Выбор редакции

Глава I — Наследство Петра Великого (Russia Pragmatica II)

17
8

Доброго времени суток, уважаемые коллеги. Начинаю публиковать общую историю своего очередного альт-исторического цикла Russia Pragmatica II, и сегодня речь пойдет о событиях, связанных с развилкой в этой АИшке. Рассказано будет о побочной ветви Романовых родом из XVII века, делах брачных, и почему в России никогда не будет Гольштейн-Готторпов.

Содержание:

И снова Russia Pragmatica

Глава I - Наследство Петра Великого (Russia Pragmatica II)

 

В принципе, я бы мог и не писать вступление к этой АИшке, так как диагноз давным-давно понятен. Тем не менее, пару слов я все же обязан сказать, ибо как я докатился до жизни такой – история особая….

Как помнят многие коллеги, еще совсем недавно я ударными темпами продвигал свою 5-ю версию Великой Испании. АИшка мне эта нравилась, она принимала именно тот вид, после которого испанские АИшки переписывать не пришлось бы. Все делалось хорошо, детально, более или менее успешно, я даже Гибралтар успел у англичан свиснуть…. А потом понял две вещи. Во-первых, двигаясь такими темпами, к концу XIX века я реально получил чудовище на месте Испании. Вместо небольшого, но разнопланового флота, который я изначально хотел, у Испании должна была быть армада размером с французскую, а то и более, и так во всем и везде. Оно, конечно, ч-ски приятно, когда такое получается, но как его детально прорабатывать – рехнуться ж можно, сколько деталей предстоит! А во-вторых, вместе с Испанией кардинально изменился мир. Больше нет сильных США, Британия также слабее из-за ограниченного доступа к рынкам и ресурсам Латинской Америки, во Франции намечается сохранение монархии, Италия больше напоминает Пруссию в плане «всех нагну», и так далее, и далее, и далее…. С одной стороны, это круто и правильно, и полностью соответствует моему представлению об АИ, что перемены накапливаются постепенно. Но вот, как оказалось, подобные чрезмерные альтернативности приводят лишь к уменьшению моего интереса к нему. Развивать что-то, что вообще теряет все связи с реальным ходом истории, как оказалось, мне не интересно. Этих двух причин хватило для того, чтобы пока что завязать с Испанией и всеми связанными с ней странами, и начать поиск другой страны, чьи изменения не вызовут столь глобальных перемен спустя менее чем столетие, и, в то же время, можно будет достаточно повозиться с «техничкой», еще и быстро до нее добравшись.

Такой страной, чтобы к ней еще был личный интерес, является Российская империя. И, как оказалось, занявшись ею вновь после долгого перерыва, и имея уже достаточно богатый опыт проработки АИшек за разные страны (Швеция, Речь Посполитая, Испания, КША, Италия, и многие другие), я как-то по-иному взглянул и на ее историю, и на возможности альтернативы. И нет, как могли подумать некоторые коллеги – я не стал адептом идеи о том, что в России все должно быть по-своему, по одной простой причине: при детальном исследовании общего развития и социально-экономических нюансов других стран я пришел к выводу, что во всех христианских странах, чье общество основано на христианских ценностях, работают одни и те же механизмы, законы и правила развития (или отсутствия оного). Особых исторических законов для России, по моему твердому убеждению, нет, есть лишь социально-экономические и географо-политические особен­ности, которые могут создать некую «свою атмосферу» и свои условия, но сами механизмы останутся теми же. А значит, то, что работает на Западе, должно работать и в Восточной Европе – если мы, конечно, не строим какое-то альтернативное общество, основанное на каких-то надуманных и неясных принципах. Потому многие элементы, реформы и особенности развития мною будут заимствоваться из других проектов, в том числе и из Великой Испании V, а многие решения могут показаться вам слишком «европейскими». Но, в принципе, к этому можно было бы уже и привыкнуть – за все время своего АИ-творчества я никогда не стремился создавать Особый Чей-то Путь, а ставил во главу угла прагматические цели вроде развития экономики, политики, науки и техники, общества и т.д., для чего европейский путь как минимум до начала XXI столетия наиболее эффективен. В этот «европейский путь» в моем понимании включаются следующие пункты:

  • упор на развитие экономики;
  • ранняя отмена крепостного права;
  • свобода предпринимательства;
  • отсутствие дискриминации экономически активного населения;
  • парламентаризм;
  • переход на бессословное общество;
  • децентрализация административного управления с расширением местных прав (вплоть до федерализации);
  • серьезный акцент на образовании;
  • участие в большой европейской дипломатической игре на европейских правилах, которые подразумевают весьма циничную, двуличную и временами подлую, но эффективную внешнюю политику.

Так что, говоря о «европейском пути», я подразумеваю именно это, и именно по такому пути я собираюсь вести свою Россию в Russia Pragmatica II.

Отдельно отмечу три важных отличия этой АИшки по отношению к многим предыдущим. Во-первых, военные конфликты в Главах (т.е. общей истории мира) будут рассмотрены бегло. Сами войны я буду расписывать в отдельных подциклах, когда появится желание и достаточное количество идей, а до того я лучше быстрее завершу общую историю, или сконцентрируюсь на вопросах мира и внешней политики. Во-вторых, «историчку» я буду давать максимально сжато, насколько это в принципе возможно, иначе до любимых мною времен дело так и не дойдет. Это может привести к некоей рваности текста, непоняткам и недосказанностям, которые, я считаю, будут неизбежны. А в-третьих – уже после начала написания АИшки я стал замечать, что на время моего труда над ней мозг хоть и не отключается, но явно переходит на особый ритм работы. То ли я слишком «погружа­юсь» в процесс написания и начинаю жить в выдуманном мирке, то ли 100500-й раз русская АИшка вызывает не совсем адекватную реакцию моего разума, то ли еше что – но текст я пишу в состоя­нии, которое лучше всего описывают слова «транс» или «автопилот». Посему написанное может принимать несколько неожиданный вид, малопонятный или вовсе чудной. Вычиткой текста я стараюсь минимизировать эти дела, но насколько получилось – судить не мне. Так что к замеча­ниям некоторых коллег по поводу текста я уже заранее готовлюсь….

В качестве развилки мною взята совершенно неочевидная возможность, а именно выдача Анны Петровны замуж за другого важного персонажа. Изначально я планировал просто сделать Екатерине II второго законного сына от Петра III, а затем убить всех, кто помешает этому сыну унаследовать от матери корону (забавная получалась каша — пришлось устроить локальный геноцид династии Романовых). Но вскоре я уже в который раз осознал, что период правления Екатерины II – это, грубо говоря, путь в никуда под гром маленьких победоносных войн, а значит желательно его не проходить. Так как АИшку с развилкой от сына Петра (т.е. с 1725 года) я уже брал, и не имею желания делать это вновь, еще и охватывая лишние десятилетия истории России, было решено выбрать некоторый промежуточный вариант. Таковым мог бы стать Петр III, но я не вижу возможностей ему стать хорошим и, что главнее – русским императором, потому его реального пришлось убирать. А вот заменить его другим Петром III, женив Анну Петровну Романову на ком-то другом, показалось мне вполне достойной идеей, и, что самое главное – эффективной: в случае ее замужества с русским мужчиной убирались бы многие проблемы и перегибы будущего развития, когда длительное время правящая династия России была сильно «онемечена» и так и не избавилась целиком от влияния Германии. Достойных мужчин из реала найти не удалось, но тут я вспомнил о двоюродном брате царя Михаила I, т.е. о другой ветви самого рода Романовых. Сохранив эту ветвь от угасания, можно с легкостью выдать цесаревну Анну Петровну замуж за такого же Романова, только из другой ветви – спустя 5-6 поколений это уже будут абсолютно чужие друг другу люди, и такому браку не будет никаких церковных помех. Это позволит сохранить наименование правящей династии без всяких на то оговорок, да и боярин Никита Иванович Романов был весьма интересен и своеобразен, и при сохранении некоторых его родовых черт можно было бы обеспечить Анне Петровне не просто мужа-однофамильца, а хозяйственного супруга с хорошей наследственностью и богатым наследством. В общем, звезды встали в ряд, и если до этого я метался с выбором развилки, то после представления подобного варианта решение было принято молниеносно. Так что быть России по мелочам альтернативной еще с начала XVIII века, а по-крупному – с 1762 года. А начнется все с….

вернуться к меню ↑

Род Романовых-Никитиных

Глава I - Наследство Петра Великого (Russia Pragmatica II)

Тот самый прапор боярина Никиты Ивановича. Примечательно, что он датирован серединой XVII века, но уже состоит из трех основных геральдических цветов, которые позднее превратятся в неофициальный флаг Романовых и России (чёрно-жёлто-белый флаг).

 

Пока в Русском царстве завершалась Смута и на трон садился Михаил I Романов, в среде русского боярства рос и мужал боярин Никита Иванович, принадлежавший к тому же древнему роду, что и новый царь. Родился он в 1607 году, и по характеру был похож на стереотипного представителя Боярской Думы – высокомерный, чванливый, постоянно бьющийся за внимание царя, но при этом не лишенный определенных положительных сторон. Были две черты у Никиты Романовича, которые серьезно отличали его от остальных представителей знатного сословия. Во-первых, был он ярым западником, одел слуг в европейские ливреи, знал иностранные языки, сам ходил в иноземном платье, чем вызывал возмущение со стороны патриарха. Второй его чертой была поразительная хозяйственность – будучи самым богатым человеком в стране (более 7 тысяч дворов и 2 вотчинных городка, Скопин и Романово), он умел и тратить деньги, и вкладывать их в развитие, приумножая свое состояние, что было достаточно уникальной чертой для боярина того времени [1]. Когда царем стал Алексей Михайлович, боярин Никита конфликтовал с Морозовым за место подле царя, выступив лидером движения против царского любимца, а во время Соляного бунта он добился на короткое время изгнания того из Москвы. Никита Иванович был достаточно популярен при дворе и в народе, и, несмотря на свои западнические наклонности, считался русским человеком, радеющим за благо государства и народа, из-за чего все его выходки царем прощались. Амбиции боярина вели его далеко, во время войн он обзавелся славой и приближенными, но в 1654 году умер. Дабы отличить эту ветвь Романовых от правящей, его потомков стали называть Романовыми-Никитиными.

Единственным сыном боярина Никиты оказался Матвей Никитич (1632–1678), причем ходили слухи о том, что родился он еще до брака отца с его матерью, некоей Софьей Малевской [2]. Как бы то ни было, но он был признан полноправным наследником своего отца, и во многом походил на него, будучи ярым западником и умелым хозяйственником. Приумножив фамильные богатства, он также стал одним из первых московских бояр, который официально утвердил свой фамильный герб, следуя европейской геральдической традиции. В качестве основы для герба использовался боевой прапор его отца, на котором был изображен золотой грифон со щитом и мечом, с тем лишь отличием, что Матвей изменил цвет грифона с золотого на алый [3]. Вариант с золотой сказочной животиной был предложен в качестве фамильного герба царю Алексею Михайловичу, но тот идею не оценил, инициатива боярина Романова-Никитина осталась безрезультатной. Это была едва ли не единственная его политическая активность – в отличие от отца, Матвей был лишен политических амбиций, верно служил своему родичу в качестве подданного, помогал тому в меру возможностей советом и средствами, но в мирное время предпочитал жить в Скопине и тихо «делать деньги». Его единственный сын и наследник, Никита Матвеевич (1652–1700), оказался таким же тихим, лишенным амбиций и отстраненным от политических игрищ, пик которых пришелся после смерти царя Алексея Михайловича. Он честно служил Федору Алексеевичу, остался в стороне во время Хованщины, по просьбе царицы Софьи являлся ко двору в Москве, но предпочитал заниматься своими делами, в том числе развитием торговли с иноземцами, на чем сколотил немаленькое состояние, которое добавилось к тому, что уже у него было. Как и у предыдущих глав рода, у него был лишь один-единственный сын, которому и перешло все состояние.

вернуться к меню ↑

Соратник Петра Великого

Глава I - Наследство Петра Великого (Russia Pragmatica II)

Сын Никиты Матвеевича, Михаил, родившийся в 1672 году, заметно отличался от своих предков. Его отец сделал все, чтобы дать своему сыну самое лучшее образование, доступное для боярского сына в России, но этого оказалось мало, и в возрасте 12 лет Михаил Никитич отправился в Европу, дабы получить лучшее образование из возможного в принципе. К счастью, юный боярин обладал врожденными талантами – терпением, способностью к аналитическому мышлению, определенной долей педантизма, отлично усваивал новый материал, что позволило ему не отставать в успехах по учебе от своих европейских сверстников. В 1690 году отец срочно позвал сына обратно в Россию, где сменилась власть и фактически единоличным правителем стал Петр I, свергнувший Софью Алексеевну. Михаил тут же прибыл домой и предстал перед очи царя, который был всего на неделю его старше. Первоначально Петр отнесся к своему дальнему родственнику настороженно и даже хотел наказать его, так как Романовы-Никитины поддерживали Софью, но образованный, галантный боярин, умевший говорить на нескольких иностранных языках и повидавший Европу своими глазами, быстро завоевал его доверие, да и сам Михаил всячески стремился угодить царю, убеждая того в своих верноподданнических чувствах. В конце концов сын Никиты Матвеевича стал одним из наиболее близких Петру людей, назывался братом или, уважительно, Михаилом Никитичем, и стал одним из тех, кому суждено было строить новую Российскую империю взамен старого Русского царства.

Михаил Романов оказался очень посредственным полководцем и дипломатом, да и старался избегать этих ролей, прекрасно понимая свои способности. Понимал это и царь, использовавший в этом качестве своего названого брата лишь в случае крайней нужды, когда требовался человек с европейским образованием, но при этом свой, русский, и абсолютно надежный. В то же время, оба они понимали, что удел Михаила – это экономика, и над ее развитием боярин трудился денно и нощно. Правда, далеко не все выходило так, как хотел этого боярин Романов – Петр Алексеевич обладал неудержимым нравом и часто делал все так, как казалось правильным ему, а не как советовал его соратник. Сам же Михаил Никитич не обладал достаточной настойчивостью, чтобы упрямо гнуть свою линию с таким царем. Тем не менее, его вклад в развитие экономики России оказался весомым. Благодаря его управлению удалось создать всю необходимую Петру промышленность, построив десятки мануфактур различной специализации, от стеклодувных и текстильных до оружейных и железоделательных. Понимая, что рабочие в России оцениваются на вес золота, а мастера – и того больше, Михаил приложил все усилия для создания сети школ в важнейших городах России, в которых шла подготовка старших рабочих кадров по всем необходимым специальностям, а до того необходимые мастера или заказывались из-за границы, или проходили там подготовку. Заводские посессионные рабочие, бывшие по факту крепостными, получили благодаря Михаилу особый статус, повышенные гарантии безопасности и выплаты, что позволило сделать работу на мануфактурах достаточно привлекательной, даже с учетом изнури­тель­ных условий труда. Аналогичный вклад был сделан и в развитие отечественного купечества – если перед этим оно не могло конкурировать с иностранцами и в основном замыкалось на внутреннюю торговлю, то боярин Романов добился того, что русское купечество окрепло и к концу правления Петра Великого уже начало осваивать азы морской торговли. В Архангельске была построена Михайловская верфь, которая выполняла исключительно частные заказы, строя торговые суда для русского купечества. Были заложен мощный фундамент для того, чтобы Россия превратилась в значительную торговую державу и уверенно себя чувствовала в открытом море. Кроме того, Михаил Никитич уделял большое внимание развитию отечественной экономической мысли, оказав поддержку Ивану Тихоновичу Посошкову в издании его труда «Книга о скудости и богатстве», в которой излагались вполне правильные, рациональные и прогрессивные взгляды на развитие отечественной экономики и экономической науки в принципе. Сам Посошков будет репрессирован дворянами в 1726 году, но его книга послужит основой для воспитания сначала некоторых особ царских кровей, а затем и новых поколений российской государственной элиты [4]. Все это требовало колоссальных усилий, которые подтачивали здоровье Михаила Романова-Никитина. В 1724 году он умер после долгой болезни, и смерть его вместе с царем оплакивали многие русские дворяне и купцы.

У Михаила Никитича было трое детей от польской шляхтинки, княгини Марианны Радзивилл (1688–1736) [5], на которой он женился благодаря влиянию царя. Младший сын, Василий (1710–1730, отличался слабым здоровьем и умер в достаточно молодом возрасте, не оставив после себя детей. Средняя дочь, Анна (1708–1728), благодаря вмешательству царя вышла замуж за Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского, родила ему единственного сына, болезненного Карла Петера Ульриха, и умерла вскоре после родов [6]. А вот старший сын, Алексей, родившийся в 1705 году, был весь в отца – предприимчивый, умный, получивший лучшее образование, умелый управленец и абсолютно верный царю. Петр I приметил этого молодого юношу и всегда держал его «в уме», планируя использовать того с наибольшей выгодой, в своих целях, так как судьба не баловала государя столь умными, образованными и преданными сторонниками. Алексей рос вместе с цесаревнами Анной и Елизаветой и тесно сдружился с ними, особенно с более умной и сдержанной старшей. В 19 лет он лишился отца, но его тут же «усыновил» император, который и без того относился к юноше так, как будто тот был его близким родственником. Возможно, Петр видел в нем такого сына, которого он хотел, а может рассуждал здраво, понимая, что у этого молодого человека может быть великое будущее. Судя по переписке Петра и Михаила Никитича, датированной в 1721 годом, уже тогда царь задумал решить брачный вопрос юноши весьма радикальным образом, заодно решив все свои семейные проблемы, но лишь в конце 1724 года он, наконец-то, решился это сделать. Видя, что Алексей и его дочь, Анна Петровна, явно неравнодушны друг к другу, Петр решил устроить их брак с таким расчетом, чтобы соединить две ветви династии Романовых, и вместе с тем заполучить наследника, которого ему так не хватало. Свадьба была обставлена достаточно пышно, народ гулял три недели. Молодожены были счастливы, так как уже давно любили друг друга, и не ожидали, что им суждено будет быть вместе. Но в начале 1725 года Петр Великий умер, так и не изменив свое завещание, а потому не установив конкретно, что его наследницей станет дочь Анна и зять Алексей. Настала эпоха дворцовых переворотов, и молодой супружеской паре (мужу было неполных 20 лет, невесте едва исполнилось 17) предстояло сыграть в грядущих событиях свою роль….

вернуться к меню ↑

Эпоха дворцовых переворотов

Глава I - Наследство Петра Великого (Russia Pragmatica II)

Алексей Михайлович Романов-Никитин и Анна Петровна Романова

Теоретически, Алексей с супругой мог претендовать на трон Петра Великого, так как Анна была его старшей дочерью. Однако Анна, из-за позднего брака ее родителей, де-юре считалась некоторыми незаконнорожденной, молодая пара еще не успела заручиться широкой поддержкой во всех слоях общества и не могла оперативно собрать всех своих сторонников, да и оба они не обладали достаточными дипломатическими навыками для того, чтобы выиграть баталию за влияние против «старой гвардии» Петра Великого. Александр Меншиков, фаворит Петра, был достаточно популярен и находчив, и быстро нашел возможность посадить на трон с помощью гвардейцев мать Анны, ставшую императрицей Екатериной I. Лишь после этого Алексей, взявший на себя инициативу, смог договориться с Меншиковым о будущем государства – Екатерина была не вечной, и рано или поздно пришлось бы искать ей преемника. Таким преемником было решено избрать будущего ребенка Алексея и Анны, которому еще предстояло родиться, о чем даже было составлено завещание. При этом Меншиков и Романов-Никитин должны были поддерживать друг друга. Сказывалось и то, что Алексей с Анной дружили со старшей дочерью Меншикова, Марией, были неравнодушны к ее судьбе, и могли дать ей и вообще детям Александра Даниловича какие-то гарантии на будущее, что для него было уже немалым достижением – со смертью Петра Великого он лишился главного своего покровителя и должен был выживать в условиях жестокой конкуренции. В результате этих договоренностей Алексей и Анна начали налаживать свою семейную жизнь, а Меншиков сосредоточил в своих руках всю полноту власти в России и правил страной по своему разумению, пока та утопала в коррупции и понемногу теряла достижения Петра Великого.

Меншиков недолго придерживался союза с Алексеем и Анной, и после смерти Екатерины решил не ставить на них, так как те не могли завести ребенка. Новым императором стал Петр Алексеевич – внук Петра Великого и ближайший его наследник по мужской линии. Так как он был довольно молод и легко поддавался стороннему влиянию, Меншиков решил сделать ставку на него, и не прогадал – тот целиком доверял Александру Даниловичу. Дабы закрепить свой успех, императорский фаворит решил даже женить Петра II на своей дочери Марии. Но торжество Меншикова продолжалось недолго – в 1727 году против него созрел заговор, и его, лишив всех чинов, наград и имущества, отправили в ссылку. Алексей Михайлович состоял в заговоре против вчерашнего союзника, но целью этого, скорее всего, было уменьшение ущерба детям всесильного Александра Даниловича, с которыми они были дружны – по настоянию его и Анны Петровны обе дочери и сын Меншикова остались в столице, им даже оставили награды и часть имущества, а дабы расторгнуть помолвку Марии Александровны с Петром II, было решено выдать ее замуж за младшего брата Алексея, Василия, который уже был сильно болен и практически не вставал с постели. С этого момента старшая дочь Петра Великого с ее супругом заключили новый союз, на сей раз с Долгоруковыми, о том, что если Петр II умрет, то наследником короны станет их ребенок или Анна Петровна, если к тому моменту ребенок еще не родится. Однако за пять лет брака Алексей и Анна так и не смогли обеспечить себе наследника, хоть и пытались изо всех сил, а в 1730 году Петр II умер, и Долгоруковы решили проигнорировать предыдущие договоренности, сделав императрицей Анну Иоанновну. Планировалось, что она станет их марионеткой, но уже очень скоро свое веское слово сказала гвардия, Долгоруковы были «свергнуты» и отправлены в ссылку вместе с сообщниками. Исключением стала лишь Екатерина Долгорукова, еще одна неудавшаяся невеста Петра II, которую под опеку взяли Алексей с Анной Петровной. Презрев политические игрища, они присягнули в верности новой императрице и покинули страну, отправившись в Европу вместе с овдовевшей Марией Меншиковой, ее братом Александром и недавно «спасенной» Екатериной.

Уже в Варшаве оказалось, что Анна Петровна беременна – как будто ребенок не хотел рождаться в условиях жестоких политических игр и интриг России, дожидаясь, пока родители покинут ее. Август Сильный, король Речи Посполитой, тепло принял таких гостей, не менее рады были и Радзивиллы, родственники Алексея Михайловича по линии матери. В результате этого первенец семьи, великий князь Петр Алексеевич, родился в польской столице в конце 1730 года, под всеобщее одобрение родственников и друзей. Какое-то время супруги думали вернуться в Россию и с новой силой начать претендовать на императорскую корону, но вскоре стали доходить слухи о репрессиях Анны Иоанновны против своих врагов. В начале 1731 года в Варшаву прибыло и тайное письмо от императрицы, с поздравлениями о рождении ребенка и тонким намеком на то, что семейству лучше не возвращаться в Россию, так как это будет воспринято как вызов и неизбежно будет использовано в политической борьбе против нее. К тому моменту Алексей и Анна Петровна и без того уже передумали возвращаться, опасаясь за свои жизни и жизнь мальчика, которого уже многие объявили наследником Петра Великого. В результате этого следующее десятилетие они провели, путешествуя по Европе, гостя у различных монархов и стараясь дать своим детям как можно лучшее образование. Вскоре их уже было четверо, причем все сыновья – кроме Петра, родились также Алексей (1732), Михаил (1736) и Василий (1739). Пикантной подробностью было то, что Мария Меншикова и Екатерина Долгорукова не покидали супругов-изгнанников, и, по слухам, обе были любовницами Алексея Михайловича, при полном согласии с Анной Петровной. Мария даже родила в 1736 году сына, названного Александром, и его стали воспитывать вместе с остальными детьми – позднее он станет именоваться как Александр Петрович Романовский, и станет основа­телем достаточно влиятельной и успешной династии промышленников и купцов. Александр Александрович Меншиков также не отставал в семейном плане – в 1732 году он женился на Терезе Барбаре Радзивилл, тем самым став родственником Романовых-Никитиных. Так продолжалось почти полтора десятилетия, пока политическая ситуация в России не поменялась, и семья старшей дочери Петра Великого срочно не понадобилась в России….

вернуться к меню ↑

Из грязи в князи

Глава I - Наследство Петра Великого (Russia Pragmatica II)

В 1740 году все семейство Романовых прибыло в Берлин и, пользуясь случаем, поздравило короля Фридриха II с коронацией. Алексей Михайлович со спутниками нашли общество прусского короля весьма приятным – все они были людьми образованными, любили науки, и потому визит затянулся. Фридрих ничего против подобных гостей не имел, тем более что у него в голове уже созревал план, как из своих близких отношений с этим семейством можно извлечь в будущем выгоду – несмотря на их достаточно шаткое положение, он считал, что вскоре они могут получить большое влияние в России, а то и вовсе стать во главе страны. И вскоре оказалось, что расчет его был целиком верен. Анна Иоанновна в конце 1740 года умерла, ей на смену пришел малолетний Иоанн III при регентстве Бирона, а затем матери, Анны Леопольдовны. Засилье немцев, все более усугубляю­щееся, начало порядком всем надоедать, в особенности – гвардейцам, которые еще помнили времена Петра Великого и надеялись их каким-то образом вернуть. Помнила эти времена и вторая дочь Петра, цесаревна Елизавета, которая все это время находилась в России. Воспользовавшись своими связями и авторитетом дочери первого императора России, она в 1741 году устроила переворот и провозгласила себя новой императрицей. Сразу же поднялся вопрос о наследниках – Елизавета Петровна была не замужем, и не планировала этого делать, несмотря на наличие фаворитов. Ближайшими ее родственниками были старшая сестра Анна и четверо ее сыновей, что давало большой резерв наследников на случай непредвиденных обстоятельств. Сразу же после коронации Елизавета отправила посланников в Европу с простым заданием – любой ценой уговорить своих родственников вернуться. Алексей и Анна некоторое время размышляли, но в 1742 году все же вернулись домой после долгих лет отсутствия.

В России к тому времени уже ходили слухи о том, что дочь и внуков Петра Великого подменили, что последние не знают русского языка и вообще стали лютеранами или католиками (а то и все сразу – кто ж их знает?), и много чего еще. Переживала и сама Елизавета, понимая, что «онемечивание» ее возможных наследников было чревато неприятными последствиями, да и оставались вопросы к тому, как их учили в тех Европах нужным вещам. Однако ее ожидал приятный сюрприз – Алексей Михайлович и Анна Петровна чрезвычайно ответственно отнеслись к образованию своих детей, обеспечивая в Европе им лучших учителей, и удовлетворяя все появлявшиеся запросы в знаниях. При этом все дети знали родной язык, все были ознакомлены с русскими традициями и культурой. Старший сын, 12-летний Петр Алексеевич, высокий и статный, очаровал Елизавету Петровну своими манерами, а ворчавшие было представители духовенства после первых молебнов с участием детей Анны Петровны изменили свое мнение – те явно были воспитаны как православные. Однако тут же произошел конфликт императрицы со своими родственниками – Елизавета попыталась было забрать у родителей всех четырех сыновей, но Алексей Михайлович воспротивился этому, заявив, что он лучше знает, как воспитывать их. В конце концов, им пришлось сойтись на совместной опеке, при этом и Алексей, и Анна отныне постоянно пребывали при дворе своей правящей родственницы, наравне с ней заботясь о будущих наследниках престола. Алексей Михайлович какое-то время был погружен в дела семейные, но затем сам взял на себя инициативу по приведению в порядок своего хозяйства и российской торговли, захиревших после 1725 года. Это идеально вписывалось в намерения императрицы, которая главным девизом своего правления провозгласила возвращение времен своего великого отца, в которые входили также и реформы отца нынешнего отца наследника престола. К концу 1740-х годов, не жалея сил и средств, Алексей Михайлович смог восстановить позиции российского купечества и вернуть стабильность и порядок в сфере заводских посессионных рабочих, которые до этого часто бунтовали. Видя, что государ­ственная администрация испытывает острую нехватку опытных управленцев, он на собственные средства расширил купеческие школы, и в 1750 году создал первый в России университет современ­ного типа – Гатчинский, по имени населенного пункта, где планировалось начать работу ВУЗа [7]. Для его нужд началась масштабная стройка дворца и жилого комплекса, а самому небольшому населенному пункту под Петербургом суждено будет стать первым в России наукоградом.

К этому моменту ему уже пришлось решать и другую проблему, связанную с низким качеством постройки отечественных кораблей. Военный флот уже давно возмущался этим, но его в эпоху переворотов и без того игнорировали, но вот то, что купечество, воспитанное в петровскую эпоху, было вынуждено покупать корабли за границей – уже совершенно другой разговор! И в 1745–1753 годах Алексей Романов усиленно занимался налаживанием поставки качественной древесины, ее правильной транспортировкой, просушкой, восстановлением Михайловской верфи, а заодно и модернизацией Соломбальской, которая также постепенно перешла на строительство по новым методам и из новых материалов, что позволило повысить качество постройки не только торговых, но и военных судов. Купцы, довольные подобными преобразованиями в Архангельске, смогли добиться таких же преобразований и в Петербурге с окрестностями, в результате чего в отечест­венное судостроение вдохнули новую жизнь. Затронули верфи и восстановление старых порядков на заводах, благодаря чему там быстро стали формироваться постоянные группы инженеров-судостроителей и опытных рабочих. Среди них встречалось еще очень много иностранцев – итальянцев, французов, англичан и испанцев, но Алексей Михайлович позаботился и об этом, организовав в Петербурге курсы по подготовке инженеров-судостроителей и отправив большую группу дворянских детей на обучение этой специальности за границу. Расширилась также сеть морских школ, которые необходимы были для подготовки необходимых кадров для торгового флота – пока еще немного, но с каждым годом все более русские матросы замещали иностранцев на вантах и реях судов, идущих под триколором Российской империи. В результате этого за два десятилетия правления Елизаветы Петровны количество товаров, перевозимых под русским флагом из русских портов, увеличилось с 7 до 21 процента [8], обеспеченность отечественных купцов собственными судами русской постройки была доведена до 80%, а русскими экипажами – 67%. Значительно выросли прибыли от торговли, а также престиж российского купечества в принципе. Но Алексей Михайлович уже не увидел результатов своих трудов – следуя по стопам отца, он довел себя хозяйственными делами до истощения, в результате чего в 1757 году умер от инсульта. Узнав о его смерти, купечество по собственной инициативе собрало средства на памятник своему высочайшему покровителю и реформатору, и императрице Елизавете Петровне оставалось лишь согласиться с его установкой. Анна Петровна, жившая со своим супругом в счастливом браке, ненадолго пережила его, погрузившись в глубокую печаль и умерев во сне в 1758 году, оставив своих четырех сыновей сиротами. Впрочем, впереди у них было великое будущее, и всем детям от этого брака суждено будет оставить свой след в истории России….

вернуться к меню ↑

Примечания

  1. Практически реал – я лишь возвел некоторые предположения в канон. Вообще, было бы интересно увидеть этого человека во главе Русского царства, так как он был и достаточно волевым, и умел управлять, чем выгодно отличался от Михаила и, по моему скромному мнению, как минимум не уступал Алексею Михайловичу. Да и положительных личных качеств (не позабыв и про отрицательные) ему тоже природа подкинула немало. Может, получились бы совершенно другие Романовы….
  2. Неподтвержденная информация из иностранных источников, но, судя по всему, у боярина Никиты Ивановича не было законной супруги, зато была некая знатная сожительница, которая родила ему сына Матвея и дочь Екатерину. Почему так – непонятно, но в АИшке это его законная жена и законные дети.
  3. Фактически реальный, но малоизвестный герб всей династии Романовых, утвержденный аж в середине XIX века. Здесь это герб рода Романовых-Никитиных.
  4. В реальности о труде Посошкова по сути забыли, так как пункт про ограничение землевладения дворян был поперек горла тем, кто правил балом в России после эпохи дворцовых переворотов.
  5. В реальности умерла в младенчестве.
  6. Тем самым повторив реальную судьбу цесаревны Анны Петровны.
  7. Здесь я почти целиком повторяю первую версию России Прагматической, ибо идея с «науко­градом» под Петербургом мне до сих пор нравится.
  8. В реальности 7 процентов сохранялись на протяжении практически всего XVIII века – по крайней мере, по имеющейся у меня информации.

19
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
7 Цепочка комментария
12 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
7 Авторы комментариев
arturpraetoranzarAsgardichГвардии-полковникАндрей Толстой Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
NF

++++++++++++++++++++++++++++++++

Андрей Толстой

Уважаемый коллега Артур Праэтор,
Пока довольно многообещающе +++++++++++++++++!!! Но будем ждать продолжения. А то только начал вплотную интересоваться Град Испанией, хлоп, а она уже закончилась.
С уважением Андрей Толстой

byakin

уважаемый коллега, артурпретор, заслуженный плюс.

умом понимаю, что надо вас похвалить за проделанную работу, но вот сердце подсказывает, что выходит немного не то.

1) в вашей АИ появится закон о единонаследии 1714 года, сравнявший поместье и вотчину и тем самым способствовавший дальнейшему усилению крепостного права
2) ваши главные герои 10 лет болтались по заграницам и как следствие предыдущие результаты их трудов могли пропасть втуне, а сами они растерять все связи

Андрей Толстой

Уважаемый коллега byakin,

ваши главные герои 10 лет болтались по заграницам и как следствие предыдущие результаты их трудов могли пропасть втуне, а сами они растерять все связи

С одной стороны, да, но с другой стороны если за спиной малолетнего Петра Алексеевича, стоит Елизавета, то пакостить и наушничать могут, но в открытую не выступят. Хотя по мере взросления Петра, провокации возможны. А вот после, да. После смерти Елизаветы, такие интриги пойдут, что хоть всех святых выноси.
С уважением Андрей Толстой

Андрей Толстой

Уважаемый коллега Артур Праэтор,
Прошу прощения, но как-то выпустил один момент, прочитал и слегка оторопел — обеспеченность отечественных купцов морскими судами была доведена до 80%, Э-э.-э… Отечественными? Если так, то инреал. Юга у нас еще нет. А на Балтике главными торговыми партнерами являются Англия и Голландия. В Англии Навигационной Акт, хрен туда, что либо ввезешь на отечественных кораблях. Голландия нам тоже режима наибольшего благоприятствования не предоставит. Режьте осетра. Если мы хотя бы 40% добьемся, это уже будет победа.
С уважением Андрей Толстой

Гвардии-полковник

Значит все-же Романовы?! Чем больше читаю о событиях XVII века, тем меньше сопереживания они у меня вызывают

anzar

+++ Очень понравилось, особенно вступление! Вот ето:

Развивать что-то, что вообще теряет все связи с реальным ходом истории, как оказалось, мне не интересно

Очень верно подмечено! Фантастические миры могут быть интересни если совсем фантастические, а так- ни рыба, ни мясо… Поетому я (ударившись в другую крайность)) люблю короткие альтернативы- год, два , пять… А потом (их влияние на историю) обходим елегантно. Устранивши конкретную «нехорошесть», поступаю как в сказках))- они все расписывают ДО сватбы, после ней- уже ни слова))))))
Некоторую неяснота формулировок:
отсутствие дискриминации экономически активного населения— ето возможно при ЛИЧНОЙ свободе, которой нет в РИ даже для бояр.
парламентаризм— его имелось раньше- народное вече, боярская дума (совет)… Надеюсь не станете вводить «всеобщое выборное право»)))
переход на бессословное общество— раньше Франции в 1789г? Вероятно нет, но вот путь устранения сопротиву феодалов/дворян будет интересен (плаха, Сибир бооольшой, или сразу в Аляску?))).
с ув. анзар

Asgardich
Asgardich

Не судите строго, но мне видится, что ряд основных постулатов приведут к более скорой гибели империи. упор на развитие экономики свобода предпринимательства отсутствие дискриминации экономически активного населения серьезный акцент на образовании Эти стратегические направления, при должном подходе нужно принять и следовать им. парламентаризм Учитывая, что парламентаризм притягивает много денег, в том числе теневых, абсолютная монархия падет быстрее чем в РИ. А судя по списку постулатов, создание квалифицированных, жестких и высокоэффективных специальных служб (контрразведки и разведки), которые, помимо всего будут уничтожать внешние источники финансирования внутрироссийских политических сил, не предвидится. Значит проще будет разрушить империю. ранняя отмена крепостного права Крепостное право не есть зло. Его можно при грамотном подходе использовать для заселения южной Сибири, Дальнего востока, Маньчжурии и Северной Америки. И оно исчезнет без отмены. переход на бессословное общество Это скорее в начале 20-го века, более ранний переход закончится плачевно. децентрализация административного управления с расширением местных прав (вплоть до федерализации) Это будет еще одним колом в гроб империи, мало отличающимся от зон оседлости. Экономическая самостоятельность в рамках общероссийского экономического развития это перспективно, политическая самостоятельность верный путь к полному развалу. участие в большой европейкой дипломатической игре на европейских правилах, которые подразумевают весьма циничную, двуличную и временами подлую, но эффективную внешнюю политику. Участвовать можно,… Подробнее »

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить