Русский испанец

0
0

Данный материал выкладывается на сайт в честь семидесятой годовщины победы советского народа в Великой Отечественной войне и в продолжение темы испанского летчика-интернационалиста Антонио Ариаса, поднятой в статье «Испанские летчики-добровольцы в ВВС РККА».

Судьба Антонио Ариаса во многом типична для поколения испанцев, чья молодость пришлась на лихие для этой страны 1930-е гг. Антонио родился 29 марта 1915 г. в Мадриде, в рабочей семье. В 1932 г., в возрасте семнадцати лет он пошёл работать в типографию, и казалось, что профессия для него выбрана раз и навсегда. Но в жизнь молодого рабочего вмешались суровые жизненные реалии. Антонио не чурался политики и, как и большинство тогдашней испанской молодёжи, придерживался весьма радикальных убеждений (в его случае – крайне левых). После военного мятежа правых националистов, организованного верхушкой испанской армии, 17 июля 1936 г., Ариас добровольно записался в отряд народной милиции.

Более двух месяцев он воевал рядовым «милисианос», успев поучаствовать в штурме армейских казарм в Мадриде и неудачной для республиканцев осаде старинной крепости Алькасар в Толедо. Там он получил первое своё ранение на этой войне и вернулся в Мадрид на лечение. И тут, осенью 1936 г., в его жизнь вновь вмешался случай. Республиканцы, оставшись практически без профессиональных военных кадров, начали реорганизовывать Народную армию, явно ориентируясь на советский образец. Вместо изменивших республике офицеров старой формации предполагалось подготовить в СССР свои командирские кадры, прежде всего из числа классово и идеологически близкой республиканскому правительству молодёжи. Более всего республика нуждалась в военно-технических специалистах – танкистах, лётчиках, артиллеристах и т.д. В итоге, едва оправившийся от ранения в ногу Ариас добровольно записался «на лётчика». В ноябре 1936 г. он оказался в лётной школе. Там 42 будущих пилотов разделили – 10 человек, говоривших по-французски, отправили во Францию, а оставшиеся 32, вместе с полутора сотнями курсантов других военных специальностей на пароходе «Кадис» отплыли из Валенсии в СССР.

Прежде чем продолжить жизнеописание А. Ариаса надо сделать несколько оговорок. Главным и, похоже, единственным источником о боевой карьере этого лётчика остаётся книга его собственных мемуаров «В огненном небе», вышедшая в Минске в 1988 г. (в новейшее время эта книга по ряду причин не переиздавалась). Нельзя сказать, что эта книга так уж плоха, но… Всем известно, как именно писали военные мемуары в СССР. Зачастую автор лично не писал вообще ни строчки – издательство просто присылало к нему стажёра-стенографиста который записывал, то, что ему надиктовывали, а далее в дело вступали литературные редакторы, цензоры и т.д. Неизвестно, насколько всё это справедливо в отношении книги Ариаса, однако после выхода в последнее время ряда фундаментальных работ по участию авиации в Испанской войне 1936–1939 гг. (например, монографии С. Абросова «В небе Испании. 1936-1939 годы», а также ряда западных книг и статей) появилась возможность проверить большую часть фактов, изложенных в «В огненном небе». И, как и следовало ожидать, там обнаружился ряд фактических нестыковок, путаница с датами, фамилиями и т.д. А еще при анализе боевых эпизодов Испанской войны надо помнить следующее: во-первых, обе воюющие стороны имели привычку радикально завышать потери противника и, соответственно, занижать собственные. Например, некоторые советские историки в конце 1980-х гг. приписывали тому же Ариасу 26(!) побед в небе Испании, правда, с учётом тех, что одержаны в составе группы. Во-вторых, внятных описаний и документов по многим эпизодам той войны нет до сих пор. Так, если сейчас относительно подробно расписана боевая деятельность и потери в Испании итальянских, немецких, и, отчасти, советских лётчиков, то по испанцам этого сказать нельзя. Так, даже по авиачастям националистов (которые на фоне легиона «Кондор» и итальянцев имели не самую современную технику, но летали интенсивнее «иностранных коллег», а значит, и несли наибольшие потери) полной статистики нет, за исключением, разве что, десятка лучших асов. При жизни Франко исследования такого рода, мягко говоря, не одобрялись, а то, что выходит сейчас, носит отрывочный характер. Да и выходит оно на испанском языке, так сказать для «внутреннего употребления». Что же касается республиканцев, то, к примеру, при падении Каталонии в феврале 1939 г., большая часть штабной документации республиканских ВВС была попросту уничтожена перед уходом во Францию. В третьих, надо помнить, что типовым приёмом выхода из-под атаки у пилотов тогдашних истребителей (особенно бипланов) была имитация беспорядочного падения с выводом над самой землёй. Прибавим сюда очень слабое поражающее действие тогдашних авиационных пулемётов винтовочного калибра. Так что далеко не каждый самолёт, в который попали и который начал беспорядочно падать или «отвалил со снижением», был действительно сбит в испанском небе. И, учитывая все эти факторы и оговорки, мы, зачастую, получаем картину событий, весьма далёкую от «канонической». Но вернемся к главной теме…

Итак, группа из 60 «русито» (т.е. «русских испанцев») в составе которой был новоиспечённый лётчик-истребитель сержант А. Ариас, вернулась в Испанию в мае 1937 г. Все входившие в группу лётчики-истребители прошли полугодовой курс обучения на самолётах УТ-2, УТИ-4, И-15 и И-16 в Кировобадском лётном училище (А. Ариас пишет, что одним из его инструкторов в Кировабаде был будущий испытатель и Герой Советского Союза Степан Супрун). Большинство новоприбывших пилотов распределили по испанским эскадрильям И-15, а Ариас оказался в числе немногих, попавших в сформированную в июле 1937 г. 1-ю испанскую эскадрилью И-16. «Моска-сы» в эту эскадрилью поступили не новые – это были машины, на которых до этого уже изрядно повоевали советские лётчики. Все машины относились к типу 5 выпуска завода №21, по-видимому, из числа первой партии, прибывшей из СССР в Испанию в ноябре 1936 г. Самолёты прошли на испанских заводах средний или капитальный ремонт, в основном сводившийся к замене или переборке моторов М-25 и доработке бортов и сдвижных козырьков пилотской кабины. На первых порах 1-ой аэ «Москасов» командовали русские – Иван Девотченко (1902 г.р.; ст. лейтенант; в Испании с 20.08.1937 по 25.04.1938 г.; 30 боевых вылетов, по советским данным имел 1 лично сбитый CR.32; в Испании был ком. звено, эскадрильи и группы; за Испанию награждён двумя орденами Боевого Красного Знамени) и Николай Иванов (1914 г.р.; лейтенант; в Испании с 31.05.1937 по 28.01.1938 г., по советским донным сбил 3 самолёта лично и 2 в составе звена, тип сбитых в документах не указан; в Испании был комэском; награждён орденами Ленино и Боевого Красного Знамени). Инженерами 1-ой аэтоже были русские – Иван Прачик и Петр Маричев.

Русский испанец

1-я аэ И-16 начала действовать с полевого аэродрома Каспе (интересно, что в имеющихся документах название этого аэродрома не прописано) на Арагонском фронте, после начала республиканского наступления на Сарагосу 24 августа 1937 г. Основными задачами «Москасов» было прикрытие И-15, P-Z и СБ, атаковавших наземные цели. По мемуарам Ариаса, свою первую победу он одержал в паре с Ивановым 2 сентября.

Русский испанец

В тот день действительно имел место крупный воздушный бой, но между группой И-15 и франкистских истребителей. При этом был сбит И-15. А вот И-16 в тот день сопровождали СБ и вели бой с двумя десятками CR.32, но сбитых франкистских самолётов, да и никаких других потерь, кроме вышеупомянутого «Чатоса» в тот день вообще не зафиксировано. Впрочем, по документам, за день до этого, 1 сентября, на Арагонском фронте 31 республиканский И-15 и И-16 вели бой с 40 CR.32 и 15 Не-51. Республиканцы заявили об 11 сбитых CR.32 и 4 Не-51, свои потери составили 4 И-15 (3 сбиты, 1 скапотировал при посадке), но при этом погибло 6 республиканских лётчиков (возможно 2 пилота получили тяжёлые ранения и позже умерли в госпиталях – иного объяснения этой нестыковке придумать трудно), в том числе комэск И-15 Висенте Редондо Кастро. Потерь И-16 по документам не было. К какому из двух этих эпизодов ртнести красочное описание из книги Ариаса, согласно которому он 2 сентября 1937 г. атаковал и, предположительно, сбил CR.32, но затем был атакован вторым «Фиатом» и уцелел только благодаря своевременной атаке Н. Иванова и X. Веласко – непонятно. Ариас пишет, что 2 сентября 1937 г. было сбито 11 CR.32 и Не 51 (отметим, что цифра 11 хорошо стыкуется с количеством сбитых по республиканским данным «Фиатов» 1 сентября 1937 г.), при этом, по его словам, свои потери составили 2 И-15 и 1 И-16. Причём в этом бою, якобы, погиб лётчик 1-й аэ «Москасов» по фамилии Эррера. Добавим, что с 1 по 19 сентября 1937 г. в имеющихся документах не зафиксировано ни потерянных И-16, ни их погибших пилотов.

Далее Ариас пишет о том, что после первых боевых вылетов на его «Москасе» забарахлил изношенный мотор, а потому он более двух недель летал на И-16 Н. Иванова. Между 2 и 30 сентября им, якобы, был сбит ещё один CR.32 (имеющимися документами не подтверждается), а 30 сентября в паре с Ивановым – трёхмоторный бомбардировщик (Ju 52 или SM.81), что тоже не подтверждается документами.

Следующий крупный бой, в котором участвовал Ариас, по его описанию, произошёл 14 октября 1937 г., когда группа итальянских самолётов пыталась атаковать аэродром Каспе. Она была встречена двумя эскадрильями И-16 и потеряв, как минимум, один бомбардировщик ретировалась.

Русский испанец

Как можно прокомментировать этот эпизод? По документам 14 сентября 1937 г. не зафиксировано вообще никаких воздушных боёв. А вот 12 сентября 1937 г. в районе Медиа-на-Фуэнтес де Эбро действительно произошел крупный воздушный бой, состоявший из двух этапов. Интересно, что в книге Ариаса события этого дня оказались «размазаны» по двум боевым эпизодам – 2 и 14 сентября. Видимо, проявилось всё то же несовершенство человеческой памяти. Реально 12 октября 1937 г. республиканцы подняли на перехват 3 истребительные эскадрильи (две аэ. И-16 и одна И-15, комэски А. Гусев, И. Девотченко и М. Агирре), которые встретились с 35–40 CR.32. Поднятые им на подмогу ещё 4 эскадрильи к месту боя вовремя не успели и прикрывали подошедшие к тому времени к линии фронта штурмовики P-Z. Восстановить полную картину этого боевого эпизода сейчас уже нереально. Республиканцы заявили о 15 сбитых tR.32, обломки семи из которых были найдены на их территории. По этой логике можно предположить, что ещё 8 «Фиатов» получили повреждения и либо смогли дотянуть до баз, либо упали или совершили вынужденные посадки за линией фронта. По республиканским данным 4 CR.32 сбили советские лётчики, 1 – лично И. Панфилов, 1 – пара А. Гусев – И. Соколов и по 1 – звенья И. Панфилова и П. Смолякова. Ещё по одному «Фиату» в тот день сбили испанцы из 1-й аэ – Мануэль Сарауса, Антонио Ариас и Эдуардо Клаудин (в ряде источников указывается другое имя – Фернандо Клаудин). Итальянцы безоговорочно признали потерю не менее 7 CR.32 из IV-й истребительной группы «воздушного легиона». Погибли сержант Джузеппе Риголи и лейтенант Алессио Нери. Лейтенант Роберто Боскетто попал в плен к республиканцам, по одним данным он посадил подбитый самолёт на «красной» территории, по другим выпрыгнул с парашютом. Лейтенант Франческо Леончини и сержант Уго Корсини спаслись на парашютах – по итальянским данным их повреждённые «Фиаты» столкнулись в воздухе (в некоторых источниках указывается, что эти пилоты погибли при столкновении). С большим трудом посадили на аэродроме свои сильно повреждённые истребители капитаны Гвидо Нобили (ас, на тот момент имевший 9 побед в Испании) и Эрнесто Ботто. Последний был тяжело ранен и ему ампутировали ногу (позднее он вернулся в строй и летал с протезом). Потери республиканцев тоже были чувствительны – были сбиты 3 И-16 и 1 И-15. Погиб советский лётчик Андрей Микулович из эскадрильи Гусева. В 1-й аэ «Москасов» погиб лётчик Эмилио Эрреро Агиллера (судя по всему, именно этого пилота Ариас в своих мемуарах досрочно записал в погибшие 2 сентября). Кроме того, в эскадрилье А.Гусева был тяжело ранен Виктор Годунов, с трудом посадивший свой И-16. Ещё несколько республиканских истребителей получили различные повреждения. Как бы там ни было, но, видимо, первый, реально сбитый Ариасом CR.32, относится как раз к 12 октября 1937 г. и это более-менее подтверждается данными обеих противоборствующих сторон. Правда, кто именно из итальянцев стал жертвой Ариаса, по прошествии времени установить уже вряд-ли возможно.

Русский испанец

В ходе широко известного удара 20 И-15 и 44 И-16 по авиации националистов, сосредоточенной на аэродроме Гарпинильос у Сарагосы, 15 октября 1937 г., когда на земле было уничтожено 12 самолётов (три Ju 52, три Не 46 и шесть CR.32, хотя советские источники называли цифру в 30–80 самолётов), Ариас ничем особым себя не проявил. По его воспоминаниям, 1-я аэ в этой операции прикрывала «Чатосы» и штурмовала позиции зенитчиков.

К моменту завершения республиканского наступления на Сарагосу, практически не достигшего ни одной из поставленных задач, и окончившегося взятием руин городишка Бель-чите, 1 -я аэ стала полностью испанской. С ноября ей стал командовать Мануэль Агирре, замкомэска – Эдуардо Клаудин. Все русские лётчики сосредоточились во 2-й аэ. Две эти эскадрильи составили 21-ю истребительную авиагруппу. В ноябре-декабре 1-я аэ «Москасов» многокоратно меняла место базирования, занималась прикрытием наземных объектов (например, порта Таррагона) и эпизодически – штурмовкой наземных целей (поскольку на И-16, в отличие от И-15, не было бомбодержателей, результаты были чисто символические). При этом интересно выглядит информация Ариаса о встрече в этот период в воздухе с немецким Ju 87 (стрелок которого, якобы, чуть не сбил его И-16) , поскольку по документам легиона «Кондор», «лаптёжники» в 1937 г. воевали только на Севере, а на Арагонском фронте появились лишь в середине января 1938 г. Впрочем, возможно, Ариас опять перепутал даты.

В декабре 1937 г. республиканские ВВС получили из СССР некоторое пополнение людьми и техникой, что позволило развернуть несколько новых истребительных эскадрилий. В результате А. Ариас стал замкомэска новой, 4-й аэ «Москасов», командиром которой назначили Мануэля Сараусу. Матчасть составили как новые, так и переданные из других эскадрилий И-16 тип 5 и 6, а рядовые пилоты были сплошь необстрелянными выпускниками Кировобадской школы. 29 декабря 1937 г. 4-я аэ приступила к вылетам с аэродрома Алькала-де-Энарес, а затем была переброшена под Тэруэль (где началось новое, поначалу вполне успешное, республиканское наступление). Здесь Ариас, по его собственному признанию, впервые встретился в воздухе с Bf 109В. В своих мемуарах он описывает бой 10 января 1938 г., когда 2-я и 4-я аэ «Москасов», прикрывавшие группу «Чатосов», встретилась в воздухе с «большой группой» «фиатов» и несколькими «мессерами». При этом Ариас со своими ведомыми А. Велильей и С. Кортисо, якобы сбил один Bf 109, а механик Ариаса Сальвадор Дуран (в некоторых советских книгах его имя и фамилию ошибочно пишут, как Хуан Дурам) после этого боя заклеил на его И-16 32 пробоины. Что на это сказать? Увы, но в документах обеих сторон ни о чём подобном, ни в тот день, ни неделю спустя не упоминается. Далее, в книге Ариаса упоминается «Фиат», сбитый им в период 18–20 января 1938 г. В документах есть довольно подробная информация только о двух крупных воздушных боях в районе Теруэля, 17 и 18 января 1938 г. 17 января 32 И-15 под прикрытием 8 И-16 вылетели на штурмовку, в ходе которой встретили 15 Не 111 под прикрытием 40 CR.32. В последовавшем воздушном бою было потеряно три И-15. Были сбиты и спаслись на парашютах советские лётчики Александр Осипов и Евгений Степанов (последний попал в плен к франкистам) и сын премьер-министра республиканской Испании Ромуло Негрин Михайлов; который перед этим протаранил «Фиат». Ещё два И-15 скапотировали при посадке и получили повреждения. Националисты браво отчитались о 10 сбитых истребителях противника, республиканцы – о четырех сбитых CR.32 и одном Не-111. Достоверно подтверждается потеря три CR-32 – погибли итальянцы Бруно Чесана и Анджело Боэтти, испанец Педро Гиль Эскосин спасся на парашюте; а также серьёзные повреждения минимум одного Не 111 – погиб немецкий лётчик Т. Мартнер из экипажа одного из таких бомбардировщиков. А 18 января 21 И-16, прикрывая 17 P-Z и 17 И-15, были атакованы 6 Bf 109В из 1.J/88 легиона «Кондор» (ведущий Шеллман). Бой был недолгим, немцы заявили о двух сбитых И-16, но и сами потеряли один «мессер». По республиканским данным погиб лётчик Герхард Клейн. Правда, в западных источниках, не отрицающих сам факт гибели этого пилота, указывается, что по их данным, Клейн летал на Не 51 и был сбит зенитками. У республиканцев в этом бою был реально потерян один И-16, погиб советский лётчик Иван Соколов.

Русский испанец

Видимо, Ариас участвовал в обоих этих боях. Правда, говорить о том, что Клейна сбил именно он (рассуждая логически, именно этот бой с «Мессерами» он, видимо, относит к 10 января, как первое своё столкновение с Bf-109) вряд ли возможно. В этом случае вероятность надо делить на число участвовавших в бою республиканских истребителей, а их было 38 штук. Точно также сложно говорить и об индивидуальной победе Ариаса 17 января. Оба боя имели массовый характер и в различных источниках на каждый из сбитых самолётов противника называют уж слишком много претендентов.

С некоторой натяжкой на счёт Ариаса можно записать разве что групповую победу (в составе звена) над CR.32 17 января 1938 г. Кроме того, пилоты 4-й аэ участвовали в ещё одном масштабном, 22-минутном воздушном бое, произошедшем 20 января 1938 г. в районе Теруэля, когда 23 И-15 и 20 И-16, прикрывавшие наземные войска, приняли бой с 40 самолётами противника. Республиканцы потеряли один И-16 (погиб советский лётчик Яков Ярошенко) и 2 И-15 столкнулись в воздухе. Иван Горшков и не названный по фамилии в документах испанец спаслись на парашютах. Ещё один И-15 с испанским пилотом был подбит и сел на вынужденную. Республиканцы доложили о 5 сбитых «фиатах» и 3 «мессерах», националисты – о 8–10 сбитых. Документально подтверждена потеря одного CR.32, на котором погиб итальянец Ренато Андреани, и одного «Ромео» Ro-37, который был повреждён, а его пилот, майор Негрон, командир группы 1-G-12, был смертельно ранен. Штурман, капитан Мира пытался посадить подбитый самолёт, но, в итоге, разбился. В принципе, Ариас мог бы претендовать на победу над «Фиатом» или «Ромео» в этом бою. Но в его мемуарах с датой 20 января почему-то вообще ничего не связывается. Возможно, он в тот день уже отбыл на побережье, с частью 4-й аэ.

Продолжая дальнейший рассказ нельзя не упомянуть о таком распространённом среди республиканских лётчиков-истребителей явлении, которое можно условно назвать «мессершмиттомания». Практически любой республиканец-истребитель (русский, испанец, американец, француз и т.д), опубликовавший после войны свои воспоминания, обязательно пишет о том, что неоднократно дрался с «мессерами» и непременно «сбил не меньше одного». Интересно, с чего бы это вдруг, учитывая небольшое количество 109-х (по разным данным – максимум 131 машина за три года войны, считая сюда прототипы и не успевшие толком поучаствовать в боях 40–45 Bf 109Е). Для сравнения: CR.32 в Испанию поставили 376, а Не 51 – 131–135 штук) и, в общем, малую распространённость до 1938 г. Что же касается Ариаса, то он без сомнения несколько десятков раз встречался с Bf 109 в испанском небе, и провёл с «мессерами», как минимум, несколько боёв. Но из всех его заявок на победы над Bf 109 документального подтверждается от силы одна, да и то, скорее всего, групповая.

В дальнейшем в крупных воздушных боях в районе Теруэля Ариас не участвовал, так как в конце февраля 1938 г. 4-ю аэ (по другим данным – примерно половину эскадрильи) перебросили на побережье, где в этот период усилилась активность гидроавиации националистов, действовавшей с Балеарских островов. Каких-либо побед там достигнуто не было, в основном всё свелось к патрулированию и прикрытию портов и кораблей. А 22 февраля 1938 г., как раз в день, когда националисты отбили Теруэль обратно у республиканцев, Ариас попал в тяжёлую аварию. Сам он описывает это событие без точного указания места действия (хотя в документах этот случай отмечен) так: на его И-16 тип 5 вышел из строя двигатель. Поэтому Ариас воспользовался чужим «Москасом». Но, мотор и этого И-16 «обрезало» на взлёте. В итоге самолёт скапотировал и был сильно повреждён. Ариасу эта авария стоила переломов обеих ног, правой руки, нескольких рёбер и многочисленных ушибов, которые «вывели его из игры» до мая 1938 г. Сам Ариас считает главной причиной аварии почтенный возраст самолёта и постоянные проблемы с двигателями, что являлось типичным для И-16 в Испании. Кстати, в мемуарах Ариаса описан ещё один случай, когда, уже в мае-июне 1938 г. (точной даты не приведено) лётчик 4-й аэ Рамирес получил тяжёлые травмы, разбив при посадке свой И-16 тип 5 почтенного возраста, правда, уже из-за «усталости металла» – подломились стойки шасси. Интересно, что в имеющихся документах подобное лётное происшествие не отражено.

По-видимому, реальная ситуация с И-16 в Испании была даже хуже, чем её описывает (кстати, довольно политкорректно) Ариас. И-16 прибывали в Испанию с массой конструктивных недоработок и элементарного заводского брака. В итоге, для нормального боевого применения практически всем «Москасам» (включая даже самые современные на тот момент И-16 тип 10) требовалась замена плоскостей. Постоянной профилактики и ремонта требовали в массе своей изначально дефектные (заводской брак) двигатели. Ремонт или замена требовались приборному оборудованию, прицелам, элементам шасси. Точно также отладки или замены требовали синхронизаторы (на И-16 тип 10). Постоянно отказывали пулемёты ШКАС, а проблемы с двигателями М-25А и М-25В усугублялись тем, что из СССР в Испанию практически не поставлялись запасные моторы, а поставки запчастей для них были недостаточны и нерегулярны. Всё это сказывалось на боевых возможностях. В итоге, для И-16 тип 5 и 6 очень серьёзными противниками были даже бипланы CR.32 и Не-51. А И-16 тип 10 смогли всерьёз тягаться с Bf 109 только после ряда местных доработок, речь о которых пойдёт ниже. В целом, из опыта боёв в Испании можно сделать вывод о том, что реально И-16 довели до приемлемых лётных и производственных кондиций только в конце 1938 г., причём самолёты наиболее совершенных модификаций в Испанию уже не успели. Однако серийного истребителя лучше, чем И-16, в 1936–1938 гг. в СССР всё равно не было – республиканцам поставляли ровно то, что сами имели. По наиболее полным данным в Испанию в 1936–1939 гг. было поставлено 276 И-16 тип 5, 6 и 10, а также 4 УТИ-4, из них 187 было потеряно (112 в воздушных боях, 1 от огня зениток, 11 уничтожено на земле и 62 разбито в авариях и катастрофах). ВВС Франко досталось 22 И-16, ещё 28–30 машин было собрано из имеющегося заводского задела. Кроме того, некоторое количество И-16 после падения Каталонии досталось французам). На этом фоне становятся понятны лихорадочные попытки республиканцев создать хоть какой-то «истребитель-альтернативу» «Чатосам» и «Москасам», выразившиеся, например, в подготовке к развёртыванию производства Фоккера D.XXI (как известно окончившейся ничем) или в покупке в 1938 г. в Канаде 34 весьма сомнительных в качестве истребителей двухместных Grumman G-23.

За время, пока А. Ариас лечился в госпиталях и санаториях, и без того непростое положение Испанской республики кардинально ухудшилось. Отбив обратно Теруэль, националисты продолжили наступление и 15 апреля 1938 г. у Винароса вышли к побережью Средиземного моря, разорвав республиканскую территорию надвое. Затем войска генерала Франко продолжили (и не без успеха) наступать как на запад, в сторону Валенсии, так и на восток, в общем направлении на Барселону. Ариас пишет, что именно эти известия с фронта заставили его досрочно сбежать из санатория. Уже в середине мая 1938 г. Ариас начал выполнять боевые вылеты в составе 4-й аэ, действовавшей, в основном, в р-не Валенсии. В числе своих успехов этого периода он приводит (без точного указания даты) успешный перехват в составе звена разведчика Do 17, который был, якобы, сбит в р-не Лериды. Единственный похожий эпизод по документам имел место 14 мая 1938 г. когда семь И-16 действительно перехватили разведчик Do 17, сопровождаемый парой «мессеров». Согласно документам, «Дорнье» был повреждён, но ушёл на свою территорию. Республиканцы отчитались также об одном сбитом Bf 109 (не подтверждено). А немцы из «Кондора» в свою очередь заявили о сбитом И-16. Последнее тоже не подтвердилось, хотя, по имеющимся данным несколько И-16 вернулись после этого боя с пробоинами. В это же время происходили некоторые организационные и технические изменения в составе республиканских ВВС. Так, в мае 1938 г. Э. Клаудин был назначен командиром 21-й истр. авиагруппы (вместо М. Агирре), а А. Ариас через месяц стал комэском 4-й аэ. Правда, при весьма трагических обстоятельствах – 5 июля 1938 г. во время прикрытия

9 СБ 14-ю И-16 из 1-й и 4-й аэ в р-не Кампильо-Вильястар-Кубла в самолёт командира 21-й истр. авиагруппы Эдуардо Клаудина попал зенитный снаряд крупного калибра. Прямым попаданием И-16 буквально «разбило в мелкие брызги». С этого момента командиром группы стал М. Сарауса, а А. Ариас принял 4-ю аэ. В своей книге Ариас подробно описывает этот эпизод. Правда, он относит его к 6 июля, и, к тому же пишет, что Э. Клаудин был комэском 4-й аэ, а М. Сарауса – командиром группы. По документам же всё наоборот.

Кроме того, в апреле 1938 г. французы наконец пропустили в Испанию крупную партию советского оружия. В числе прочего прибыли 31 И-16 тип 10 и 31 бомбардировщик СБ. Новые И-16 тип 10 имели обычный «букет проблем» – на них пришлось заменять плоскости, перебирать моторы и отлаживать синхронизаторы (в ряде источников указано, что решить эту проблему в местных условиях в полной мере не получилось, поэтому часть этих «Супер Москасов» летала с пулемётами ПВ-1 вместо ШКАСов). Проблемы с моторами М-25В тоже были серьёзными и, как минимум, два–три И-16 тип 10 было разбито из-за их отказа. В итоге, радикально эту проблему решили, установив на И-16 тип 10 контрабандно купленные в США моторы Wright-Cyclone 1820 F-54. Этот мотор весил на 4 кг больше М-25В, но был на 70–75 л.с. мощнее, а также высотнее. С «Райт-Циклонами» И-16 тип 10 набирали высоту 5000 м за 5 мин и разгонялись на этой высоте до 480 км/ч. Таким образом получился истребитель, превосходивший по лётным данным даже Bf 109В/С. Но американских моторов было всего 24 штуки – слишком мало для того, чтобы перехватить инициативу в воздушных боях… Соответственно, «американизированные» «Супер Москасы» имела на вооружении только 4-я аэ Ариаса, часть 3-й аэ Франсиско Тарасоны а также их использовали комэски и, возможно, некоторые командиры звеньев. Позднее, в связи со спецификой применения, самолёты 4-й аэ получили простейшее кислородное оборудование – баллон со шлангом без полноценной маски, с целлулоидным мундштуком на конце (за что пилотов именовали «сосунками»), а лётчики – утеплённое кожаное обмундирование.

Русский испанец

Кроме того, в июне 1938 г. в Испанию прибыла крайняя группа из 34 советских лётчиков-истребителей, составивших две советские эскадрильи И-16. 5-й аэ стал командовать Сергей Грицевец (1909 г.р.; ст. лейтенант; в Испании с 10.06. по 26.10.1938 г.; по советским донным в Испании совершил 88 боевых вылетов, сбил 6 самолётов лично и до 7 в группе; ранние советские источники приписывали ему до 30 побед в Испании; за Испанию в феврале 1939 г. представлен к званию Героя Советского Союза; впоследствии – известнейший советский лётчик-ас довоенного времени; на Халхин-Голе в 1939 г. по советскими данным сбил не менее 12 японских самолётов; погиб 16.09.1939 г. в авиакатастрофе). По воспоминаниям Ариаса 4-я аэ впервые взаимодействовала с лётчиками 5-й аэ Грицевца

13 июня 1938 г. якобы, при сопровождении СБ в р-не севернее Кастельона 4-я аэ. была атакована группой Bf-109В, а затем к обеим сторонам подошло подкрепление. В итоге, был повреждён И-16 из 5-й аэ (Ариас с ведомыми прикрыл раненого советского лётчика Фёдора Филипченко и сопровождал его до момента посадки) и сбит один «Мессер». Если по поводу этого эпизода обратиться к документам, в них опять обнаружатся сильные расхождения с мемуарами Ариаса. Так, 13 июня 1938 г. шесть СБ под прикрытием 16 И-16 действительно встретили восьмерку Bf-109В, но в р-не Вильяфамеса. Проблема в том, что, по документам, в этом бою участвовали только советские лётчики (испанцы вообще не упомянуты). В итоге был сбит И-16 (погиб лейтенант Александр Сироченко), был ранен, но сумел привести самолёт на аэродром Георгий Прокопенко. Республиканцы отчитались об одном сбитом «Мессере» (по советским данным победу одержал Владимир Бобров), и сбитом «Москасами» на отходе двухмоторном разведчике. Ни то, ни другое документами националистов не подтверждено. Ещё один бой в тот же день произошёл как раз в районе Кастельона, но на сей раз, 36 И-15 и 9 И-16 перехватили группу Не 111, прикрываемую 17 «мессерами». В последующем бою республиканцы заявили о двух сбитых Bf 109В, а немцы из «Кондора» – о четырех сбитых И-15 и двух И-16. Реально подтверждены повреждения шести Не 111 (в том числе и довольно серьёзные) и потеря двух И-15, пилоты которых спаслись на парашютах. А остальное, как говорится, «от лукавого». В принципе, Ариас мог участвовать во втором бою (деталей и фамилий в документах, увы, нет), но в своей книге он абсолютно ничего не пишет о перехвате «Хейнкелей» в тот день! К тому же, в документах этого дня вообще не упомянуты Грицевец и Филлипченко. То же относится и к следующему дню, 14 июня, когда в течение светового дня было зафиксировано пять боевых вылетов республиканской авиации (сопровождение СБ и перехват бомбардировщиков). Тогда ценой потери двух И-15 и двух разбившихся при посадке И-16 были действительно сбиты два Bf 109В. Раненый немецкий пилот Прибе с трудом посадил подбитый «мессер» на своей стороне фронта, а лейтенант Хельмут Хенц сел на повреждённом Bf-109 на республиканской территории и попал в плен. На групповые победы претендуют русские П. Башмаков, Н. Ливанский, А. Степанов и испанцы Франсиско Тарасона и Эдуардо Клаудин (вообще-то, они отчитались о минимум трех «мессерах», сбитых в боях того дня). Однако события этого дня в мемуарах Ариаса тоже вообще не упомянуты!

А как же эпизод с Ф. Филипченко? Оказывается, такое событие действительно имело место, но 23 июля 1938 г.!

23 июля состоялись два воздушных боя. В первом 9 СБ, прикрываемые 11 И-16 и 19 И-15 встретились с большой группой CR.32. В бою участвовали советские лётчики, которые заявили о двух сбитых «фиатах» (имеющимися документами не подтверждается). У республиканцев было повреждено два СБ и разбит при посадке один И-16 (лётчик Зюзин серьёзно не пострадал). А вот во втором бою действительно участвовала 5-я аэ, под командованием Грицевца. Только всё происходило по сценарию прямо противоположному тому, который описан в мемуарах Ариаса. 37 И-15 и 11 И-16 патрулировали над линией фронта (по другим данным И-15 штурмовали передний край противника, а И-16 их прикрывали), когда появился один двухмоторный бомбардировщик (скорее всего – разведчик Do 17) и три эскадрильи Bf 109В. По другим данным «мессеров» было несколько меньше, но помимо них в этом бою участвовали ещё и CR.32. «Чатосы» ушли на предельно малую высоту, а «Ишаки» во главе с Грицевцом пошли на перехват. Бой вполне мог закончиться форменной «кровавой баней» – сразу же было повреждено 5 И-16 (лётчик Хотелев привёз их этого боя 85 пробоин, Герасимов – 62, Филипченко – 17, Федосеев – 2, Грицевец – 2) и ранены два пилота (Филипченко и Хотелев). Но на помощь вовремя подошла 4-я аэ Ариаса, которая сумела переломить ход боя. В некоторых источниках упоминается, что 4-я аэ участвовала в этом бою на новых И-16 тип 10, а 5-я аэ Грицевца – на уже порядком полетавших И-16 тип 5. Ариас с ведомыми внезапной атакой буквально «снял» «Мессер» с хвоста раненого Филипченко (на его самолёте был пробит топливный бак, и немцы его практически добивали). В итоге, немцы ушли, сбив один И-15 (они претендуют ещё на два сбитых И-16, видимо, имея в виду две серьёзно повреждённые машины, чьи пилоты были ранены). Ариас со своими подчинёнными прикрыл и довёл до аэродрома машины раненых Фёдора Филипченко и Иосифа Хотелева, которые, в итоге, остались живы. Самое интересное, что немцы достоверно потеряли в этом бою один Bf 109, пилот которого, унтер-офицер Боер посадил подбитый «Мессер» на вынужденную, на своей территории. Поскольку никто кроме Ариаса в этом бою о победах над «мессерами» не заявлял, видимо, победу над Боером можно занести ему в актив, с поправкой на то, что победа одержана в составе трёхсамолётного звена. Тем более, что Ариас приводит в своей книге некоторые мелкие детали боя (правда, он, к сожалению, не указал, кто именно были его ведомыми в этом бою). Видимо эту ошибку в датах более чем на месяц и путаницу в деталях (опять имеет место «смешивание» элементов двух реальных боевых эпизодов, так сказать «два в одном») следует списать на всё то же несовершенство человеческой памяти….

Русский испанец

А 25 июля 1938 г. началось республиканское наступление на Эбро. Главной его целью было отвлечение сил франкистов от Валенсии (падение которой в тех условиях республиканские штабисты считали делом 3–4 недель). Говорить о том, что это была глобальная операция, в ходе которой республиканцы собирались переломить ход войны и опять соединить Республику в единое целое, как-то не приходится. Хотя бы потому, что в этом случае должен был наноситься второй, встречный удар, со стороны Мадрида и Валенсии. Но республиканское командование в Центральной зоне даже не планировало ничего подобного, а наоборот, давало своим измотанным предыдущими боями войскам установку на жёсткую оборону. В итоге получилось типичное для республиканцев «недонаступление» такого же типа, как ранее у Сарагосы и Теруэля. Был неплохо спланирован первый этап операции с форсированием Эбро (заранее подготовлены наплавные мосты и иные переправочные средства) и прорывом передовой линии обороны франкистов. А вот дальнейшие цели операции были прописаны, мягко говоря, весьма туманно (некоторые историки считают, что хаотичность, авантюризм и слабость стратегического планирования всех республиканских наступлений, помимо прочего, явились следствием того, что в разработке этих операций участвовали советские советники – люди, слабо представлявшие местные условия и не имевшие как должного военного образования, так и серьёзного боевого опыта, за исключением опыта Гражданской войны). В итоге, всё опять получилось «как всегда». Поначалу два армейских корпуса республиканцев успешно форсировали Эбро и прорвали оборону противника, но уже к концу первого(!) дня наступления упёрлись в прочную оборону националистов у Вильяльбы и Гандесы (последняя позже вошла в интербригадовский фольклор в виде песен и стихов, с эпитетами, типа «кровавая» и «проклятая»). Дальнейшие попытки республиканцев наступать выдохлись к началу августа. 5 августа 1938 г. франкисты перешли в контрнаступление и после упорных более чем двухмесячных боёв «выдавили» республиканцев обратно за Эбро. Ограниченные задачи по отвлечению войск противника с других участков это наступление, конечно, выполнило, но оно же предельно измотало и самих республиканцев. В итоге, начавшееся 23 декабря 1938 г. крупномасштабное наступление франкистов закончилось падением Каталонии и, в конечном итоге, гибелью Испанской республики. После битвы на Эбро для его отражения уже не осталось ни сил, ни средств. И, что самое главное, у республиканских руководителей после этого, похоже, совершенно пропало желание продолжать борьбу…

Одной из самых главных странностей республиканского наступления на Эбро является тот факт, что республиканские командующие на этом направлении X. Модесто и Э. Листер почему-то заранее не сосредоточили в Каталонии серьёзную группировку республиканских ВВС, поначалу предпочитая обходиться своими силами. Переброска авиачастей из Центральной зоны началась только после 25 июля 1938 г. Но, даже с учётом всей переброшенной техники, группировка республиканских самолётов в Каталонии ненамного превышала 150 самолётов всех типов (имеется следующая разбивка по типам: 80 И-16, 40 И-15 и до 30 СБ). При этом у националистов (данные на 18 августа 1938 г.) насчитывалось не менее 120 CR.32, по 24 Bf 109 и Не 51, 36 Не 111,24 SM.81,50 SM.79, 12 Do 17, 25 Ju 52, 15 Не 70. То есть, при любом раскладе, у ВВС Франко было практически двойное количественное и весомое техническое превосходство над республиканцами. Это и определило характер дальнейших боёв.

Из мемуаров Ариаса трудно понять, когда именно 4-ю аэ перебросили из-под Валенсии в Каталонию, так как точных дат он не приводит. Боевые эпизоды Ариас датирует начиная с августа месяца. В основном, «Супер Москасы» 4-й аэ были заняты прикрытием СБ и вылетами на перехват бомбардировщиков националистов. В меньшей степени их привлекали для патрулирования и прикрытия наземных войск. В принципе, и Ариас, и другой комэск И-16, оставивший потомкам мемуары, Франсиско Мерноньо, в своих воспоминаниях сходятся на том, что воздушных боёв такой тяжести и интенсивности, как в Каталонии в 1938 г., в Испании до этого никогда не было. Республиканские лётчики выполняли по 5–6 вылетов ежедневно. Практически каждый день происходили воздушные бои, сопряжённые с собственными потерями, при которых редко удавалось нанести противнику существенный урон, И если у националистов не было проблем с пополнением людьми и техникой, то у республиканцев с этим было тяжело. Пополнение авиапарка целиком зависело от позиции правительства Франции, но последнее (вроде бы левое, но при всем при этом – активный член «комитета по невмешательству») могло «мариновать» поступавшее из СССР вооружение месяцами. К тому же играло свою роль и качество техники. Так, в августе 1938 г. из Франции в Каталонию была пропущена партия из почти 90 новых И-16 тип 10. У этой партии самолётов крылья были нормальными, как указано в документах «не отваливающимися в полёте и не требующими замены», но дефекты моторов, вооружения и синхронизаторов оставались прежними. В итоге, эти самолёты передавались в части постепенно, после устранения недостатков (американских моторов для самолётов этой партии в наличии уже не было) и, в основном, пошли на восполнение потерь (кстати, с испанских заводов в декабре 1938 г. в части поступило всего два новых И-16, которые были практически сразу потеряны). Это позволило поддерживать относительную боеспособность парка И-16 (на уровне 35–55 исправных машин) в Каталонии до октября–ноября 1938 г. Французский историк Ж. Сориа пишет, что в Каталонии у республиканцев на 150 исправных самолётов было до 500 подготовленных экипажей, поскольку выпускники Кировобадской школы прибывали регулярно. Увы, суровая реальность ломала любые планы. А последняя в этой войне партия истребителей, прибывшая в Каталонию в самом конце 1938 г., уже вообще ничего не смогла изменить. Даже собрать удалось далеко не все самолёты из этой партии. Главком республиканских ВВС И. Сиснерос позднее вспоминал, что во время отступления республиканцев из Каталонии, новые моторы М-25В в заводской упаковке валялись в придорожных кюветах. К октябрю 1938 г. к республиканским лётчикам пришло понимание того, что для отражения всех налётов франкистской авиации на Барселону и другие объекты, им просто «требовалось никогда не опускаться на землю». К этому времени в каждой эскадрилье И-16 оставалось по 3–6 исправных машин, т.е. эскадрильи фактически превратились в звенья. По победам Ариаса в ходе боёв в Каталонии, похоже, невозможно составить цельной картины. Так, в своей книге он описывает бой 18 сентября 1938 г., когда пилоты 4-й, 5-й и 6-й аэ «Москасов», прикрывая две аэ «Чатосов», сбили 11(!) Bf 109. Ничего подобного в документах, разумеется, нет. А потери истребителей легиона «Кондор» с 9 сентября по 4 октября 1938 г. составили не более 1–2 Bf 109 (по немецким данным вообще ни одного!) При этом он совсем не упоминает, к примеру, о двух примечательных боях 3 и 4 октября 1938 г. Так, 3 октября в боях с республиканскими И-16 тип 10 были сбиты до 5 CR.32. Документами подтверждается потеря двух «Фиатов», которые пилотировали лучшие асы националистов. Хулио Сальвадор Бенхумеа (на тот момент 24 победы) спасся с парашютом и попал в плен, а Хоакин Гарсиа Морато (40 побед к концу войны) посадил подбитый самолёт на вынужденную. За успех республиканцы заплатили двумя сбитыми (погибли Э. Перес и Ч. Гарсиа) и одним разбитым при посадке И-16. Победу над X. Сальвадором некоторые источники приписывают комэску 6-й аэ И-16 Ф. Мероньо. 4-я аэ «Москасов» тоже участвовала в боях этого дня (республиканские истребители 3 октября совершили 68 вылетов), но никаких подробностей на этот счёт нет. А днём 4 октября две аэ И-15 и три аэ. И-16 ( в т.ч. одна советская под командованием С. Грицевца и две испанские) встретили над линией фронта 12 Не 111 и 5 Bf 109. При этом был достоверно сбит один «Мессер», пилот которого – самый результативный на тот момент ас 1.J/88 легиона «Кондор» Отто Бертрам (8 побед) спасся на парашюте и попал в плен к республиканцем. Победа приписывается молодому лётчику из 4-й аэ Сабино Кортисо, который в то время летал ведомым у А. Ариаса. Кроме того, республиканцы заявили о ещё 1–2 сбитых Bf 109 и 1–2 «Хейнкелях», а немцы – о двух сбитых И-16, но ни то, ни другое имеющимися документами не подтверждается. Приводимая в книге А. Ариаса информация о том, что в 20-х числах ноября 1938 г. его 4-я аэ сбила 7 самолётов противника, при потере 3 своих подтверждения также не находит. С 20 по 30 ноября в доступных документах отмечена потеря одного И-15 (от огня с земли) и 2–3 бомбардировщиков националистов, также сбитых огнём зениток. В декабре 1938 г. 4-я аэ капитана Ариаса (а точнее то, что от неё осталось, по документам на 23 декабря 1938 г. в ней числилось 12 самолётов, но сколько из них были исправны – большой вопрос, сам Ариас пишет, что 3–4, не более) продолжала ежедневные боевые вылеты с аэродрома Вальс. Так, 24 декабря 1938 г. её летчики участвовали в бою с 36 CR.32 (с республиканской стороны в бою участвовали одна аэ И-16 и две аэ И-15). Было сбито четыре И-15 (один пилот погиб, один пропал без вести, два ранены) и два «Фиата». Один итальянец – сержант Джузеппе Марини был убит, а его соотечественник Карло Акорси попал в плен. В книге Ариаса этот эпизод не отражён.

Собственно, это уже была агония Каталонского фронта и его авиации, поскольку для сдерживания наступления националистов у республиканцев отсутствовали резервы, да и веры в победу у них уже не было. Последний боевой вылет в этой войне Ариас, по собственным воспоминаниям, совершил 31 декабря 1938 г. Якобы, он, с двумя ведомыми в тот день сбил над Барселоной Bf 109 и CR.32, потеряв при этом своего ведомого С. Кортисо (того самого, что 4 октября 1938 г. сбил О. Бертрама). По документам, в тот день И-16 из разных эскадрилий выполнили более 10 групповые вылетов и записали себе один сбитый «Мессер» (данными противной стороны не подтверждается), но в районе Сосеса. При этом гибель С. Кортисо в имеющихся документах, ни с 31 декабря 1938 по 1 января 1939 г., ни в последующие дни, как это ни странно, вообще не отражена. Возможно, Ариасу в данном случае всё-таки виднее.

Русский испанец

Барселона пала 26 января 1939 г. С этого момента организованное сопротивление республиканцев в Каталонии прекратилось и началось бегство. Начало февраля 1939 г. Ариас встретил вместе с остатками 11 -й эскадры республиканских ВВС на аэродроме Вильяжуига (кстати, в книге Ариаса этот аэродром назван несколько по-другому – Вилажуча, возможно это просто не совсем точный перевод на русский) в р-не г. Фигерас у французской границы. Пилоты получили приказ, исходивший «с самого верха» – перелететь во Францию. Наивный республиканский премьер Хуан Негрин и другие лидеры полагали, что французы позже позволят им перевезти интернированный на их территории личный состав и вооружении под Мадрид «для продолжения борьбы» ( Кстати, уже упомянутый выше Ж. Сориа в своей книге «Война и революция в Испании», со ссылкой на источник в правительстве X. Негрина, пишет, что во Франции, после падения Каталонии скопилось 10000 республиканских пулемётов, 500 орудий и 600(!) самолётов, и если по самолётам цифра хотя бы отчасти верна, получается, что весь 1938 г. из СССР для Республики везли буквально горы оружия, а французы не пропустили через границу практически ничего! Вот тебе и «левые друзья республики»!). Как бы там ни было, командир 11-й эскадры, известный республиканский ас Андреас Гарсиа Лакаллье, выполнил приказ и увёл группу «Чатосов» (по разным данным до 30 машин, в числе которых были и новые И-15бис) на французский аэродром Каркассон. А. Ариас и ещё несколько лётчиков-коммунистов осудили этот приказ и решили его не выполнять. По словам Ариаса, они сожгли свои «Супер Москасы». Правда, есть данные, что самолёты они не поджигали, а просто испортили с помощью своих механиков всё, что можно было сломать. В любом случае, 6 февраля 1939 г. немцы из легиона «Кондор» проштурмовали Вильяжуигу, и то, что не сжёг Ариас со товарищи, сожгли они, лишив своих союзников весьма ценных трофеев. Немцы отчитались аж о 20, уничтоженных во время этой штурмовки самолётах, «8 боеготовых и 12 ремонтирующихся» – и это на покинутом за двое суток до этого аэродроме!

Русский испанец

А. Ариас проделал путь через границу пешком, через горные перевалы, вместе с большинством республиканских солдат и беженцев, уходивших из Каталонии.

В целом, в Испании А. Ариас провоевал 16 месяцев (не считая времени, проведённого в пехоте в начале войны, обучения в СССР и лечения в госпиталях), совершил не менее 400 боевых вылетов и сбил 5–8 (по разным данным) самолётов противника, считая сюда и групповые победы. Достоверно подтверждёнными из этого числа побед можно считать две-три индивидуальные победы над CR.32 и одну групповую победу над Bf 109. Все заявки Ариаса на сбитые многомоторные бомбардировщики, равно как большинство его заявок на сбитые «мессера», имеющимися на данный момент документами не подтверждаются. При этом стоит добавить, что, к примеру, боевая работа 4-й аэ в Каталонии во второй половине 1938 – начале 1939 гг. задокументирована далеко не полностью, а в имеющихся документах очень мало персональных данных об отдельных лётчиках. А значит, точку в этом вопросе ставить рано. Возможно, какие-то документы ещё будут опубликованы – в начале XXI века в Испании серьёзно пересматривают отношение как к франкизму вообще, так и к Гражданской войне 1936–1939 гг., в частности.

Два месяца А.Ариас кормил вшей за колючей проволокой французского фильтрационного лагеря в Аржелес-сюр-Мер. В своей книге он отмечает поистине «скотские» условия содержания там. На его счастье, в конце апреля 1939 г. в лагере появился представитель посольства СССР, предложивший всем желающим эмигрировать в Страну Советов. Большинство содержавшихся в лагере республиканских лётчиков это предложение приняли.

В СССР первым местом жительства А. Ариаса стал Харьков. Похоже, военные заслуги и боевой опыт Ариаса никого не заинтересовали, поскольку он начал работать токарем (по другим данным – слесарем) на Харьковском Тракторном Заводе. Одновременно с этим он был определён на заочное обучение в московской партшколе Коминтерна. В Харькове Ариас женился на соотечественнице и, можно сказать, «подруге по несчастью» Аделе Дельгадо Ромеро (дочери одного из руководящих работников Компартии Испании в эмиграции), здесь же, в начале 1941 г., родилась его старшая дочь Невес. С началом Великой Отечественной войны Ариас добровольно вступил в РККА. Вместе с другими лётчиками и техниками (испанскими эмигрантами) и большой группой молодых испанцев (последний выпуск Кировобадской лётной школы, не успевший вернуться на родину из-за поражения Республики) он попал в авиабригаду особого назначения (командир – майор В.И. Хомяков, номер части и её место базирования в мемуарах А. Ариаса не упомянуто), дислоцировавшуюся под Москвой. Его жена и дочь всю войну провели в Караганде, куда их эвакуировали, вместе с ХТЗ. В АБОН с испанцами провели цикл вывозных и восстановительных полётов на У-2 и УТ-2. Но вместо фронта испанские лётчики в августе 1941 г. оказались на Урале, где, неожиданно для себя, очутились в составе весьма странного и даже где-то фантастического для ВВС РККА формирования – эскадрильи, вооружённой немецкими самолётами (к сожалению, в своей книге А. Ариас не назвал ни номер, ни наименование, ни точную дислокацию этой авиачасти). По-видимому, это были самолёты, из числа закупленных СССР у «новых немецких друзей» в 1939–1940 гг. Ариас описывает матчасть, как «немецкие самолёты в советской окраске и с красными звёздами». По его словам в эскадрилье было 10–12 немецких машин, в том числе несколько Bf 109Е, Ju 88А, Bf 110С-4 и Do 215. Самого Ариаса определили командиром двухмоторного «Дорнье». По-видимому, Ариасу достался один из двух Do 215В-3, которые были куплены в Германии весной 1940 г. и до начала войны находились в НИИ ВВС. Сам Ариас описывает этот самолёт как «двухмоторный, двухкилевой бомбардировщик Дорнье», без точного указания типа. Испанским лётчикам приказали «освоить иностранную технику и быть готовыми к выполнению на ней любых боевых задач». Каких именно задач – из мемуаров непонятно. Хотя, судя по иностранному личному составу и такой же матчасти намечалось что-то, явно диверсионного характера. Как пишет Ариас, за месяц интенсивных учебных полётов он вполне освоил «Дорнье» и был вполне готов всерьёз воевать на нём. Но к этому времени приоритеты неожиданно изменились. В октябре 1941 г. деятельность загадочной «иностранной эскадрильи» свернули, а весь личный состав вернули под Москву и разбросали по разным частям, главным образом – в ПВО. Здесь лейтенанту А. Ариасу пришлось осваивать МиГ-3. К сожалению, номер полка в котором он в тот момент служил, Ариас в своей книге не указывает. Зато он упоминает о том, как 26 ноября 1941 г. в составе пары МиГ-3 (ведущий – капитан Федоров) совместно с парой Як-1 из соседнего полка перехватили звено Ju-88, шедших на Москву со стороны Наро-Фоминска, и, совместными усилиями, сбили один из них. Всего, по собственному признанию, А. Ариас зимой 1941 – 1942 гг. совершил под Москвой на МиГ-3 несколько десятков боевых вылетов, в том числе и ночных. Весной 1942 г. ст. лейтенант Ариас был направлен под Ленинград, в 130-ю ИАД ПВО, прикрывавшую Ладожскую трассу. Здесь его определили в 964-й ИАП ПВО (командир майор А. Тарасов). 964-й ИАП в это время был вооружён американскими Р-40В/С «Томагаук» и Р-40Е «Киттихаук». Здесь командование наконец вспомнило о богатом боевом опыте А. Ариаса, поэтому в 1942 г. он не столько участвовал в боевых вылетах, сколько вводил в строй необстрелянное пополнение – отрабатывал с молодыми пилотами пилотаж., слётанность парой и звеном, провозил «молодняк» на «спарке». В качестве «спорки» использовался Р-40Е, с мотором М-105, оборудованный во время ремонта двухместной открытой кабиной. Весной 1943 г. 964-й ИАП перевооружился на английские истребители Харрикейн Мк.IIС с четырьмя 20-мм пушками. К этому времени А. Ариас стал командиром 2-й аэ (в эскадрилье к этому времени кроме него служило ещё 3 испанца). В июне 1942 г. полк перебросили на Волховский фронт, а 21 июня 1943 г.

Русский испанецРусский испанец

2-я аэ А. Ариаса перехватила в р-не Ладоги большую группу Ju 88. По словам Ариаса, удалось сбить ведущего немецкой группы и повредить ещё один «Юнкерc». С января 1944 г. 964-й ИАП (комполка в этот период – капитан Л. Горячка) осуществлял ПВО Тихвина, одновременно переучиваясь на американские Р-39 «Аэрокобра». Летом 1944 г. полк перебросили в Великие Луки, где он вошёл в состав Западного фронта ПВО и позже прикрывал Витебск, Полоцк и Борисов. А 5 июля 1944 г. А. Ариас в паре с ведомым сбил разведчик Ju 88. Кроме того, Ариас пишет, что летом 1944 г. он в составе пары или звена сбил ещё один разведчик того же типа. Но уже без всяких подробностей и точной даты. В целом, боевая деятельность А. Ариаса в советских ВВС оказалась достаточно скромной. За войну он совершил более 200 боевых вылетов (не считая тренировочных и вывозных полётов) и записал на свой счёт 3–4 групповые победы. Соответственно заслугам он был отмечен и наградами – орденом Отечественной войны и несколькими медалями.

964-й ИАП закончил войну в Барановичах. Капитан А. Ариас демобилизовался в 1946 г. и поселился в этом городе, куда к нему вскоре приехали жена и дочь. Бывший лётчик вспомнил свою давнюю специальность типографского рабочего и очень быстро стал главным механиком в местной типографии. В 1948 г. Ариас перебрался в Минск, где успешно работал по всё той же типографской линии до самого выхода на пенсию в 1980 гг. В Минске родилась его младшая дочь Аделина. Знакомые отмечали, что А. Ариас до конца жизни оставался убеждённым коммунистом, и никогда не задавал себе вопросов на тему – правильную ли он сторону выбрал во время гражданской войны. Также знавшие его люди вспоминали, что А. Ариас писал по-русски без ошибок, и говорил на этом языке правильно, хотя и с сильным акцентом. Правда, в семье, с женой и дочерьми, Ариас говорил только на родном испанском.

Увидеть когда-то покинутую родину он смог не скоро, как и большинство бывших республиканцев. Только в конце 1975 г. (сразу после смерти Франко) Ариас с женой впервые побывали в Испании. Затем он довольно часто бывал на родине, как в одиночку, так и семьёй. В октябре 1986 г. он побывал в Мадриде на встрече бывших бойцов Интербригад.

Русский испанец

В 1988 г. в Белоруссии была издана книга мемуаров Ариаса. Осенью 1990 г. (по другим данным – на год позднее), уже перед самым распадом СССР, ставшего его второй родиной, Ариас с семьёй перебрался на постоянное место жительство в Испанию. Впрочем, его новая жизнь на родине продолжалась недолго. В конце 1993 г., после продолжительной болезни, бывший лётчик умер. Похоронен он в родном Мадриде. В 1995 г., уже после смерти автора, в Мадриде, на испанском языке вышла его книга «Небо горит. Мемуары пилота-истребителя». На постсоветском пространстве эта книга практически неизвестна, поэтому нельзя точно сказать, является ли она простым переводом книги «В огненном небе» на испанский язык, или Ариас в последние годы жизни написал что-то новое (ну, или, хотя бы, кардинально переработал прежнюю рукопись с учётом новых реалий). Во всяком случае, есть информация о том, что внучка Ариаса, Адела, в 2000 гг. предлагала нескольким российским и белорусским издательствам выпустить русский перевод уже этой книги. Насколько известно автору, нежданный момент это издание так и не состоялось, главным образом по финансовым соображениям. Как известно всем издателям и редакторам, мемуарная литература сейчас, увы, продаётся очень плохо.

Самолёты Антонио Ариаса

С лета 1937 г. до мая-июня 1938 г. А. Ариас летал на нескольких И-16 тип 5. Наиболее известен самолёт с чёрным фюзеляжным б/н СМ-158, стандартная зелёно-голубая машина выпуска 1936 г. завода №21 в Филях, с чёрным капотом и коком винта. Переплёты сдвижной части фонаря – алюминий.

Русский испанец

С мая-июня 1938 и до февраля 1939 г. А. Ариас летал на И-16 тип 10 с американским контрабандным мотором «Райт-Циклон». Именно этот самолёт он, по собственным словам сжёг на аэродроме Вильяжуига. Окраска по советскому стандарту – зелёно-голубая, кок винта белый, или светло-серый. Фюзеляжный номер СМ-260, буквы и тире чёрные, цифры белые. На музейной машине на киле воспроизведена эмблема в виде диснеевского персонажа – морячка Папая (по-испански – Попелья). Долгое время считалось, что Папай был персональной эмблемой первого ко-мэска 4-й аэ, а позже командира 21-й истр. авиагруппы Мануэля Сараусы, поскольку она присутствует на всех известных фото его «Супер Москаса» с черным фюзеляжным номером СМ-177. Но в последнее время нашлись фото ещё нескольких машин с этой эмблемой.

источник: Владислав МОРОЗОВ «РУССКИЙ ИСПАНЕЦ» «Авиация и Космонавтика» 06-2013

1
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
0 Авторы комментариев
NF Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
NF

++++++++++

++++++++++

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить