 — «Кабарга»-помощница «козла»…и вся «кабаржиная» рать…

 

СиМ-65 «Кабарга» :

"Сёмка" - пулемётная тачанка Великой Отечественной

"Сёмка" - пулемётная тачанка Великой Отечественной

"Сёмка" - пулемётная тачанка Великой Отечественной

Испытательный пробег — вечер в Кара-Кумах.

СиМ-65 «Кабарга» и СиМ-65АР

"Сёмка" - пулемётная тачанка Великой Отечественной

"Сёмка" - пулемётная тачанка Великой Отечественной

 

Автор выражает благодарность коллеге waldemaar08 за вдохновение и СиМ-65 , а так же всем тем , кто внёс свою лепту в данный материал . Спасибо вам всем , друзья .

52
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
26 Цепочка комментария
26 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
2 Авторы комментариев
BullNF Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
boroda

Коллега спасибо за

Коллега спасибо за предложение по 3D визуализации . Если вы эту тему освоили. То попробуйте визуализировать эти темы из новых:

http://alternathistory.org.ua/sdelano-v-sssr-zabytaya-alternativa-ot-t-29-k-t-34

http://alternathistory.org.ua/sdelano-v-sssr-t-34-100-rapira

Ravlik

Браво!

Браво!

Tatcelvurm

Классный рассказ. От души

Классный рассказ. От души написан. Спасибо Коллега. yes

Tatcelvurm

Что? Никто кроме меня не

Что? Никто кроме меня не замечает что верхний абзац повторяется дважды?

byakin

++++++++++++++++++++++++++

++++++++++++++++++++++++++

Dilandu Albato
Dilandu Albato

+++++, коллега!
+++++, коллега!

st .matros

++++!

yes++++!

st .matros

Я скажу больше. гораздо лучше

Я скажу больше. гораздо лучше моих…

Serg

Класно!+++++++

Класно!+++++++

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить