История броненосца "Niezależność": нескладная карьера первенца польского флота

Nov 20 2014
+
37
-

Польское восстание 1863-1864 года запомнилось в основном боевыми действиями на суше; однако же, поляки, силами своей эмиграции за границей, предпринимали попытки перенести свой мятеж и на море. Первая подобная попытка была совершена 14 марта 1863 года неким Огнржевским, который, вместе с шайкой из четырнадцати единомышленников, приобрел в Ростоке небольшой колесный буксир. Вооружив его одной допотопной медной пушкой и несколькими деревянными “орудиями” для устрашения, Огнржевский вышел в море 20 марта, поднял флаг польского национального правительства и провозгласил намерение “вести честную и справедливую войну возмездия против угнетения”.

28 марта, Огнржевский сумел захватить шхуну “Варфоломей”, следовавшую под русским флагом с грузом текстиля. Остановив шхуну выстрелом, поляки поднялись на борт, где изъяли корабельную кассу, изорвали русский флаг и призывали весьма скептически настроенных моряков к восстанию против царизма. Впрочем, карьера польского капера оказалась короткой; уже 2 апреля, датский винтовой фрегат “Юлланд” захватил корабль инсургента в открытом море и овладел им без малейшего сопротивления. Огнржевскому удалось скрыться; остальных его сподвижников датские власти отправили на каторгу.

Вторая, и гораздо более серьезная попытка, на самом деле могла бы считаться первой, ибо планирование и подготовка ее началась еще в 1861 году. На этот раз действовала уже гораздо более серьезная организация, располагавшая определенными финансами, и поддержкой (если не материальной, то по крайней мере в форме ценных связей) Польского Национального Комитета. Возглавлял эту группу богатый магнат Яршебинский.

 

Махинациями и обманом, группе Яршебинского удалось втереться в доверие к французскому промышленнику Меллеру, располагавшему предприятиями в Кале. Заручившись сочувствием Меллера, симпатизировавшего польскому делу, инсургенты замыслили строительство бронированной самоходной батареи, с помощью которой собирались сокрушить русский флот.

Строительство было начато в мае 1862 года. Чтобы скрыть его от французских властей, инсургенты распустили слух, что корабль строится по заказу египетского правительства как “Сфинкс”; дабы поддержать эту иллюзию, они даже подкупили несколько мелких чиновников египетского консульства, которые регулярно наведывались на верфь якобы с целью инспекции. В этом польские инсургенты совершенно явно воспользовались опытом инсургентов американских. Есть свидетельства, что агент Конфедерации Буллокс имел сношения в Париже с Польским Национальным Комитетом, и, вероятно, оказывал им консультации.

Не обладая достаточными ресурсами и временем для постройки корабля с нуля, польские инсургенты, по примеру американских конфедератов, импровизировали. Ими был приобретен в 1861 (вероятно, в результате некоторой махинации) в недостроенном виде крупный винтовой пароход “Королева II”, который перевели на верфь Меллера и начали достраивать как броненосец. Первоначальный проект предусматривал постройку полностью защищенного броней корабля, по примеру французских броненосных батарей типа “Палестро”; однако, в связи с нехваткой средств и сведениями, полученными от американских конфедератов, было решено пересмотреть проект.

В первоначальных документах, содержащихся в переписке Яршебинского с Национальным Комитетом, корабль был назван “Wola”(польск. Воля). Под этим именем, он, вероятно, и был начат постройкой. Однако вскоре после закладки, в июне 1862 года, Комитет решил дать броненосцу, на который возлагалось столько надежд, более славное имя, и переименовал его в “ Król Władysław IV ”. Однако, это название почему-то вызвало недовольство Яршебинского, который, в письме от 12 августа 1862 года напоминал, что корабль его, а следовательно, он и должен определять как его назвать., и предлагал в качестве альтернативы “Тадеуш Костюшко”. Комитет уступил; однако, это не было последней сменой имени в истории корабля.

Строительство:

По конструкции, это был низкобортный казематный броненосец, весьма похожий на французские броненосные батареи типа “Арроганте”, но выполненный из дерева а не из железа. Его полное водоизмещение после перестройки составляло 1550 тонн. При переделке в броненосец, борт парохода срезали до главной палубы, и поверх нее надстроили октагональный броневой каземат.

Каземат корабля был защищен 100-миллиметровыми железными броневыми плитами, раздобытыми в разных местах с большим трудом. По крайней мере часть плит была приобретена в Великобритании в 1861 году, и была снята со списанной броненосной батареи “Метеор”. Броневые плиты были установлены вертикально (в отличие от броненосных кораблей американских конфедератов) и закреплялись на 500-миллиметровой подкладке из тика. Уже в ходе постройки выяснилось, что имеющихся плит не хватит для бронирования по первоначальному проекту, и каземат был вынужденно уменьшен[1].

По исходному проекту, борт корабля должен был быть также прикрыт поясом из 100-мм броневых плит, однако нехватка брони сорвала эти планы. В итоге, сплошные броневые плиты были установлены лишь напротив машинного отделения, а остальной борт польского броненосца был защищен полосой из трех наложенных друг на друга и закрепленных болтами 25-мм броневых плит.

Вооружение корабля состояло из шести орудий различного калибра. Самыми мощными из них были две нарезные 7-дюймовые пушки Блэкли, купленные в Англии; по одному такому орудию стояло с каждого конца каземата. Благодаря подвижной установке, каждое орудие могло стрелять как через оба бортовых порта, так и через порты на угловых сторонах каземата. Еще три  50-фунтовых гладкоствольных орудия и одно 32-фунтовое орудие стреляли через боковые порты каземата.

В первоначальном проекте, корабль должен был иметь гладкую палубу, над которой выступал бы только каземат, имеющий таким образом погонный и ретирадный огонь. С целью улучшения мореходности было решено оборудовать корабль также откидным фальшбортом. Однако уже после спуска на воду, проект был неожиданно пересмотрен в связи с “невыносимыми условиями обитания”, и впереди и позади каземата были срочно надстроены легкие деревянные надстройки, в которых размещались офицерские каюты и салон. Погонный и ретирадный огонь, таким образом, отсутствовал; чтобы как-то решить эту проблему, на крыше надстроек установили по 12-фунтовой карронаде.

Силовая установка корабля состояла из двух горизонтальных паровых машин, работающих на единственный винт. Эффективность силовой установки была неважной; рассчитывавшийся на скорость в 8 узлов, корабль на мерной миле с трудом развил 6 и продемонстрировал себя ненадежным, плохо управляемым и не способным держать курс. Меллер по собственной инициативе предпринял ряд переделок руля, но судя по всему, ничего не добился и был вынужден признать, что “это… просто плохо построено”.

Строительство корабля продвигалось медленно, с постоянными задержками и остановками. Выделяемых средств систематически не хватало; те же, которые имелись, зачастую расходовались неразумно на неважные вещи, такие как “обитый красным бархатом с гербами Ягеллонов золотом диван для офицерского салона”. Сподвижники Яршебинского постоянно ссорились между собой и с Национальным Комитетом, требуя приостановить работы в случае малейшего несогласия. Меллер, несмотря на все свои симпатии к делу инсургентов, быстро начал терять терпение и осенью 1862 года потребовал, чтобы Комитет делегировал своего уполномоченного представителя, с которым и можно было обсуждать ход работ.

Нет нужды объяснять, что русское правительство с самого начала было преисполнено изрядных сомнений по поводу строящегося корабля. Несмотря на все усилия поляков соблюдать секретность, русские агенты во Франции довольно быстро установили причастность Яршебинского, после чего истинное назначение корабля стало довольно-таки ясным. Однако, всевозможные попытки обратить на это внимание французских властей так и остались безответными; настроенные враждебно к России чиновники Наполеона III с великой легкостью позволили себя обмануть “египетской завесой”, и раз за разом игнорировали все требования прекратить или хотя бы приостановить строительство. Точно так же осталось без ответа и предложение Петербурга выкупить строящийся корабль, как и аналогичное предложение от датского правительства.

Беспокойство русских властей по поводу новой польской авантюры было вполне понятным. Положение дел в самих польских землях постоянно ухудшалось, и многие подозревали, что все идет к новому большому восстанию – которое и началось зимой 1863 года, подтвердив тем самым все опасения. После этого, стало уже совершенно ясно предназначение строящегося Меллером корабля в планах польских инсургентов.

Хотя русский флот и был достаточно многочисленным, бронированных мореходных кораблей он в то время еще не имел. Броненосные фрегаты “Севастополь” и “Петропавловск” еще только строились, и не имели возможности войти в строй раньше 1864 года. В таком же положении находились и заложенные в Великобритании железные броненосцы “Первенец” и “Святая Мария” (исходно строившийся по заказу американских сецессионистов, но выкупленный русским флотом в 1863). В то же время, ухудшение отношений с Великобританией и Францией после начала восстания в 1863 было столь значительным, что Россия и Соединенные Штаты весьма опасались войны.

Выход был найден в сотрудничестве. Летом 1863, русская крейсерская эскадра, преодолев Атлантический Океан, перешла в американские порты, готовясь в случае начала войны с Британией, действовать против английской торговли. В качестве ответного жеста, американское правительство (крайне раздраженное поддержкой теми же Великобританией и Францией американских мятежников) обратило внимание на слабость российского флота и положительно отнеслось к просьбе военно-морского атташе России, контр-адмирала Лесовского направить в ответ один или несколько из (уже) многочисленных американских броненосных кораблей для защиты Финского Залива. В октябре 1863, недавно вступивший в строй большой монитор “Уихокен” был избран для перехода через Атлантику. Вооруженный большими орудиями Дальгрена, этот крупный 1850-тонный корабль должен был стать надежной преградой на пути британского флота, решись тот вторгнуться в русские воды.

Монитор "Уихокен"

Переход был успешно осуществлен с 10 ноября по 28 ноября, несмотря на бурную в это время года Атлантику. Для перехода, монитор был специально подготовлен; на его корпусе надстроили легкий деревянный фальшборт, и тщательно загерметизировали все отверстия, через которые вода могла бы просочиться внутрь корпуса. “Уихокен”, под командованием коммодора Джона Роджерса, прошел большую часть пути на буксире американского шлюпа “Оссипе”, и в сопровождении шедшего рядом русского корвета “Витязь”.

Появление эскадры Роджерса в европейских водах вызвало не меньший фурор, чем до этого появление эскадры Лесовского в Нью-Йорке. Британская “Таймс” писала о “могучем чудовище, появление которого у наших берегов было сколь неожиданным столь и устрашающим знаменованием”. Достигнув Шербура 28 ноября, эскадра зашла туда на два дня за новостями и углем, после чего отбыла в Кронштадт, куда прибыла (с остановками в Дании) 14 декабря. При этом “Уихокен” не без умысла прошел эту последнюю часть пути своим ходом, тем самым вводя англичан и французов в заблуждение относительно мореходности кораблей этого типа.

Приготовления:

Тем же временем, польские инсургенты буквально выбивались из сил (во всяком случае в их понимании), пытаясь снарядить для плавания свой строящийся корабль, в очередной раз переименованный, на этот раз в “Korona”. Ходовые испытания состоялись еще в июле 1863; однако, из-за выявившихся недоделок корабль не был готов и в октябре. Сильнейшей проблемой для поляков стал экипаж; ни один из сподвижников Яршебинского не был моряком, и очень немногие из них имели настоящую военную подготовку. Польский Национальный Комитет прислал некоторое количество своих добровольцев, однако же поляки в прискорбном большинстве изъявляли желание служить на корабле только офицерами или канонирами, но ни в коей мере не матросами или кочегарами. С большим трудом Яршебинскому удалось кое-как набрать команду из англичан, немцев и голландцев. Собранные отовсюду, эти случайные люди, конечно, не могли составить экипаж военного корабля, и не обладали для того должными навыками; единственными механиками были двое англичан, единственным артиллеристом – некий пожилой голландец, в молодости служивший на военном кораблей и сумевший преподать некоторую науку полякам. Меллер, на людей которого возлагали надежды инсургенты, в последний момент сдал назад и запретил своим механикам и рабочим как-либо участвовать в боевых походах корабля.

О каком-либо взаимопонимании между польскими офицерами и разношерстым экипажем не могло быть и речи. Некомпетентные в морском деле, инсургенты всюду создавали только беспорядок и помехи и “там, где какой-то моряк проявлял компетентность, всегда находился поляк, чтобы сейчас же все испортить”. Учений проводили хоть и много, но бестолково и неумело и в основном вместо того чтобы исправлять найденные недостатки, меняли в должности соответствующих офицеров. Офицеры постоянно ссорились и интриговали. Сам Яршебинский, видимо, начал понимать, что добром это не кончится, и всячески пытался убедить Комитет навести порядок; однако, польское национальное правительство, отвлеченное событиями восстания, не прислушалось к его словам.

8 ноября, злосчастный броненосец, наконец, был введен официально в строй под именем “Niezależność”. Яршебинский торопился как мог; осенью 1863 года, русские войска явно начали брать верх в противостоянии с польскими повстанцами, и нанесение удара на море виделось единственной надеждой повстанцев. Был составлен план действий; в целом, он сводился к тому, чтобы пройти датскими проливами в Балтику, и крейсировать там, “поражая губительной силой оружия” русские корабли и транспорты и угрозой бомбардировки принуждая прибрежные города уступать отрядам повстанцев. Первого января, после долгих проволочек, Комитет одобрил план, и Яршебинский с большим ажиотажем озвучил его перед собравшимися сподвижниками. Под громовые крики “Ура!!!” на мачте “Незалежности” взвился польский флаг; однако, на том дело опять застряло, ибо лишь часть требуемых запасов была заказана и в наличии. Пока шли все эти проволочки, Яршебинский развил бурную вспомогательную деятельность, купив и снарядив небольшой колесный пароход как канонерскую лодку “Воля” (вооруженную одним 32-фунтовым орудием) и организовав в Гавре “крейсерское национальное польское общество”, которое должно было заниматься реализацией призов и захваченных русских грузов.

Русское правительство, окончательно убедившись что Париж остается глух к его воззваниям, взяло ситуацию в свои руки. В Северное Море была послана эскадра под командованием контр-адмирала Руневского, с распоряжением захватить польские корабли немедля по выходу в открытое море и пресечь угрозу русскому судоходству. В ее состав входили: винтовой фрегат “Светлана”, старый винтовой фрегат “Илья Муромец” и винтовые корветы “Сокол” и “Зубр”.

Так как уверенности, что деревянные корабли сумеют справиться с броненосцем, не было, командование русского флота обратилось к коммодору Роджерсу с просьбой содействовать им посредством “Уихокена”. Роджерс, после некоторых консультаций с американским консулом в Санкт-Петербурге, дал согласие, и еще до этого распорядился изготовить монитор к кампании. 2 февраля, “Уихокен” вышел в море на буксире у винтового линейного корабля “Выборг”; его сопровождали колесные пароходофрегаты “Храбрый” и “Соломбала”.

Эскадра Руневского достигла французского побережья в январе 1863 года. Периодически ротируясь, два корабля стояли в Гавре, а два – дежурили у Кале ожидая выхода в море польских кораблей. Хотя Руневский и опасался встречи с польским броненосцем на деревянных кораблях, он деятельно готовился к сражению; корпуса кораблей укрепили цепными канатами и толстыми досками вокруг машинного отделения, орудия проверили на стрельбу двойными зарядами.

Сражение 18 февраля 1864

11 февраля 1864 года, “Незалежность” наконец-то была изготовлена к кампании – по крайней мере в той степени, в которой это было для нее вообще возможно. Корабль все еще был очень плох; корпус его, несмотря на все укрепления, сильно тек, он плохо всходил на волну и машины его работали не лучшим образом. Экипаж броненосца был плохо спаян и вряд ли можно было ожидать от него стойкости или храбрости в сражении. В довершение всех проблем, голландский артиллерист, видимо, понимая чем дело грозит закончиться, исчез за два дня до выхода корабля в море.

Однако, Яршебинский не считал себя способным ждать более. Общественное мнение в среде польских эмигрантов осыпало его постоянными нападками, обвиняя в трусости, неспособности, промедлении и ни на йоту не желая вникнуть во все сложности происходящего. Положение дел для инсургентов в Польше ухудшалось; русские войска успешно преломили ход войны, и поляки хватались за последнюю соломинку в виде “Незалежности”, возлагая на нее почти абсурдные надежды.

14 февраля, Яршебинский, собрав своих соратников на борту броненосца, объявил, что собирается выйти в море и начать кампанию. Так как русские корабли к этому времени уже стояли ввиду порта, он решил начать действовать с нападения на них. От своих агентов в Гавре, поляки знали, что Руневский пришел только с деревянными кораблями; они, однако, ничего не знали о  подходе “Уихокена”. Под громовые крики “Ура!”, поляки начали приготовления, затянувшиеся на три дня.

На рассвете 18 февраля, “Незалежность” развела пары и, сопровождаемая “Волей”, малым ходом покинула причал. Как только броненосец оставил рейд, египетский флаг (поднятый для конспирации на его мачте) был немедля спущен, и на его месте взвилось знамя польских инсургентов. Собрав офицеров на палубе, Яршебинский провозгласил здравицу за “грядущую и неминуемую победу польского оружия”. После чего “Незалежность” подняла пары и направилась навстречу своим противникам.

Русская эскадра ввиду Кале в тот момент состояла из винтового фрегата “Илья Муромец” и корвета “Сокол”. Контр-адмирал Руневский имел своих штатских агентов в порту, которые немедля просигнализировали на корабли о готовности польского броненосца к выходу и телеграфировали в Гавр с приказом остальным кораблям выходить в море по готовности. Бывшее при эскадре посыльное судно направилось полным ходом к Роджерсу, призывая его принять участие в сражении.

Парусно-винтовой фрегат "Илья Муромец"

Завидев приближающегося неприятеля, “Илья Муромец”, находившийся ближе, немедленно двинулся к нему. Около 11 часов, поляки начали бой, выстрелив по нему из передней нарезной пушки с дистанции в полторы мили, но промахнулись. Русские канониры, зная о слабости своих гладкоствольных пушек против брони, не отвечали, пока дистанция не сократилась менее чем до полумили. Тогда “Илья Муромец” переложил рули, развернувшись на контркурс к противнику, и тут же дал залп шестнадцатью 60-фунтовыми орудиями. Снаряды, по отзывам поляков “ударялись в бока батареи с невозможным, невероятным грохотом”, однако броневые плиты успешно отразили удар. Деревянные надстройки, однако, оказались не столь счастливы, и снаряды произвели сильное опустошение в них. Одно из ядер при этом засело в том самом красном диване с гербами Ягеллонов на нем.

Пытаясь достать противника, “Незалежность” отвернула влево и открыла частый огонь. Снаряды ее нарезных пушек проносились над фрегатом, вспенивая волны, но меткость поляков была очень слабой. Развернувшись, броненосец пересек путь корвета “Сокол”, капитан которого, Н.Ф. Вольц, немедленно воспользовался моментом. Отдав приказ “самый полный ход!”, капитан направил “Сокол” прямо, и на скорости в 9 или 10 узлов таранил “Незалежность”.

От страшной силы удара, оба корабля буквально подпрыгнули. “Сокол” въехал носом в борт польского броненосца, сломав бушприт и вмяв свой форштевень почти на полметра. К великому сожалению, удар пришелся под слишком острым углом, и не считая того, что на “Незалежности” открылось несколько новых течей, не нанес ожидаемого вреда.

Сцепившись, корабли замерли на мгновение. Воспользовавшись этим, стоявший на носу русского корвета мичман Дорогин прокричал “Братцы! За мной, на абордаж!”, и ловко перепрыгнул на крышу каземата польского броненосца, где, застрелив из пистолета польского офицера, бросился к флагштоку, надеясь завладеть знаменем инсургентов. Однако, стоявший у кормовой гаубицы поляк ударил Дорогина саблей, ранив в ногу, после чего храбрый мичман был схвачен. Несколько русских матросов, воодушевленных его призывом, попытались также перебраться на палубу “Незалежности”, но только двоим удалось это сделать; вслед за этим, остававшиеся на ходу корабли расцепились. Поляки, опомнившись, начали стрелять по “Соколу” в упор с совершенно разрушительным эффектом. Снаряды их пушек пронизывали русский корвет насквозь, калеча и убивая моряков и канониров.

Только плохая управляемость “Незалежности” спасла храбрый корвет от жестокой расправы. Продолжая двигаться, “Незалежность” ушла вперед, и искалеченный “Сокол” сумел малым ходом отойти. Вслед за этим, канонерская лодка инсургентов “Воля”, до этого державшаяся в стороне, напала на “Сокол”, но первый же залп с корвета обратил ее в бегство.

Тем временем “Незалежность” продолжила бой с “Ильей Муромцем”. Выписав циркуляцию, польский броненосец снова сошелся с русским фрегатом. “Илья Муромец” обрушил на поляков залпы своей мощной бортовой батареи, но его ядра бессильно отскакивали от брони. “Незалежность” стреляла плохо, и ее выстрелы в основном летели мимо цели; к сожалению, две тяжелые бомбы  настигли фрегат, убив восемь человек и сбив две пушки с верхней палубы. Еще один снаряд ударил в борт фрегата как раз над котлом, но застрял в цепных канатах. Продолжая вести интенсивную перестрелку, “Илья Муромец” развернулся, и занял позицию между поляками и медленно отступающим “Соколом”.

В польской литературе существует прискорбная тенденция определять эту первую часть сражения как “первую битву при Кале”, и на этом основании объявлять о польской победе. Однако, учитывая что “Сокол” пострадал от последствий неудачного тарана, а “Илья Муромец” был поврежден не слишком сильно, подобная формулировка вряд ли имеет право на существование. Задачей дежурных русских кораблей всяко было не одолеть польский броненосец самостоятельно, а выманить его в море и удерживать от возвращения в гавань до подхода резервов. Эта задумка полностью удалась: воодушевившись легкой “победой”, Яршебинский решил добить поврежденный корвет “Сокол” и двинулся в открытое море, все дальше уходя от французских вод.

Погоня (если можно ее так назвать) продолжалась почти два часа, и капитан Вольц уже начал беспокоиться за бедственное состояние “Сокола”, когда впереди показались мачты и дымы многочисленных кораблей. Спустя короткое время стало ясно, что это идет на помощь остальная эскадра Руневского; фрегат “Светлана”, колесные пароходы “Храбрый” и “Соломбала”, и винтовой линкор “Выборг”, буксирующий “Уихокен”. Последний, едва завидев неприятеля, бросил буксирный трос, и на всем ходу, достижимом его машиной, устремился вперед.

Поляки заметили русские подкрепления с значительным опозданием. Завидев же их, Яршебинский приказал немедленно отворачивать и возвращаться в порт, но сделать это было нелегко. Ветер крепчал, и “Незалежность”, с ее неважными ходовыми качествами, едва выдавала четыре узла. Становилось ясно, что ей не уйти от противника.

Первыми вступили в бой колесные фрегаты “Храбрый” и “Соломбала”. Устремившись на врага, “Храбрый” выстрелил в него из погонного 60-фунтового орудия, после чего начал осыпать частыми выстрелами своих карронад. “Соломбала” прошла мимо польского броненосца и преградила ему путь к отступлению. Ее канониры целились в носовую часть броненосца, разбивая деревянную надстройку и норовя попасть в подводную часть. “Незалежность” попытался таранить “Соломбалу”, но из-за своего малого хода и плохой управляемости не сумел этого сделать. Его артиллеристы оказались чуть более удачливы, сумев добиться попадания в “Храбрый”. Вслед за этим, большой русский фрегат “Светлана” прошел по корме броненосца, всаживая в него с ближней дистанции тяжелые 60-фунтовые ядра.

Окруженная врагами, осыпаемая снарядами, “Незалежность”, однако, чувствовала себя неплохо. Ее деревянные надстройки были расколоты и разбиты, но броня защитила каземат и никакого значимого урона жизненно важным частям нанесено не было. От тарана “Сокола” в корпусе броненосца открылась течь, однако учитывая что “Незалежность” текла с момента спуска на воду, это не ухудшило значимо ее положение. Но судьба ее уже была предрешена, ибо “Уихокен” подходил к ней на полном ходу, готовясь остановить инсургентов.

Приближаясь на шести узлах, “Уихокен” едва не столкнулся с “Светланой”, выбравшей неудачный момент, чтобы отвернуть. Коммодор Роджерс передал семафором с крыши рубки “Ради Бога, уберитесь в сторону и дайте нам пройти!”. Дав полный вперед, “Светлана” проскочила перед монитором, и, выписав циркуляцию, вновь вернулась на прежнее место. “Уихокен” вступил в действие.

Приблизившись на расстояние 300  метров к корме “Незалежности”, “Уихокен” выстрелил в угловую стенку каземата из своей 279-мм пушки. Снаряд со страшным грохотом ударился в броневые плиты, оставив на них огромную вмятину. Затем, подойдя еще ближе, монитор навел орудия и выстрелил с расстояния менее чем в двести метров из 380-миллиметровой колумбиады Дальгрена в борт польского броненосца. Снаряд вонзился в броневую плиту, проломил ее в центре и заглубился в подкладку, выбив потоки щепок, которыми был смертельно ранен польский канонир. Поляки в страшном смятении навели на “Уихокен”свое носовое 7-дюймовое орудие и выстрелили несколько раз, но единственный попавший снаряд срикошетировал от брони башни.

Пройдя мимо своего противника, “Уихокен” развернулся и вновь атаковал его, всадив два снаряда в правую переднюю угловую стенку каземата. Броневую ставню сорвало, и ударивший в край амбразуры 380-миллиметровый снаряд выбил град обломков, которые полетели внутрь каземата, калеча и убивая. Удар этот произвел страшное смятение; оробевшие артиллеристы отскочили от орудий и лишь после долгих понуканий вернулись на посты. Внезапное предательство казавшейся столь надежной брони, ошеломило поляков и подорвало их боевой дух; они сражались с отчаянием обреченных. Яршебинский был настолько удручен, что сошел вниз и на все вопросы отвечал лишь цитатами из Святого Писания и призывами “стоять до последнего”.

К этому времени, под непрерывной и меткой бомбардировкой с русских кораблей, броневые плиты “Незалежности” начали сдавать. Удерживающие их болты и заклепки, видимо, были нехороши. Очередной удар 380-миллиметрового ядра с “Уихокена” привел к тому, что две большие броневые плиты на боку каземата просто сорвало, открыв брешь. Затем, 60-фунтовый снаряд ретирадного орудия “Храброго” ударил в открытый орудийный порт, сбив с станка 68-фунтовую польскую пушку. Труба польского броненосца была сбита, и ход его уменьшился до двух или трех узлов. Надстройки впереди и позади каземата превратились в груды обугленных развалин. Подойдя почти вплотную, “Светлана” награждала врага нещадными залпами, вбивая ядра в его борта и сдабривая их картечными выстрелами по амбразурам. Продолжая обходить поляков, “Уихокен”встал на расстоянии менее ста метров, и прицельно выстрелил в угол каземата из 380-миллиметровой пушки Дальгрена с такой силой, что плиты отлетели а деревянная обшивка раскололась.

Не в силах больше продолжать сопротивление, “Незалежность”, тем не менее, продолжала медленно ползти вперед. “Уихокен” собирался нанести ей новый удар, когда на крыше каземата показался поляк, размахивающий над головой белым флагом. Так как одно из уцелевших орудий броненосца выбрало именно этот неудачный момент чтобы последний раз выпалить, капитуляцию поляков заметили далеко не сразу, и стоявшие поодаль русские корабли продолжали вбивать в нее снаряд за снарядом. Руневскому на “Светлане” пришлось обойти вокруг польского броненосца, сигналами приказывая прекратить огонь.

Вслед за этим, “Уихокен” и “Соломбала” приблизились вплотную к застывшей на месте “Незалежности”. Американцы были уже предупреждены о предательской двуличности польских инсургентов, и поэтому были настороже, зарядив орудия картечью и расположив на крыше башни, за противопульным щитом, десяток матросов с мушкетами. Нос монитора мягко ткнулся в борт броненосца; затем, по “Уихокену” как по мосту, на “Незалежность” перешла призовая партия во главе с коммодором Роджерсом и кондуктором Степаненко. На броненосце ее встретил некий Ружечко, назвавшийся артиллерийским кондуктором третьего ранга; старшие офицеры корабля не присутствовали. Поляки на борту были еще очень взбудоражены, и не смотря на капитуляцию, некоторые стреляли в русских и американских моряков из пистолетов и винтовок. Подобные случаи продолжались, пока потерявший терпение Роджерс не приказал отобрать у всех поляков, кто не сдался немедленно, личное оружие.

На нижней палубе корабля, призовая команда пленила сдавшегося без сопротивления Яршебинского и освободила храброго мичмана Дорогина. Установление контроля над броненосцем на некоторое время задержал некий поляк, размахивающий горящей спичкой над какой-то бочкой и угрожающий “поднять всех на воздух”. Присутствовавший кондуктор Степаненко с примечательным хладнокровием предложил поляку или взрываться немедленно, или не морочить людям головы; стушевавшийся поляк затушил огонь и сдался без сопротивления. В бочке оказался сахар.

Последствия:

Овладев “Незалежностью”, Руневский с большим торжеством отбуксировал ее обратно в Кале на ремонт. Французы встретили его с большим любопытством, указывающим, что несмотря на явную враждебность французских властей, простые люди были настроены достаточно дружелюбно. В порту собралось множество гражданских польских эмигрантов и сочувствовавших им французов; когда они увидели, как их броненосец бесславно волокут в гавань, по толпе пронесся ужасный стон и многие не смогли сдержать слез.

В Кале, “Незалежность” была разоружена и наскоро отремонтирована. Назначен командовать ей был тот самый Степаненко, который участвовал в ее захвате. Контр-адмирал Руневский решительно собирался доставить броненосец в Россию; его несколько задержали в этом удивительные тяжбы от месье Миллера, который вдруг начал заявлять, что броненосец его собственность. Выяснился презабавнейший казус – оказалось, что к моменту выхода в море, броненосец был оплачен немногим более чем наполовину, и Миллер согласился передать его Яршебинскому только заполучив от последнего гарантийное письмо. Письмо это оказалось фальшивым, и Миллер пытался получить причитающиеся ему деньги с России. Адмирал Руневский в ответ возразил, что корабль является законным призом, взятым во время враждебных акций против русского правительства, и если Миллер и должен предъявлять претензии, то разве что к египетскому паше (для которого, формально, и строился корабль). Понимая, что тут он ничего не добьется, Миллер отступил.

Переименованная в “Штандарт”, “Незалежность” вышла вновь в море в апреле 1864. Переход броненосца продолжался долго и трудно; волнение так сильно угрожало кораблю, что тот был вынужден часто заходить в датские и немецкие порты. Плохая мореходность “Штандарта” наглядно демонстрировала полную безосновательность надежд Яршебинского на какую-либо масштабную кампанию с его участием. В начале мая 1864, “Штандарт” прибыл на остров Анхольт, незадолго до этого выкупленный Россией для организации военно-морской базы. Дальше корабль не повели; весь остаток своей карьеры он так и провел у Анхольта, служа кораблем береговой обороны.

Летом 1864 “Штандарт” был вооружен двумя 279-мм орудиями Дальгрена и четырьмя 60-фунтовыми пушками. Русский флот считал его плохо сделанным и в целом, негодным к службе. В 1868 году, броненосец разоружили и поставили на хранение, сняв броню и механизмы. До 1880 года, “Штандарт” служил плавучим складом; в 1880-ом, за ветхостью, был отбуксирован в Копенгаген где и разобран.

“Уихокен” триумфатором вернулся в Кронштадт, где ему был оказан торжественный прием. За выдающуюся храбрость и отличную службу, коммодор Роджерс был награжден Святым Георгием 2-ой степени от российского правительства и Медалью Почета от американского. Контр-адмирал Руневский и капитан Вольц были повышены в звании; мичман Дорогин и кондуктор Степаненко были награждены.

Сражение у Кале, несомненно, самым существенным образом повлияло на настроения общественности, воодушевив народы России и Америки, и окончательно отбив у правительств Англии и Франции всякие мысли о вооруженном выступлении против них. Спустя короткое время, польское восстание было окончательно подавлено и угроза конфликта сошла на нет. Американский монитор оставался в Кронштадте до мая 1865 года, прежде чем отправился в обратный путь через Атлантику. “Уихокен” вернулся в Бостон 11 июня 1865 года.

 


[1] Сам Меллер приводит несколько другую версию; он утверждает, что в ходе постройки стало ясно, что каземат слишком тяжел для корабля, и предложил уменьшить его размеры. Нехватка плит выяснилась позже, когда сорвалась попытка закупить броню в Стокгольме.

Comment viewing options

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".
redstar72's picture
Submitted by redstar72 on Sat, 22/11/2014 - 23:30.

+++++++++ yes

Подозреваю, что эта история заживёт в Сети своей собственной жизнью и многие уверуют в её реальность!


однако же поляки в прискорбном большинстве изъявляли желание служить на корабле только офицерами или канонирами, но ни в коей мере не матросами или кочегарами. 

smileysmiley

"Мне... больше всего пришёлся по душе самолёт конструкции Яковлева. Это была во всех отношениях великолепная боевая машина" (Е. Савицкий)
 

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on вс, 23/11/2014 - 09:37.

Кстати, уже были такие случаи... видел пару материалов с сайта, на которые ссылались как на факты... 

byakin's picture
Submitted by byakin on вс, 23/11/2014 - 09:45.

один я знаю - альтернативный ту-2 коллеги сирина, а вот что за второй материал?

В словосочетании «альтернативная история» многие авторы упирают на слово «альтернативная», совершенно забывая про слово «история»

redstar72's picture
Submitted by redstar72 on вс, 23/11/2014 - 10:00.

один я знаю - альтернативный ту-2 коллеги сирина, а вот что за второй материал?

Ну вот, например, АИ-автожиры А-7-5А и А-7-7А из статьи Товарища Сухова "Комбайн имени Камова" весьма популярны. Навскидку две ссылки:

http://dispersalfield.ru/main/index.php?topic=542.0

http://maxpark.com/community/14/content/2200770

"Мне... больше всего пришёлся по душе самолёт конструкции Яковлева. Это была во всех отношениях великолепная боевая машина" (Е. Савицкий)
 

byakin's picture
Submitted by byakin on вс, 23/11/2014 - 10:08.

и нигде источник не показан - типа сами все придумали

В словосочетании «альтернативная история» многие авторы упирают на слово «альтернативная», совершенно забывая про слово «история»

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on вс, 23/11/2014 - 10:12.

А, вот!

http://historyporn.d3.ru/comments/475142/

http://nnm.me/blogs/OlDi/unikalnyy-morskoy-boy-yugoslavskogo-i-amerikans...

byakin's picture
Submitted by byakin on вс, 23/11/2014 - 11:42.

спасибо

ps я свою АИ обнаружил на форуме мира танков как

Малосерийные (sic) танки серии Т-30 обр. 1937 года

В словосочетании «альтернативная история» многие авторы упирают на слово «альтернативная», совершенно забывая про слово «история»

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on вс, 23/11/2014 - 09:51.

К сожалению, не помню - но точно видел. Попробую поискать...

wps's picture
Submitted by wps on Sat, 22/11/2014 - 20:01.

Полностью согласен с коллегой Raikov.

Если бы Александр 2-й Освободитель соизволил в 1860-е годы построить на Чёрном море с ДЕСЯТОК "речных" мониторов - одно- и двух- башенных - на основе "улучшенных" проектов из USA, с заказанными в USA - или в Германии - машинами (заказ в USA - это, кстати, и дополнительное "дипломатическое давление" на "Англичанку" - королева Виктория в младые годы была очень НЕ-равнодушна к Цесаревичу Александру Николаевичу - но Николай 1-й Палкин был категорически против их брака - ЭТОГО "Англичанка" русским НЕ простила...) -

то эти мониторы были бы не лишними и к 1878 году (может быть, к тому времени на них заменили бы орудия главного калибра - на более современные) - война на Чёрном море развивалась бы гораздо успешнее - а потом эти мониторы вошли бы в Босфор - и обеспечили бы оборону Дарданел от флота упомянутой "Англичанки"... (вспомним "Дарданельскую операцию" союзников из Реальной Истории - про которую у коллеги Raikov есть ОЧЕНЬ УБЕДИТЕЛЬНЫЙ пост - я хотел даже сам сочинить пост в ПОДДЕРЖКУ поста коллеги Raikov - о Дарданельской операции)

В дополнение к "речным" мониторам - на том же Чёрном море - максимально возможное количество парусно-паровых судов "двойного" назначения - пригодных для "рейдерства" после установки на них достаточно мощных орудий.

На Балтике - имеющиеся корпуса ДЕРЕВЯННЫХ линкоров - пригодные для установки в них паровых машин - перестроить в разные броненосцы (часть - в мореходные "казематные", часть - в прибрежные "башенные" - дослужили бы где-то до начала 1880-х - к тому времени полностью устарели бы - "физический" износ совпал бы с "моральным". 

"Война - ведь это не кино, а просто трудная работа"

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 20:04.

Если бы Александр 2-й Освободитель соизволил в 1860-е годы построить на Чёрном море с ДЕСЯТОК "речных" мониторов

С десяток вряд ли, промышленная база бы не позволила, но парочку "Онондаг" вполне могли бы соорудить. И это был бы отличный аргумент по крайней мере против турок.

то эти мониторы были бы не лишними и к 1878 году (может быть, к тому времени на них заменили бы орудия главного калибра - на более современные)  

Да вполне можно было, пушки у нас уже в конце 1860-ых были неплохие.

В дополнение к "речным" мониторам - на том же Чёрном море - максимально возможное количество парусно-паровых судов "двойного" назначения - пригодных для "рейдерства" после установки на них достаточно мощных орудий.

И это верно.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 10:01.

Очень позабавило!! Написано живо и реалистично. Чувствуется дух времени. Спасибо!! Прочитала с интересом.

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 10:05.

Спасибо!

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Fri, 21/11/2014 - 22:29.

Хотя если честно, то меня изрядно удивляло, как Российская Империя в 1860-ых умудрилась отстать в броненосном кораблестроении даже от Австро-Венгрии (уж на что "морская" держава!). ИМХО, главной причиной стал перфекционизм - замахнулись сразу на "будем строить только железные броненосцы", хотя даже Франция не могла еще такого позволить.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 10:13.

ИМХО, главной причиной стал перфекционизм - замахнулись сразу на "будем строить только железные броненосцы",

Слишком было много проблем в судостроении да и в экономике. В первую очередь требовалось строить железные дороги. Но главное (по моему мнению) отношение государя. Александр не хотел тратить огромные деньги на неустоявшиесяя типы боевых кораблей, которые устаревают уже к моменту окончания строительства. Как только трудности в экономике были преодолены и типы устоялись, строительство флота было возобновлено. А пришлось это на 1880-е годы.

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 10:21.

В первую очередь требовалось строить железные дороги.

Дык постройка броненосцев с деревянными корпусами позволила бы как раз сэкономить уйму средств и металла. Решающее подешевление железа - это уже 1870-ые, а в 1860-ых оно хоть и стремительно дешевело, но все еще дерево было экономичнее. Тем более, запасы дерева были солидные.

Но главное (по моему мнению) отношение государя. Александр не хотел тратить огромные деньги на неустоявшиесяя типы боевых кораблей, которые устаревают уже к моменту окончания строительства.

Эм... батарейные броненосцы устарели к началу 1880-ых, казематные броненосцы и мониторы - к 1890-ым.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 11:33.

постройка броненосцев с деревянными корпусами позволила бы как раз сэкономить уйму средств и металла

 А как насчет гниения? Сколько служит деревянный корпус? Экономии может не получиться. И еще - деревянные броненосцы практически невозможно модернизировать. Как то "Петр Великий". Это тоже минус в экономии. Если вспомнить "Минина" постройки 1869года и его службу в качестве учебного судна и мин зага в 1914г. Разве это не экономия? К сожалению сиюминутные выгоды могут обернуться большими потерями. Ну а история с быстро сгнившим "Генерал-Адмиралом"? Вот где ущерб! Кто и что может гарантировать от повторения? По моему только выжидательная позиция.

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 11:35.

Лет двадцать прослужат. И при всем желании - но долгая служба слабый аргумент в пользу отсутствия кораблей здесь и сейчас. В 1863-1865, при высокой угрозе конфликта с Англией и Францией, России попросту нечего было выставить на море. За это же время, например, Австро-Венгрия - ввела в строй семь броненосцев, пусть и не лучших, из них пять в 1861-1862.

Кто и что может гарантировать от повторения? По моему только выжидательная позиция.

Угу. Вот только цена этой позиции - постоянная НЕготовность флота к действиям.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 11:42.

А сколько по Вашему Россия могла построить деревянных броненосцев в 1863-65г.? Во сколько это обошлось? И дало бы это паритет в океане с Англией? Ценой огромных трат позиция России осталась бы на прежнем месте или изменилась?

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 11:44.

Штук пять-восемь спокойно. И это дало бы достаточный паритет в то время.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 11:49.

Что бы Вы с ними стали делать?

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 11:58.

Как минимум, они бы создавали угрозу "fleet in being". Как максимум, они были бы вполне в состоянии вытеснить британский флот с Балтики.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 12:08.

они были бы вполне в состоянии вытеснить британский флот с Балтики

  При условии если он не будет действовать решительно. А иначе 6 броненосцев не спасут положение. и Главное что мешает Англии в момент нарастания Российско-Английской напряженности резко повысить число своих деревянных броненосцев? Ответить адекватно Россия не сможет, потому и броню и машины покупает в Англии. Вполне возможно некоторые из строящихся в Англии кораблей и прочих заказов будут конфискованы.

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 12:14.

Мешает то, что британская промышленность и так была на пределе, пытаясь удержать паритет с Францией. А броню и машины, кстати, можно заказывать в США; итальянцы так вполне делали.

ГОРЕЦ's picture
Submitted by ГОРЕЦ on Sat, 22/11/2014 - 10:16.

Atenaia пишет:

Александр не хотел тратить огромные деньги на неустоявшиесяя типы боевых кораблей, которые устаревают уже к моменту окончания строительства. 

Cугубо личное ИМХО Александр не мог по моему знать что тип кораблей неустаявшийся, из нашего времени это видно а на тот момент по моему нет. Насчет ЖД и экономики полностью с Вами согласен

Legio patria nostra

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 11:20.

Александр не мог по моему знать что тип кораблей неустаявшийся

Для этого не надо быть семи пядей во лбу. Что на смену стеклянным мониторам рано или поздно придут гибкие ясно уже сейчас.

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 11:29.

Эхм... лет двадцать назад даже перспективы плоских экранов казались еще неясными.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 11:36.

В те времена все было проще. Потому и ждали.

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 11:39.

А вот в 1860-ых ждать было нельзя. Промедление в начале 1860-ых привело к тому, что вплоть до 1865 года - когда начали вступать в строй мониторы типа "Ураган", построенные по подаренным чертежам "Пассаика" - адекватного флота Россия не имела.

Особенно невнятным было положение на Черном Море. Я искренне не понимаю: почему Россия проглядела такую очевидную лазейку в Парижском Трактате, как то, что он никак не запрещал строительство РЕЧНЫХ кораблей? С чистой совестью Россия могла построить несколько мониторов с осадкой не более 2 метров, и заявить, что они предназначены для Дона и Днепра.
Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 11:48.

Промедление в начале 1860-ых привело к тому, что вплоть до 1865 года - когда начали вступать в строй мониторы типа "Ураган", построенные по подаренным чертежам "Пассаика" - адекватного флота Россия не имела.

     Воевать хотите? Как Вы их собираетесь применять? В приложении к какой политике?

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 11:59.

Мда. Коллега, вы бы вспомнили, что Россия-то воевать не хотела. Ей войну навязывали Англия и Франция, угрожая силой оружия вмешаться в польский вопрос. Политика России в тот момент была одна - стать достаточно сильной на суше и на море, чтобы подобное вмешательство сочли нерентабельным.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 12:30.

Коллега, вы бы вспомнили, что Россия-то воевать не хотела. Ей войну навязывали Англия и Франция, угрожая силой оружия вмешаться в польский вопрос.

Я то помню. Но уже само определение - "Польский вопрос", говорти за то, что укреплять в первую очередь надо сухопутную армию. Ведь причина пражения в "Крымской войне" не парусный флот, а недостаточное техническое оснащение сухопутной армии. Отсутствие надежных комуникаций и производственной базы в государстве.

Сколько бы Россия не имела броненосцев, но имей она чуть слабую армию - пражение не заставит себя ждать (даже от польского востания). А не имей она флота вовсе , но армию не победимую - вторжение станет нерентабельным.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 11:45.

А смысл? Что это давало? Нет я согласна к 1879гоу - 4 -6 мониторов, но в 1865?

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 11:48.

Давало бы наличие хоть минимальной действующей силы, способной прикрывать Азовское Море и Днепровский Лиман от нападения. 

Вы того, учитывайте - в 1864-1865 британский флот как бы и сам был еще не самым громадным, и имел всего-то 10-12 мореходных броненосцев. Причем не лучшим образом вооруженных.
Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 11:59.

имел всего-то 10-12 мореходных броненосцев

При поддержке имеющегося большого парусно-парового флота. Англия при поддержке Турции будет в любом случае господствовать на Черном море. Мониторы конечно окажут сопротивление. Но в данное время лучше вовсе не воевать.

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 12:01.

При поддержке имеющегося большого парусно-парового флота.

Уже практически неактуального, что показала Гражданская Война в США. 

Англия при поддержке Турции будет в любом случае господствовать на Черном море

Господствовать - да. Но вот в Днепровский Лиман и в Азовское Море они соваться вряд ли станут. Что уже будет благом.

 Но в данное время лучше вовсе не воевать.

А Россия вообще-то и не собиралась. Ей войну навязывали.

Atenaia's picture
Submitted by Atenaia on Sat, 22/11/2014 - 12:19.

Уже практически неактуального,

Для прибрежных действий - да. Но в море... И транспортные задачи, и крейсерские... Броненосцы везде просто не поспеют. А морская война многообразна.

вот в Днепровский Лиман и в Азовское Море они соваться вряд ли станут. Что уже будет благом.

Благом - да , но предотвратить десантные операции на побережье и под Севастополь - нет. Обстрелы городов, доставку оружия сепаратистам,

А Россия вообще-то и не собиралась. Ей войну навязывали

Хорошо, что именно в этот период ее не было. Сумели уклониться. Британцы захвати ли бы Севастополь и Крым.

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 12:34.

Но в море... И транспортные задачи, и крейсерские... Броненосцы везде просто не поспеют. А морская война многообразна.

Проблема в том, что действительно необходимых кораблей - быстроходных винтовых корветов и мелкосидящих канонерок - у британцев было с гулькин нос. Имелось множество тяжеловооруженных тихоходных фрегатов, и немало винтовых линкоров, которые в ситуации применения тяжелых морских орудий 1860-ых котировались не выше фрегатов.

Благом - да , но предотвратить десантные операции на побережье и под Севастополь - нет. Обстрелы городов, доставку оружия сепаратистам,

Безусловно. Но это уже позволит сэкономить на береговых фортификациях, и усилить оборону наиболее важных объектов.

Кроме того, можно неплохо тревожить вторгнувшийся флот по ночам, набегами быстроходных таранов и пароходов с шестовыми минами. 

Хорошо, что именно в этот период ее не было. Сумели уклониться. Британцы захвати ли бы Севастополь и Крым.

Причем уклонились именно благодаря союзу с США и возможности использовать американские порты для русских кораблей. Британцы прикинули, какой жуткий разгром на их коммуникациях учинят одиннадцать русских кораблей, действующих с отличной тыловой позиции, и сочли, что никакие полськие интересы не стоят риска потерять за год полтыщи пароходов.

Wasa's picture
Submitted by Wasa on Fri, 21/11/2014 - 22:10.

Настолько браво написано, что пока не появился американский монитор в повествовании реально было желание залесть на польскую страницу вики ВМС Польши. Но американец вернул меня на землю:-)

Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Fri, 21/11/2014 - 22:26.

Спасибо!

Ну что поделать - шансы деревянных кораблей справиться даже с польским броненосцем... могли бы, но сильной (очень сильной) кровью. А с броненосцами у Российской Империи дела обстояли еще не слишком хорошо. Одолжить монитор у янки в обмен на русские крейсера выглядит разумной сделкой.
Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Fri, 21/11/2014 - 20:32.

Спасибо! :)

blacktiger63's picture
Submitted by blacktiger63 on Fri, 21/11/2014 - 15:52.

Офигенно, не знаток морской истории, поэтому все епосчитал за чистую правду, единственно название монитора напрягло, насколько помню, в Кронштадт приходил монитор с другим названием, но тоже непроизносимым названием.

Вот я не помню. забыл я это, или нет

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Fri, 21/11/2014 - 17:35.

Спасибо!

В реале, круиз в Европу (особенно в Россию) совершил в 1865-1866 "Миантономо" - крупный двухбашенный монитор одноименного класса.

"Уихокен" до этого не дотянул - в 1864 затонул во время шторма из-за халатности при загрузке.

Affidavit Donda's picture
Submitted by Affidavit Donda on Sat, 22/11/2014 - 00:45.

Дичайше извиняюсь, "Миантономо" выглядел как помесь собственно "Монитор"'а с типом «Каноникус»?

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Sat, 22/11/2014 - 08:59.

Вряд ли. Коллега, "Каноникус" являлся развитием типа "Пассаик", который в свою очередь являлся развитием "Монитора".

А "Миантономо" был большим двухбашенным монитором для морской службы:

Его прямым предшественником была прибрежная "Онондага". Потомками этой серии были недостроенные "Каламазу".

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Fri, 21/11/2014 - 14:53.

Спасибо, коллега!

Слащёв's picture
Submitted by Слащёв on Fri, 21/11/2014 - 11:35.

Думаю, финансовые возможности у польских патриотов собрать деньги для такого судна не выше, чем возможности украинских майдановцев собрать средства для постройки корвета. Если только Виктория Нуланд  Пальмерстон не поможет

Написано, конечно, отлично.

Слащёв

Raikov.'s picture
Submitted by Raikov. on Fri, 21/11/2014 - 13:07.

Кто его знает. "Вирджиния" (первая) обошлась конфедератам в 170000 долларов. Тут корабль меньше, т.е. вероятно и стоит дешевле. Но финансовые возможности польской эмиграции мне неизвестны.

Alex-cat's picture
Submitted by Alex-cat on Fri, 21/11/2014 - 10:18.

рисунков и прочих иллюстраций нет?тяжеловато читается

st.matros's picture
Submitted by st.matros on Fri, 21/11/2014 - 09:51.

Какое то время читал как реальные события... и офигевал. что не знаю такого эпизода. Браво!

Один вопрос, что там вообще делал корнет?

МОДЕРАТОР

старший матрос на флоте как генерал в пехоте