Летучие отряды. Русские партизаны в 1813 году

19
8
Летучие отряды. Русские партизаны в 1813 году

Летучие отряды. Русские партизаны в 1813 году

Содержание:

Лихие партизанские действия во время наполеоновских войн вовсе не ограничивались Отечественной войной 1812 года. Во время заграничного похода русской армии в 1813–14 годах отряды партизан наконец-то вырвались на долгожданный оперативный простор и от всей души прошлись по матушке-Европе. Как это было — читайте в нашей статье.

Заграничный поход русской армии в 1813–1814 годах получил в России куда меньшую известность, чем война 1812 года. Конечно, понятно, что «Гроза двенадцатого года» — это драма и пафос, это нация, прижатая к стене, защищающаяся от страшного противника. Поход на Париж вместе с сильными союзниками уже не воспринимался как народная война, скорее казался добиванием в уже выигранном матче. Однако именно в этом походе русская армия вышла на полные обороты и показала лучшие качества. Это касается и партизанских операций. В 1813–14 годах размах русской партизанщины далеко превосходил всё, что видели под Смоленском и Москвой.

Схватка инвалидов

Летучие отряды. Русские партизаны в 1813 году

К концу похода 1812 года обе враждебные армии подошли в состоянии «чихни — упадёт». В перспективе положение войска Кутузова было намного лучше — значительную часть потерь составляли отставшие, легкораненые и больные, которые могли отлежаться по избам и вернуться в строй. Не менее 40 тысяч таких бойцов постепенно догнали армию в ближайшее время. Наполеоновский солдат и офицер в аналогичном положении либо из последних сил шёл за армией, что почти всегда значило осложнения и могилу, либо оставался на месте и если не умирал, то уезжал любоваться красотами Орла и Тамбова до конца войны. Но на поле боя русские не могли показать противнику ведомость и должны были воевать теми, кто есть налицо. Полки и дивизии после тяжелейшей кампании 1812 года выглядели, как бледные тени. В Польше и восточной Германии предстояло воевать двум до крайности ослабленным противникам.

Однако русские обладали серьёзным преимуществом — они сохранили свою кавалерию.

Сложившееся положение дел не могло держаться долго. Наполеону понадобилось бы лишь немного времени, чтобы восстановить силы за счёт новых рекрутов — и вернуться. Но русских сдерживала и общая усталость армии, и сомнения по поводу стратегии на ближайшие месяцы.

В этот момент на первый план неожиданно вышел один молодой человек — полковник Александр Чернышёв. Он успел своеобразно прославиться ещё до войны. Бывший паж императора Александра и кавалергард, после Тильзитского мира он жил в Париже и имел репутацию милого, но легкомысленного «золотого мальчика». Он как-то легко стал всеобщим другом, болтать при нём можно было о чём угодно — всё равно у него ветер в голове, в одно ухо влетает, в другое вылетает. Когда весёлые и пьяные гости разъезжались, Чернышёв садился писать отчёты в Петербург о том, что они наговорили. Он занимался и обычной агентурной работой, имел очень осведомлённых информаторов, но в Париже долго не могли поверить, что этот пижон причастен хоть к чему-то серьёзному. Тем более за время тусовок Чернышёв якобы успел сделать «девушкой Бонда» аж сестру Наполеона, и вообще не может же…

Портрет Александра Чернышёва из Военной галереи Зимнего дворца

Портрет Александра Чернышёва из Военной галереи Зимнего дворца

Правда, французская контрразведка в итоге всё же сложила два и два, но Чернышёв успел удрать. Увы — в Париже у него осталась записка к одному из агентов — она забилась под ковёр, когда царский штирлиц жёг документы. Беднягу послали на гильотину, а Чернышёв, вернувшись домой, вышел на партизанскую тропу.

В 1812 году он оставался в тени «грандов», теперь же предложил продолжить партизанские операции на новом уровне — воевать не партиями по 300-400 человек, а летучими отрядами в тысячи сабель. Идею оценили. Пуля, посланная Чернышёвым, убивала целую стаю зайцев. Французам нечего было противопоставить носящейся по Польше и Германии коннице — они-то большинство лошадей на театре боевых действий уже давно съели. Пока гарнизоны крепостей и остатки войск, уковылявших из России, пытались бы на своих двоих догнать такой отряд, он уже уходил далеко в тыл, сжигал склады, разрушал всю военную инфраструктуру, срывал набор рекрутов и подход подкреплений.

В общем, всё это напоминало построения известного британского памфлетиста об автострадных танках-агрессорах — только в реальности и с внедорожными лошадьми.

Операции летучих отрядов позволяли быстро занять большую территорию малыми силами, сдвинуть далеко на запад линию, где начались бы, собственно, боевые действия с основными силами Бонапарта, и, наконец, last but not least — они оказывали влияние на большую политику. Пруссия колебалась по поводу дальнейших действий, и казаки должны были мягко простимулировать немцев выступить против Наполеона. Тем более, за летучими отрядами медленно, но верно шла главная армия.

Три ударных колонны насчитывали в сумме лишь несколько тысяч человек (в основном казаки, но также гусары, драгуны и боевые башкиры) и пару орудий конной артиллерии. Однако этого хватило. Отряды возглавили сам Чернышёв, будущая гроза школьников и Пушкина Бенкендорф и немецкий полковник Теттенборн. Теттенборн был нужен как минимум из политических соображений — воевать-то предстояло в Германии.


Евгений Башин-Разумовский

Эксперт по историческим вопросам

Он, правда, всю жизнь прослужил Австрии, но родился-то на брегах Рейна, и вообще — «все ж мы немцы».


В конце зимы на тылах французских войск в восточной Германии воцарился полный бардак.

Генерал Богарнэ пытался закрепиться на берегах Варты и Одера и остановить всеобщий откат к западу. Свободных войск у него было не так много, а партизаны не собирались вести с ним «правильный» бой. Летучие отряды пронеслись мимо хлипкого одерского фронта Богарнэ, как электричка мимо нищего.

Эжен Богарнэ, художник — Андреа Аппиани

Эжен Богарнэ, художник — Андреа Аппиани

В начале февраля все основные партизанские группы уже находились за Одером. Теттенборн и Чернышёв совместно обходили Берлин, блокируя прусскую столицу. Ко всему прочему, многие наполеоновские части в этом районе состояли из немцев, которые по понятным причинам не обнаруживали вообще никакого боевого энтузиазма. Эти глубокие рейды сами по себе давили на психику — французским командирам чудились несметные орды всадников повсюду.

Центром притяжения партизан стал Берлин.

Девятнадцатого февраля Чернышёв объединился с Теттенборном для атаки на столицу Пруссии. В этот момент они находились километрах в трёхстах от основных сил армии.

Город защищал корпус маршала Ожеро. Формально он состоял из 20 тысяч солдат, но маршал должен был защищать ими пространство аж до Франкфурта-на-Одере. Недотёпами французы, конечно, не были. Но борьбу за темп проигрывали безнадёжно. Основные силы гарнизона Берлина сгрудились в городе. Попытка Ожеро провести разведку оставшимся у него эскадроном конницы кончилась тем, что эскадрон перехватили и гнали до площади Александерплац. Казаки пронеслись по Берлину, порубили отделившихся от основных сил солдат и выскочили из города, уводя полтысячи пленных. Немцы французов не сильно любили, поэтому у них этот перформанс вызвал этакую весёлую растерянность. Где-то стреляют, где-то кричат, местами мёртвые французы попадаются — какой восторг!

В Берлине французы ещё как-то смогли удержаться, но линия по Одеру в результате рейда рухнула.

Вскоре подошёл Бенкендорф со своими людьми. Французский гарнизон Франкфурта снялся и ушёл, опасаясь оказаться в окружении. В середине месяца русские выстроили мост через Одер между Кюстрином и Шведтом.

Портрет Александра Бенкендорфа работы Джорджа Доу

Портрет Александра Бенкендорфа работы Джорджа Доу

К этому моменту Ожеро в Берлине сменил Сен-Сир, но кадровое усиление никак не помогло. Ловить партизан было всё равно что носить воду решетом, а свежие русские силы всё подтягивались. Французы получали снаружи только обрывочные сведения. Русские же «подключились к линии связи» и постоянно ловили курьеров в Берлин и оттуда, поэтому как раз отлично представляли себе обстановку.

Генерал Витгенштейн, руководивший основной армией, подходившей к Берлину, выслал вперёд небольшой авангард. Для французского гарнизона, лишённого внятных данных о том, что происходит снаружи, это стало последней каплей.

Французы не имели надёжных разведданных о происходящем вокруг Берлина, но что ситуация становится час от часу хуже, было очевидно.

Так что 4 марта противник оставил город, резонно полагая, что следующим шагом станет полное прерывание коммуникаций, после чего есть вероятность из Берлина уже и не выбраться. В город тут же ворвался отряд Чернышёва, за ним подтянулись Бенкендорф и Теттенборн. Командиры русских лёгких сил могли себя поздравить — уступая противнику численно, они добились настоящего стратегического успеха мизерной ценой. В дни, когда казаки занимали Берлин, Пруссия окончательно присоединилась к антинаполеоновской коалиции.

В столице в это время шёл стихийный праздник — казаков встречали хлебом-сельдью, а те поили немок водкой. Однако вскоре партизаны устроили в Берлине более впечатляющее гуляние…

Казаки на марше

Казаки на марше

вернуться к меню ↑

Вытягивайте золото

Патриотизм, карьерные соображения, честолюбие — всё это прекрасно. Но тусклый блеск золота стимулировал командиров к дерзким предприятиям не меньше, чем любые благородные побуждения. Солдаты и офицеры ещё в 1812 году не были равнодушны к звону монет в карманах противника.

Наверное, самая вопиющая история произошла в ноябре 1812 года. Отряд сумских гусар захватил экипаж из обоза Наполеона с почти полутонной золота в монетах. Поскольку в других экипажах того же обоза везли продовольствие и кое-что согревающее в холодную пору, бравые гусары немедля употребили и усугубили, отчего сомлели. На следующий день они произвели на свет, пожалуй, самый невероятный военный рапорт в мировой истории. По их словам, пока они спали, золото кто-то утащил.

История умалчивает, кому в итоге достались ценности и сколько правды было в честно-благородной клятве, что всё украли. Однако начало было положено.

А вот в 1813 году партизаны своего не упустили.

Владимир Левенштерн не страдал нехваткой ни предприимчивости, ни скромности. Среди прочего он, например, устроил целую заочную пикировку с Ермоловым насчёт того, кто возглавлял блестящую контратаку на потерянную было батарею Раевского во время Бородинской битвы. Летом 1813 года Левенштерн встал во главе отряда, который — ну, конечно! — сразу же отправился ловить Наполеона. Наполеона не поймали, зато выбрались на коммуникации корпуса маршала Удино. Первой добычей стал личный обозик Удино с депешами, серебряным сервизом и ящиком вина. Сервиз Левенштерн спас от превратностей войны, вино употребил по назначению. Бедняге Удино вернули только ордена Почётного легиона, которые захватили тоже.

Оставался вопрос о депешах. Кроме обычных приказов и донесений, там нашлись письма. И тут дадим слово самому герою:

«При письмах, которые посылались на имя французских офицеров, находилось несколько свёртков с золотом, которое я также оставил себе, хотя мне было немного совестно присвоить их и лишить бедных офицеров денежной помощи, которой они ожидали, быть может, с нетерпением, но делать было нечего, деньги эти перешли ко мне в карман; они меня нисколько не стесняли, но и не доставили мне никакого удовольствия».

Удовольствий, правда, Левенштерн был не чужд. В другом месте он живописует, как его орлы захватили тыловой лагерь маршала Виктора с маркитантками, в обществе которых казаки прекрасно провели вечер, покупая водку и сосиски за наличные деньги, а также теша Купидона. Сам Виктор узнал о том, какое несчастье постигло его тылы, только когда в расположение его корпуса вернулись довольные жизнью маркитантки.

Владимир Левенштерн

Владимир Левенштерн

Но по-настоящему сорвать банк этому партизану-гедонисту удалось опять-таки в полосе корпуса Удино. Там отряд нечаянно захватил кассу с 800 000 франков вместе с походной колонной, которая эти деньги охраняла. Однако теперь Левенштерн оказался в самом затруднительном положении. Во-первых, другие партизаны начали сбегаться на слухи о его успехе — чтобы помочь охранять сокровища. Отбившись от сослуживцев, Левенштерн добрался до Берлина, но здесь его поджидал комендант, который, в свою очередь, полагал, что такая прорва золота гораздо лучше будет смотреться как раз под его приглядом. Левенштерн раздал денег казакам и сделал их своими сообщниками, а сам устроил целую операцию, чтобы припрятать золото. Комендант, взявший телеги буквально штурмом, нашёл там только камни и солому.

В это время в Берлине шла безумная гулянка. В городе случился локальный всплеск инфляции, а Левенштерн вовсю инвестировал добычу в полезные знакомства. Как он сам выразился по этому поводу:

«Я одолжил русскому коменданту несколько тысяч рублей, в которых он нуждался, чтобы вступить в брак. Если он позабыл возвратить их мне, это его дело; не он первый, не он последний».

Впоследствии Левенштерн прожил долгую приятную жизнь, и умер уже в 1858 году, оставив прекрасно написанные мемуары.

Впрочем, не все приключения кончались столь же оптимистично.

вернуться к меню ↑

Смерть авантюриста

Александр Фигнер в 1812 году уже завоевал репутацию самого экстравагантного партизана. Человек, как будто вылезший прямо из авантюрного романа, вёл разведку прямо на французских биваках, переодевшись французским офицером; пытался убить Наполеона в Кремле, пугал врагов и сослуживцев художественно развешенными на деревьях французами; имея за спиной пару тысяч сослуживцев, заставил сдаться французскую бригаду, убедительно соврав, что у него 15 тысяч, — словом, панковал как мог.

Однако в Заграничном походе он смело шагнул за грань разумного.

Для начала Фигнер решил попробовать в одиночку взять осаждённый русскими Данциг. Наш партизан, как обычно, замаскировался — на сей раз под итальянского купца — и проник в город. Там он попытался возмутить население против французов. Однако обыватели только плечами пожимали — воевать не их дело. Фигнер попал в поле зрения полиции, был арестован и предстал пред светлы очи коменданта, генерала Раппа.

То, как он выпутался, само по себе изумительно. Партизан прикинулся итальянским бонапартистом. При этом ему пришлось выдержать «экзамен» перед лицом настоящего миланца. К счастью, Фигнер действительно некоторое время жил в Милане в молодости — а уж его языковые таланты были притчей во языцех, так же как наглость и актёрские дарования. Обманув итальянца, Фигнер убедил и самого Раппа в своём бонапартизме. Трудно сказать, чего он наговорил генералу, но дело кончилось тем, что мнимого миланца отправили из города с секретным заданием доставить письма Наполеону. Само собой, эти депеши отправились в русский штаб.

Александр Фигнер

Александр Фигнер

История в Данциге кончилась, в общем, хорошо, но это было, конечно, не то, чего Фигнеру хотелось.

Зато он загорелся новой идеей. Фигнер мечтал взбунтовать против Наполеона какое-нибудь некрупное государство и встать во главе его. С конкретной короной уже были варианты. Фигнер мечтал о каком-нибудь из итальянских или немецких государств, которых в те времена было полно и на любой вкус. Ради этого Фигнер создал из пленных итальянцев и испанцев специальный «Мстительный легион», которым командовал и для которого сам разработал мундир. Как выражался его сослуживец еще по до-партизанским временам Радожицкий:

«…увидели мы партизана Фигнера, который, в синем плаще и в медвежьей шапке, скакал на серой лошади: эмалевый образ Св. Николая Чудотворца на груди его выказывался из-под мундира до половины; рукою крепко держал он обнажённую саблю; во взорах его сверкала отважность, а на бледном лице выражалось негодование. Этот воинственно-романтический вид его запечатлелся живо в моей памяти».

В общем, амбиции начали сказываться на отношениях Фигнера с реальностью. И кончилось всё так, как должно было.

Осенью 1813 года он отправился завоёвывать Вестфалию — немецкое государство во главе с братом Наполеона Жеромом Бонапартом, которого русские ласково называли «Король Ерёма». Вопреки собственному обыкновению, Фигнер пренебрёг разведкой и даже здравым смыслом — и оказался отрезан крупными регулярными силами на западном берегу Эльбы со своим «легионом». Русская часть отряда и испанцы дрались, но другие «легионеры» начали разбегаться, а уже получивший ранение Фигнер, когда отряд оказался разгромлен окончательно, бросился в реку и, по выражению, одного из мемуаристов, «погряз» в ней. И после смерти он выдержал стиль авантюрного романа — не оставил противнику даже тела и остался навеки пропавшим без вести. На поле битвы нашли только его саблю, когда-то отобранную у французского офицера. Кажется, впервые на ней после боя не было крови.

вернуться к меню ↑

День казака

Вестфалия, кстати, всё равно покорилась партизану. Там, где Фигнер потерпел неудачу, преуспел всё тот же неугомонный Чернышёв.

Портрет Чернышёва работы художника Томаса Лоуренса

Портрет Чернышёва работы художника Томаса Лоуренса

В сентябре 1813 года он устроил рейд на столицу этого королевства Кассель через Эльбу. Как обычно, ставку сделали на скорость атаки и решительность. Там, где не удавалось сломить вестфальцев силой, их обходили. Вдобавок немцы становились чем дальше, тем более ненадёжными по части служения Наполеону, так что Чернышёв в ходе своего рейда даже набирал новых людей из числа вестфальских дезертиров. Восемнадцатого сентября наступила кульминация — русские подожгли город в нескольких местах, после чего бюргеры потребовали у коменданта капитулировать.

В Касселе Чернышёв пробыл недолго. Жером Бонапарт убежал в чём был, так что партизаны объявили о ликвидации королевства, собрали восторженных волонтёров, которые перебежали из стана побеждённых к победителям; ещё усилили восторг, раздав солдатам часть казны, и удалились с трофейными пушками, золотом, драгоценностями и прочими полезными предметами.

Для войны нужны деньги, деньги и деньги. И у врага их быть не должно.

Этот набег был эффектным, но следующая яркая история партизан поздней наполеоники вышла даже ещё более поразительной.

Александр Бенкендорф возглавлял мощный летучий отряд численностью почти в пять тысяч человек. Кроме того, его были готовы поддержать ещё два небольших отряда, так что в целом он располагал небольшой армией до семи тысяч сабель. В конце осени 1813 года армия шла по пятам Наполеона, разбитого при Лейпциге и откатывающегося во Францию. Одной из очевидных попутных целей была Голландия. Она стала одним из первых приобретений Франции после революции. Теперь армии катились по Нидерландам в обратном направлении.

Русские кирасир, драгун, улан, конный егерь и казаки ополчения в походе

Русские кирасир, драгун, улан, конный егерь и казаки ополчения в походе

Бенкендорф должен был поначалу только вести разведку и по возможности захватить какую-нибудь крепость в качестве базы для дальнейших операций. Однако в ходе этого вроде бы рутинного дела Бенкендорф неожиданно бросился в глубину Голландии. В действительности это не был рывок очертя голову. Командующий рейдом считал, что основные силы армии топчутся на месте, но Голландия как раз в этот момент мягонькая, и быстрое решительное наступление может спровоцировать панику у французов и восстания у них в тылу.

Штурмовать крепости и драться в поле Бенкендорф не мог — не те силы. Зато он мог размягчать отряды французов, заставить их прятаться в крепостях, оставляя разбираться с ними идущей вслед полевой армии.

За русскими шли отряды союзных пруссаков, и Бенкендорф резонно полагал, что французы постараются не ослаблять свои гарнизоны ради того, чтобы ловить его подразделения, просачивающиеся между крепостями. Город Девентер не удалось взять с наскока, но Бенкендорф просто обошёл крепкий орешек и ворвался в Зволле, где гарнизон был маленьким. Мало того, антифранцузское восстание действительно удалось спровоцировать — на фоне прошлых успехов Бенкендорфа ждали в Амстердаме. Рейдовый отряд пронёсся в город практически на глазах у французов.

Голландцы были несколько ошарашены, узнав, что русских прибыло всего ничего. Однако, как выяснилось, было достаточно толчка. В Амстердаме читали прокламации и собирали ополчение. Из Англии в столицу прибыл принц Вильгельм Оранский, которого и объявили правителем. Французы оказались посреди бунтующей страны. Утрехт был взят буквально на банзай небольшим отрядом казаков. До мировых войн там ещё был специальный праздник — «День казака».

Казаки, входящие в Утрехт в 1813 году, художник — Питер Ван Ос

Казаки, входящие в Утрехт в 1813 году, художник — Питер Ван Ос

Само собой, просто так Наполеон Голландию бы не отдал. Бенкендорфу удалось неожиданно послать французов в нокдаун, но теперь предстояло пережить контрудар. И командир партизан совершил последний, великолепный в своей дерзости манёвр, одним махом выскочив к Бреде, — почти у бельгийской границы. Русские выиграли борьбу за время и теперь ожидали атаки, оставив в тылу почти всю страну.

В Бреде Бенкендорфу пришлось солоно. Помощь мог оказать только отряд освобождённых из плена англичан. Правда, оружия, чтобы оснастить их, было мало, но в конце концов вспомогательные силы тоже требовались. Так что люди работали.

Это было настоящее столпотворение — в Бреде защищались русские, немцы, голландцы и англичане.

Бреду, отбившую несколько плохо подготовленных атак, удалось выручить пруссакам, идущим вслед передовому отряду. К этому моменту в тылу ещё оставалось несколько крупных французских гарнизонов. Однако их разгром был уже делом техники. Блицкриг Бенкендорфа привёл к тому, что контрнаступление французов так толком и не состоялось.

При большей медлительности Бреда могла стать исходной позицией для контрудара, но в итоге французам пришлось терять время как раз на её штурм. К тому моменту, когда положение защитников Бреды стало действительно тяжёлым, пруссаки и англичане проникли достаточно глубоко, а местное ополчение успело стать достаточно многочисленным — и вся Голландия оказалась потеряна для Наполеона.

Казачий форпост в Голландии, художник — Питер ван Ос

Казачий форпост в Голландии, художник — Питер ван Ос

Успехи партизан 1812 года были чрезвычайно эффектными, но в 1813-м они орудовали ещё более лихо. Кассель, воспетая Веласкесом Бреда, Берлин — от взятых на пику городов рябило в глазах. Должность командира летучего отряда предполагала своеобразный стиль мышления, очень далёкий от идеалов умеренности и аккуратности. Однако эти капитаны-сорвиголовы заслужили свою славу не меньше, чем, скажем, корсары времён классического пиратства. Для многих партизан их похождения стали трамплином к чинам, почёту и богатству. А в целом молниеносные операции излёта наполеоники стали превосходным образцом манёвренных действий. И просто ярким сюжетом.

источник: https://warhead.su/2019/09/05/letuchie-otryady-russkie-partizany-v-1813-godu

9
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
3 Цепочка комментария
6 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
5 Авторы комментариев
frogBullbyakinwaldemaar08NF Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
NF

++++++++++++++++++++++++++++++++

waldemaar08

Согласен.Плюс.
Сейчас читаю Свечина о 1812(Москва и тайные операции);идёт тяжеловато,написано гораздо хуже,чем о Лыкове.

Bull

++++++++++++++++Бенкендорф — герой Наполеоновской войны? Вот это новость. Похоже советскую историографию следует пересмотреть

frog

Советскую историографию надо пересматривать без «похоже», а просто. А уж если этих самых декабристов пристальнее рассмотреть……………………….

Bull

О да про декабристов — это вообще пропагандистский трюк

frog

Как и почти вся историография. Если, к примеру, посмотреть, чем именно занималось то самое Третье отделение Его Императорского Величества канцелярии и сколько там было тех самых «голубых мундиров»……. После этого труды господина Пестеля фееричны. Как, собственно, и все пропагандонские извивы более поздних историков…. Если их можно так назвать.

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить