Крымская война. Часть 22 Скандинавский фланг

20
7
Крымская война. Часть 22 Скандинавский фланг

Крымская война. Часть 22 Скандинавский фланг

Содержание:

Пытаясь привлечь в годы Крымской войны в ряды своей коалиции новых участников, особое внимание Великобритания и Франция уделяли Объединенным королевствам Швеции и Норвегии. При этом, несмотря на достаточно сильные антироссийские настроения в Норвегии и изобретение целого ряда «причин», по которым Россия просто обязана была вторгнуться в Скандинавию (и о которых в России даже не догадывались), особого успеха европейские союзники здесь так и не добились.

Шведско-норвежские разногласия по русскому вопросу

5 апреля 1812 года Россия подписала со Швецией союзный договор. Согласно этому документу Финляндия отходила России, Швеция же в компенсацию могла захватить Норвегию, на тот момент принадлежавшую Дании. Казалось, что этот договор полностью урегулировал территориальные претензии между двумя странами, и в их отношениях начинается новая эра. Как бы в ознаменование этой нерушимой дружбы перед норвежским Королевским замком были установлены статуи двух всадников – короля Карла-Юхана (Бернадота) и царя Александра I.

Более того, в 1826 году, при демаркации русско-норвежской границы, Россия уступила Швеции-Норвегии полуостров Варангер и Варангер-фьорд, исключая поселение Печенга. Все выглядело так, будто все конфликты улажены и вражда забыта. И все же проблема была.

После отречения датского короля от короны Норвегии в 1814 году норвежцы провозгласили свою конституцию и создали Парламент, или, как его называют в литературе, Стортинг. Шведы, беря под контроль Норвегию, подписывали соглашение, в котором обязывались соблюдать конституцию Норвегии и уважать ее Парламент. В Норвегии Стортинг имел большое влияние, а в нем были сильны антишведские настроения. Король Карл-Юхан постоянно конфликтовал с норвежскими парламентариями, в том числе и по вопросам границы с Россиец.

Памятник шведскому королю Карлу-Юхану XIV (он же – французский маршал Бернадот)

Памятник шведскому королю Карлу-Юхану XIV (он же – французский маршал Бернадот)

В 1836 году конфликт зашел так далеко, что Бернадот был вынужден распустить Стортинг. Чтобы избежать обвинений в тирании и деспотии, он оправдывался, что сделал это под давлением России и ее нового царя, Николая I. Перед Россией же, которую заботили антирусские настроения в Норвегии, он оправдался следующим образом: сообщил, что в Норвегии готовилось восстание по образцу 1830–1831 годов в Польше, поэтому роспуск Стортинга был неприятной, но обоснованной превентивной мерой.

Ну а дальше события развивались, как в худших голливудских фильмах. В Норвегии сформировалась политическая партия, которая настаивала на отторжении у России части территорий Карелии и Кольского полуострова. Возглавлял эту партию Роальд Берг. К середине XIX века людей, поддерживающих Россию или настроенных на дружественные с ней отношения, в Норвегии практически не осталось. Каждый человек, который считал себя либералом, социалистом или революционером, был настроен резко антироссийски. Сторонники союза с Россией остались только в консервативных кругах Норвегии, которые говорили, что у русских надо поучиться неизменности их внутренних ценностей, защите христианства и четкой вертикали власти.

В Стокгольме существовала даже прорусская партия из высших чиновников и дворян. А в Норвегии, пожалуй, единственным видным представителем русофильского крыла был вице-регент Норвегии Северин Лёвеншельд, но он, скорее, был просто редким исключением.

вернуться к меню ↑

«Англичанка гадит»

Начало Крымской войны вдохнуло в партию Берга новые силы. Британский консул в Норвегии Джон Райс Кроу уже в мае 1854 года начал вести переговоры как с представителями Стортинга, так и со шведским правительством, пугая Содружество королевств русской экспансией на севере. Он же выдвинул и обоснование возможной русской экспансии – то, на что у партии Берга, скажем прямо, не хватило ума. Кроу говорил, что царь Николай кровно заинтересован в захвате одного из незамерзающих норвежских портов, чтобы перевести туда каперские силы из Архангельска и начать крейсерские операции против английской и французской торговли.

До Крымской войны идеи Берга воспринимались как фантазии кучки маргиналов именно потому, что было непонятно – с какой стати русские вообще будут продвигаться в Норвегию. Теперь же появился формальный повод, который придавал экспансии России хоть какой-то смысл. Результатом переговоров Кроу стала инструкция Пальмерстона консулу. В ней премьер-министр (которым Пальмерстон стал 6 февраля 1855 года) писал, что было бы очень неплохо

«вступить в некое соглашение с Королем Швеции и Норвегии, обязывающее его не идти ни на какие уступки России по вопросам прав рыболовства, правам выгула крупного рогатого скота или изменения территории без согласия Великобритании».

Надо сказать, что в отличие от норвежского Стортинга английские фантазии на тему захвата русскими норвежских портов изначально нашли в правительстве Швеции весьма сдержанный отклик. Шведы были уверены, что если русская экспансия в Скандинавию и начнется – то только через Балтийское море, ибо это кратчайший путь к Стокгольму и датским Зундам. Тем не менее, к ноябрю 1855 года британцам удалось убедить шведов, что угроза с севера гораздо страшнее угрозы с юга. Свою лепту в эту истерию внесло английское Министерство торговли (Board of Trade), которое почти в каждом отчете писало, что

«русская база, расположенная в районе Тромсё, Хаммерфеста или, не дай бог, Нарвика, будет угрожать побережью Шотландии, что поставит под угрозу всю британскую торговлю в Северном море».

Семья лопарей-самоедов

Семья лопарей-самоедов

Сэмьюэл Лэнг издал несколько брошюр, в которых прослеживал политику России по отношению к Скандинавии со Средневековья и до сегодняшних дней. Читать эти псевдоисследования без смеха невозможно. Лэнг договорился до того, что проводником своей политики в Северной Финляндии русские сделали… племя лопарей (самоядь, самоеды), которые, свободно пересекая со своими оленями границы между Россией, Финляндией и Норвегией, тем самым разрушают государственность скандинавов и приносят в другие страны русский уклад и русские идеи. Лэнг писал:

«только стоит русским с помощью лопарей захватить Варангер-фьорд, этот «Севастополь Севера», так сразу весь русский флот из Архангельска будет перебазирован в эту прекрасную бухту с незамерзающими водами всего в тысяче миль от побережья Шотландии!»

Эта идея, как оказалось, грела норвежцам душу. Еще бы! Теперь они не богом забытый медвежий угол, а часть Европы! Форпост на севере, который малыми силами сдерживает дикие русские орды, пытающиеся завоевать цивилизованную Европу! Шведский король Оскар I прямо писал:

«у Скандинавии на данный момент есть благородное и огромное призвание – заслонить Европу от сил, угрожающих нам с востока».

вернуться к меню ↑

Великая Стена

И в этот момент возник, наверное, самый безумный проект времен Крымской войны – создание Стены от Варангер-Фьорда через территорию Норвегии по границе с Великим Княжеством Финляндским до берегов Ботнического залива. Циклопическое сооружение, которое «должно было ограничить будущее движение России к незамерзающим портам Норвегии», было решено назвать «вал Пальмерстона». Внезапно этому проекту стал противиться… Стортинг. Парламентарии, хоть и с запозданием поняли, что строить Стену они будут на свои кровные денежки, выдернутые из бюджета Норвегии.

Но здесь на норвежцев неожиданно надавили… шведы. Дело в том, что ту часть Стены, которая должна была идти по шведской территории, пообещал проспонсировать Наполеон III, то есть сами шведы могли не тратиться на возведение безумно дорогого и абсолютно бесполезного сооружения. Кроме того, такой проект, да еще при поддержке Англии и Франции, на корню душил норвежский сепаратизм и стремление к отделению, что было дополнительным бонусом для Стокгольма.

Карикатура «Молодой царь примеряет свое наследство»

Карикатура «Молодой царь примеряет свое наследство»

Вместе с тем шведы подняли и другой вопрос: север – это хорошо, но как же быть с южным направлением? Российская угроза ведь касается не только Норвегии, но и Балтики. Министр иностранных дел Швеции Штейрнельд говорил, что русская крепость Бомарзунд на Аландских островах представляет угрозу не меньшую, и даже более реальную, нежели Варангер-фьорд.

Однако здесь шведы столкнулись с явным нежеланием европейских держав решать проблемы за Швецию – судя по всему, гипотетический русский порт в Варангер-фьорде гораздо сильнее беспокоил британский кабинет министров, нежели Балтика. Предложение короля Оскара, выдвинутое во время переговоров в Париже в феврале 1856 года, об обмене Варангер-фьорда на Бомарзунд вызвала настоящую истерику у британской делегации. При этом представляющий Россию граф Орлов в какой-то момент понял, что он ничего не понимает. Ибо для России Бомарзунд был гораздо важнее какого-то богом забытого фьорда.

вернуться к меню ↑

Российский взгляд

Здесь, наверное, самое время поговорить о российском видении проблемы. Действительно, дай кто-то нашим министрам и царю прочитать дипломатические переписки по поводу мифических русских планов в Северной Норвегии – думаю, и царь Николай, и Александр II участливо покрутили бы пальцем у виска и повторили бы ставшую знаменитой фразу нынешнего министра иностранных дел Сергея Лаврова. Даже создай русские гипотетический порт в Варангер-фьорде – перед ними вставало сразу несколько проблем.

Проблема первая: кем эту базу заселять и как снабжать? На весь Кольский полуостров и Лапландию население (вместе с самоедами) составляло на середину XIX века 29 тысяч человек. Городки Кола и Кандалакша сами прокормить себя не могли и снабжались исключительно по морю. При этом период навигации из Белого моря в Баренцево был ограничен серединой сентября, далее ходить кораблям мешали льды. Поэтому Кольский полуостров с середины сентября до начала мая был отрезан от большой земли.

Карта европейской части Российской империи и Скандинавии, немецкое исполнение

Карта европейской части Российской империи и Скандинавии, немецкое исполнение

Проблема вторая, вытекающая из первой: куда сбывать гипотетические призы? Понятно, что в том же Варангер-фьорде у нас их купить просто некому. Швеция и Норвегия – нейтральны, при этом их нейтралитет дружественен Англии и Франции. То есть, по мысли союзников, русские с сентября по май должны были захватывать призы, которые, как сельди в бочку, набивали бы в Варангер-фьорд. А после ледохода этот гигантский караван следовало вести в Архангельск, где производилась бы «скупка краденного». Сказать, что это вариант фантастический – это не сказать ничего.

Проблема третья: корсарская база предполагает не только возможность принятия кораблей. На ней необходимо создать инфраструктуру, обеспечивающую ремонт судов, пополнение личным составом, создать места отдыха для каперов «с блэкджеком и женщинами с низкой социальной ответственностью». И опять упираемся в вопрос – а где все это взять?

Проблема четвертая: в были ли у России на Белом море хоть какие-то боевые корабли, которые можно было быстро перевести в Варангер-фьорд? Те, кто читал предыдущую часть, помнят, что по состоянию на 1854 год на Белом море русские силы были представлены 16-пушечным бригом «Новая Земля», который был списан из флота в 1853 году и использовался в качестве брандвахты, и флотилией из 20 канонерских лодок, каждая из которых несла по две 18- или 24-фунтовые пушки. Канонерки для крейсерства не годятся. Более того – они даже переход Архангельск — Варангер-фьорд не переживут, соответственно, в гипотетические каперы русским отрядить было нечего.

Но даже если Россия срочно построила бы несколько кораблей – возникает проблема их комплектования теми же пушками, которых, как мы помним, не хватало даже для защиту Колы, Соловецкого монастыря и т.д.

Ну и самое главное – с началом Крымской войны Россия в принципе не имела никаких наступательных планов на море и хорошо сознавала слабость своего флота на всех театрах. Причем, в случае, например, с тем же Тихим океаном оценка мощности флотов воюющих сторон русскими вообще была сделана в ущерб себе. Соответственно, все соображения англичан, норвежцев и шведов о «Севастополе Севера в Варангер-фьорде» существовали только в их собственных головах, и к реальности не имели вообще никакого отношения. Россия в первую очередь была озабочена защитой Архангельска и возможностью снабжения отдаленных поселений вроде Колы или Кандалакши.

вернуться к меню ↑

А что там со Стеной?

Что же касается строительства Стены – это совсем детективная история. Каждый год, даже после заключения Парижского мира в марте 1856 года, норвежский парламент обсуждал строительство вала и выделял на это деньги. Изначально за дело взялись резво, но мешало то, что лето за Полярным кругом очень короткое, а на зиму работы было решено останавливать. Впрочем, запала хватило на два года, потом обустройство границы было приостановлено. Дефицит средств не давал норвежцам развернуть полноценную работу, в результате были укреплены некоторые пограничные пункты, а на большей части границы успешно зарастали мхом и карликовыми деревьями ямки, которые должны были стать началом великого сооружения.

Карикатура «Северный медведь – наиболее неприятный из всех медведей»

Карикатура «Северный медведь – наиболее неприятный из всех медведей»

К 1867 году создание Стены было признано нецелесообразным, и все работы по проекту были остановлены. Запрос же одного из депутатов, а куда девались значительные средства, выделенные на строительство, норвежский Стортинг единодушным голосованием отклонил.

Ну и напоследок разберем вопрос – а верил ли британский Кабинет в возможность русского вторжения в Норвегию? Тут, наверное, стоит процитировать самого Пальмерстона, который достаточно однозначно заявил, что

«у Великобритании был сильный интерес в том, чтобы настроить Швецию и Норвегию против России, и если это можно было сделать бумагомаранием, а не кровопролитием – надо, безусловно, было воспользоваться такой возможностью».

Далее Пальмерстон продолжал:

«Мы действуем там не из-за платонической любви к шведам и норвежцам, а для обуздания России в первую очередь на море, и для создания ей значительных сложностей по всем направлениям».

вернуться к меню ↑

Литература:

  1. Andrew C. Rath «The Global Dimensions of Britain and France’s Crimean War Naval Campaigns against Russia, 1854–1856» — McGill University, Montreal, November 2011.
  2. Jens Petter Nielsen «The Russian-Swedish Treaty of 1812 and Norway’s role» — Norway, University of Tromso, 2012.

источник: https://warspot.ru/9413-krymskaya-voyna-skandinavskiy-flang

6
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
5 Цепочка комментария
1 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
4 Авторы комментариев
СЕЖBullAnsar02master1976 Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
master1976

Был еще и русско-норвежский договор 1816 года.согласно которому норвежская рыба могла ввозиться через русские порты Балтийского моря с уплатой льготной, половинной, пошлины,а в течение двух первых лет-беспошлинно. С этого времени из Кристиансанна, Ставангера, Бергена в Санкт-Петербург, Ригу, Либаву, Ревель, а также в порты находившейся под властью российской короны автономной Финляндии ежегодно отправлялось значительное число судов с норвежской рыбой, в основном сельдью. По данным российского консула в Кристиансанне, ввоз соленой сельди из Норвегии в Россию только за 1817-1830 гг. вырос с 40 тыс. до 119 тыс. бочек.

master1976

Торговля через Балтийское и Белое моря регулировалась договорами, заключенными между Россией и Норвегией в 1816,1817, 1827, 1833 гг. По договору 1817 г., например, свободная русская торговля в городах Северной Норвегии была разрешена в течение одного летнего месяца и в других местах – в течение 15 дней. Норвегия получила право вывозить по Белому морю 25 тыс. четвертей зерна с уплатой пошлины лишь за 5 тыс. четвертей. Россия снизила вдвое пошлину на норвежский китовый жир. Новые значительные льготы в торговле с Россией предоставил Норвегии трактат 1827 г. Но к этому времени выявилось стремление стортинга, вопреки жизненным интересам норвежского Севера, вообще закрыть его для свободной торговли с Россией и тем открыть возможности для посреднической прибыли торговой буржуазии Южной Норвегии. Этот вопрос удалось урегулировать торговым соглашением 1833 года.

master1976

Джон Райс Кроу-английский вице-консул в Хаммерфесте на тот период(кажется)

Ansar02

+!!! Англичанка как всегда — гадит. А вообще, строить боевые корабли в Архангельске ещё не разучились…

Bull

Как то Архангельская верфь сильно обжали, ну не уж то не смогли бы выстроить три-четыре фрегата и с десяток корветов за 10 лет до конфликта?

СЕЖ

Читаю и понимаю, что если заменить Норвегию на одну соседнюю с Россией страну, то будет один в один (с поправкой на историческую эпоху). Та же великая стена, та же часть Европы, те же решения против России за счет местных, то же преодоление зловещих планов русских (о которых сами русские не знают)

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить