Выбор редакции

Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории

19
10

Предыдущие части

Последняя 4-я часть повествования посвящённого легендарному крейсеру Порт-Артурской эскадры. По объёму и по качеству подачи материала данный цикл тянет на одну очень хорошую монографию, Так что всем рекомендую ознакомиться со всем циклом.

Содержание:

Бой при Шантунге

В этой статье мы рассмотрим участие «Новика» в бою 28 июля 1904 г (при Шантунге), а также последовавшие за ним события.

Первое, что сразу же бросается в глаза при изучении соответствующих документов: крейсер вышел на прорыв во Владивосток далеко не в лучшей форме, причем это касалось как технического состояния самого корабля, так и физического состояния его экипажа. М.Ф. фон Шульц в своем рапорте отмечал, что крейсер с мая 1904 г «ни разу не прекращал паров, ибо постоянно находился в 40 минутной готовности». Как тут не вспомнить и мемуары лейтенанта А.П. Штера:

[quote]«Надо сознаться, что начальство, как морское, так и военное, злоупотребляло «Новиком» иногда без всякого смысла: что бы ни случилось, поднимают сигнал: «Новику» развести пары; идут брандеры — «Новику» приготовляться к походу; показался дым на горизонте — «Новику» выйти в море; адмирал видел дурной сон — «Новику» сняться с якоря. До такой степени сигналы эти были часты и в большинстве случаев неожиданны, что ни люди, ни офицеры не поспевали достаточно быстро собраться; тогда решили дать нам в распоряжение мачту на Золотой Горе, которую отовсюду видно. Как только являлась необходимость в «Новике», на этой мачте подымают его позывные; значит, бросай все и беги на корабль. Как-то раз случилось мне увидеть этот сигнал из окна бани, так почти не снявши мыла пришлось одеться и бежать домой».[/quote]

Таким образом, можно говорить о том, что крейсер нес службу на износ даже тогда, когда в этом не было особой необходимости: очевидно, что «Новик» предпочитали держать «в полной боевой» на всякий случай. Это хорошо показывает важность небольших крейсеров для службы при эскадре, но в результате такого отношения, конечно, даже текущий ремонт котлов, не говоря уже о машинах, был крайне затруднен, в то время как их ресурс расходовался с колоссальной скоростью. И, безусловно, 28 июля «Новик» уже не был тем довоенным крейсером, способным с легкостью развить 23,6 узлов в своем реальном, характерном для повседневной службы корабля водоизмещении.
Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории

Что до усталости экипажа, то не будем забывать, что крейсер перед выходом на прорыв во Владивосток два дня подряд выходил обстреливать японские сухопутные позиции. Причем 27 июня «Новик» вернулся на внутренний рейд в 16.00, часом позже М.Ф. фон Шульц был уже на «Аскольде», на совещании командиров крейсеров, которое провел Н.К. Рейцненштейн и на котором было приказано приготовить корабли к прорыву и быть в полной боевой готовности к 05.00 утра. В результате пришлось срочно догружать на крейсер уголь, к чему приступили немедленно, сразу же по возвращении командира на «Новик». Закончить удалось только в 02.00 ночи 28 июля, за три часа до назначенного срока.

Как известно, погрузка угля представляла собой, пожалуй, самую трудоемкую операцию из всех иных корабельных работ, на которой необходимо было задействовать практически весь экипаж, и который сильно от этого уставал. Здесь же, хотя об этом прямо нигде не сказано, следовало не только погрузить уголь, но и привести корабль в порядок после этого. Дело в том, что при погрузке угля палубы (и не только) корабля сильно загрязняются, и очень трудно себе представить, что крейсер «Новик» в таком виде пошел в бой – скорее всего, после погрузки угля экипажу пришлось еще делать «генеральную уборку» крейсера. Причем это было действительно необходимо: в эпоху, когда антибиотиков еще не существовало, попадание грязи даже в легкую рану могло вызвать необходимость ампутации конечности, или даже стать причиной смерти.

Таким образом, рассматривая события 28 июля 1904 г., мы видим, что экипаж «Новика» был утомлен двумя предшествующими выходами в дни, предшествующие прорыву во Владивосток, а значительная часть экипажа вынуждена была производить в ночь перед прорывом тяжелые работы, и не имела после этого возможности выспаться.

Подробно ход этого сражения с японским флотом был описан автором настоящей статьи в цикле «Бой в Желтом море 28 июля 1904 г.», и пересказывать его повторно здесь никакого смысла нет. Поэтому мы сосредоточимся только на тех эпизодах, в которых «Новик» принимал непосредственное участие.

В 05.00 крейсер вышел на внешний рейд, уже имея пары во всех котлах (то есть ночью, после погрузки угля и уборки пришлось заниматься еще и этим) и занялся уничтожением девиации, после чего встал на якорь в установленном для него месте. В 08.45 на внешний рейд вышла вся эскадра, построилась в кильватер и пошла за тралящим караваном. В 09.00 на «Новике» увидели сигнал с «Цесаревича»: «Приблизиться к флагману», что и было исполнено десятью минутами спустя. Крейсер получил… довольно-таки необычное распоряжение: выйти вперед трального каравана и показывать путь. Это было вызвано тем, что тралящие корабли сбивались с курса, и постепенно выворачивали на одно из наших же минных заграждений, но… А что случилось бы, если «Новик» наткнулся на мину? В общем, сражение еще не началось, а корабль и его экипаж уже подверглись нешуточной опасности.

После того, как минные заграждения были пройдены, а на горизонте показались главные силы Объединенного флота, «Новик» получил приказ занять предписанное ему место в «хвосте» эскадры, что и было М.Ф. фон Шульцем исполнено в 11.50. Отряду крейсеров было назначено следовать за броненосцами, при этом «Аскольд» шел головным, за ним – «Новик», «Паллада» и «Диана» замыкающим.

Подобный строй может вызвать некоторое удивление, поскольку, по идее, крейсера должны были бы осуществлять разведку впереди броненосцев, но никак не плестись позади них: однако же, с учетом обстановки 28 июля порядок русских кораблей следует признать правильным. Дело в том, что за русскими кораблями велось постоянное наблюдение, и, когда броненосцы, все еще находясь во внутренней гавани Порт-Артура, начали разводить пары, интенсивный дым подсказал японским наблюдателям, что что-то готовится.

Соответственно, уже в 10.40 с русских кораблей наблюдали до 20 японских миноносцев, рассредоточившихся на горизонте, появились и крейсера, в том числе – броненосные. В этих условиях выдвигать отряд русских крейсеров на разведку уже не имело никакого смысла, так как русская эскадра сама находилась под плотным колпаком: в то же время видимость была достаточно хорошей, так что броненосцы 1-ой Тихоокеанской эскадры нельзя было застать врасплох. Иными словами, выяснять заранее, откуда подойдут главные японские силы, уже не было особой необходимости. Сравнительно тихий ход эскадры, вынужденной равняться на «Севастополь» и «Полтаву», не позволял рассчитывать избежать боя, а хорошая видимость давала время на перестроение и выполнение нужных маневров после появления броненосцев Х. Того в пределах видимости главных сил. В то же время попытка отправить крейсера вперед привела бы к бою с превосходящими японскими крейсерскими силами, что было совершенно бессмысленно.

Однако, в силу вышеописанных соображений, «Новик» опять не использовался по назначению, а вынужден был «плестись в хвосте событий». В первой фазе боя крейсер практически не принимал участия, хотя, вероятно, стрелял по японским кораблям, во время расхождения на контркурсах, когда русские и японские броненосцы достаточно сблизились. Однако крейсера вскоре получили приказание перейти на левый траверз колонны русских броненосцев, чтобы не рисковать ими понапрасну, подставляя их под огонь японских тяжелых кораблей. Там они и оставались на всем протяжении второй фазы: вне боя, но не так, чтобы совсем уж в безопасности, так как японские снаряды, давшие перелет, периодически падали в непосредственной близости от кораблей Н.К. Рейценштейна.

Боевая работа крейсера началась много позже, после гибели В.К. Витгефта, когда эскадра возвращалась в Порт-Артур и впереди, рядом с ее курсом, обнаружился японский отряд в составе броненосца «Чин-Иен», крейсеров «Мацусима», «Хасидате» и идущего на соединение с ними броненосным крейсером «Асама», а также многих миноносцев. Русские броненосцы открыли по ним огонь. Тогда М.Ф. фон Шульц направил крейсер вдоль левого борта русских броненосцев, выдвинулся вперед «во фланг японского отряда миноносцев» и обстрелял их, заставив последних изменить курс. Интересно, что когда «Аскольд» пошел на прорыв, двигаясь вдоль нашей эскадры справа, на «Новике» поняли его маневр так, как будто Н.К. Рейценштейн решил выйти японскому отряду во фланг, и обстрелять японские миноносцы так же, как это только что сделал «Новик». Более того, М.Ф. фон Шульц, наблюдая маневры «Аскольда», «увидел», что «Аскольд» не просто атаковал, но бросился в погоню, да еще и сильно оторвался от эскадры в погоне за неприятельскими миноносцами. Все это говорит нам о том, насколько ошибочными могут быть наблюдения очевидцев: совершенно ясно, что фон Шульцу не было никакого резона как-то приукрашивать действия «Аскольда», и речь идет о добросовестном заблуждении.

Крейсер «Аскольд»

Крейсер «Аскольд»

Но вот «Аскольд» развернулся, и, «подрезав» броненосцы, вышел на левый фланг русской эскадры. В 18.45 на «Новике» увидели сигнал Н.К. Рейценштейна «крейсерам быть в строю кильватера» и немедленно последовали за ним, тем более что по порядку следования кораблей «Новику» как раз и полагалось идти за «Аскольдом». Для этого «Новику» пришлось увеличить ход, так как он к этому моменту находился достаточно далеко от флагманского крейсера.

Последующие события командир «Новика» видел так – слева от курса двух русских крейсеров находились «собачки», то есть «Касаги», «Читосе» и «Такасаго», а также броненосный крейсер типа «Идзумо» (возможно – сам «Идзумо») и еще три бронепалубных: «Акаси», «Акицусима» и «Идзуми». Со всеми ними русским крейсерам пришлось выдержать короткий, но ожесточенный бой, так как курс прорыва чрезмерно сблизил русские и японский отряды. Однако же японские крейсера быстро отставали, и только «собачкам» хватало еще скорости преследовать прорывающиеся русские корабли.

По факту два русских крейсера сражались с «собачками», которых поддерживал «Якумо», но вообще говоря, описание этого фрагмента сражения 28 июля 1904 г. крайне запутано. Наиболее вероятно, все же, что сперва «Аскольд» и «Новик» прошли мимо «Якумо» и «собачек», причем последние по не вполне ясным причинам не торопились сближаться с русскими крейсера, хотя скорость, теоретически, позволяла, и втроем они явно превосходили «Аскольд» и «Новик» в огневой мощи. Затем на дороге «Аскольда» оказался одинокий «Сума», по которому был открыт огонь. Этот малый японский крейсер, конечно, не мог противостоять «Аскольду» и «Новику» и отступил, а торопившийся ему на поддержку 6-ой отряд («Идзуми», «Акаси», «Акицусима») не успели к месту событий, и, если и обстреливали русские корабли, то со сравнительно большого расстояния. А затем «Аскольд» и «Новик» все-таки прорвались.

Интересно, что командир «Новика» М.Ф. фон Шульц считал, что во время прорыва его крейсер развил до 24 узлов, в то время как на «Аскольде» были уверены, что идут не более 20 узлов и, с учетом повреждений, которые флагманский крейсер Н.К. Рейценштейна получил ранее, вряд ли он мог развить большую скорость. В то же время, поскольку на «Новике» увидели сигнал «Аскольда», когда тот был уже достаточно далеко, «Новик», догоняя «Аскольд», действительно шел со скоростью более чем 20 узлов. Однако, с учетом того, что догнать своего флагмана М.Ф. фон Шульцу удалось только после боя, цифра в 24 узла все-таки выглядит очень сомнительно: возможно еще допустить, что корабль ненадолго дал такой ход, но основное время он все-таки шел со значительно меньшей скоростью.

Бой с японскими крейсерами окончательно прекратился в 20.30, а десятью минутами позднее преследующие русские корабли «собачки» окончательно скрылись в сумерках. К этому времени «Новик» получил следующие повреждения снарядами калибра 120-152-мм:

1. Подводная пробоина близ переднего мостика по левому борту;

2. Осколками разорвавшегося снаряда был разбит баковый боевой фонарь и убит комендор погонного орудия Зяблицын, на мостике – убит ученик-сигнальщик Чернышев и ранен легко судовой врач Лисицын, который находился там случайно;

3. Пробоина в средней части крейсера, снаряд не произвел значимых разрушений, потерь не было;

4. Пробоина в отделении носовой динамо-машины, причем осколками был пробит борт и осыпан командный мостик.

По поводу повреждений №№1-2 рапорт М.Ф. фон Шульца неясен, и есть немалое подозрение, что оба они вызваны попаданием одного и того же снаряда, и что подводная пробоина была осколочной. Дело в том, что попадание крупнокалиберного снаряда вызвало бы существенные повреждения и затопления, о ликвидации которых было бы непременно упомянуто в рапорте, между тем, мы ничего такого там не видим. Соответственно, течь была незначительна, и если предположить, что вражеский снаряд разорвался у борта крейсера, то это хорошо объяснит и потери на мостике и у носового орудия, и малый размер подводной пробоины, не вызвавшей сколько-то серьезных последствий.

На японских кораблях не зафиксировано ни одного попадания калибром 120-мм, и, хотя имеется некоторое количество попаданий снарядами неустановленного калибра, сомнительно, чтобы хотя бы одно из них было заслугой артиллеристов «Новика». Шесть таких снарядов попали в «Микасу», один или два – в «Сикисиму», 3 в «Касугу» и 2 – в «Чин-Иен», но, скорее всего, все они были выпущены с эскадренных броненосцев, возможно (хотя и сомнительно) в «Чин-Иен» попали с «Аскольда», «Паллады» или «Дианы». Что же до попаданий в японские миноносцы, то они получили свои повреждения позже, во время ночных атак, в отражении которых «Новик» участия не принимал. Таким образом, судя по всему, артиллеристам нашего крейсера в этом бою удача не улыбнулась, и вреда противнику они нанести не смогли.

Итак, в 20.40 последний японский корабль пропал из вида, хотя, конечно, японские переговоры по беспроволочному телеграфу все еще фиксировались. В 21.00 «Новик» наконец-то догнал «Аскольд», и, вступив ему в кильватер, уменьшил ход до 20 уз.

Все это время ходовая «Новика» работала, в общем, без каких-либо нареканий, но теперь наступала расплата за долгое пренебрежение к техническому обслуживанию корабля. В 22.00 замечено было, что холодильники постепенно «сдают», а воздушные насосы начинают греться, почему обратились ратьером на «Аскольд» с просьбой уменьшить скорость. И вот тут опять началось странное: дело в том, что на «Аскольде» и на «Новике» совершенно по-разному истолковали результаты ночных переговоров между этими двумя кораблями. М.Ф. фон Шульц описывает это так, что после сигналов, сделанных в 22.00, «Аскольд» уменьшил ход, так что «Новик» некоторое время поспевал за ним. Однако в 23.00 резко повысилась соленость в котлах, отчего пришлось вновь просить «Аскольд» уменьшить скорость, но на повторную просьбу «Аскольд» ничего не ответил. «Новик» вынужден был снизить скорость и вскоре потерял флагманский крейсер из вида.

В то же время Н.К. Рейценштейн видел ситуацию совсем по-другому. Дело в том, что вскоре после потери контакта с японскими крейсерами «Аскольд» сбросил ход: затем на крейсере увидели, что «около 22.00» «Новик» что-то запрашивает ратьером, но сигнала не разобрали. Н.К. Рейценштейн считал, что «Новик» просил разрешения действовать самостоятельно, потому что, по его мнению, маленький крейсер способен был развить куда больший ход, чем «Аскольд», который сейчас представлял собой обузу «Новику». Н.К. Рейценштейн и отпустил его без каких-либо опасений, указав в оправдание своих действий, что командир у «Новика» был лихой, а приказ на прорыв во Владивосток до него был доведен, и не имелось никаких оснований предполагать, что М.Ф. фон Шульц от полученного приказа отступит хоть на йоту. Кроме того, по мнению Н.К. Рейценштейна, крейсерам будет удобнее прорываться во Владивосток «рассыпным строем». После этого на «Аскольде» потеряли «Новик» из виду.

Энергетическая установка «Новика» была трехвальной, и теперь пришлось останавливать крайние к борту машины, оставив на ходу только среднюю, разумеется, скорость крейсера при этом сильно упала, и вряд ли он мог дать больше 10 узлов. Если бы японцы обнаружили «Новик» сейчас, он стал для них легкой добычей, но выбора у М.Ф. фон Шульца уже не оставалось.

Холодильники вскрыли, обнаружив в них траву (водоросли?) и потекшие трубки. Трубки заглушили, траву удалили, но в 02.00 лопнуло несколько трубок в котлах №№1-2, отчего пришлось останавливать их, а в 03.00 такое же повреждение обнаружили в еще одном котле. В 05.40 начало светать, и на горизонте обнаружили дым, немедленно отвернув от него, однако в 07.40 увидели еще два дыма. Как раз в это время трубки лопнули еще в двух котлах, но останавливать их М.Ф. фон Шульц счел невозможным, так как он рисковал в этом случае оказаться ввиду неприятеля с 5 неработающими котлами из имеющихся на крейсере 12.

В это время было как раз подсчитано оставшееся количество угля, и стало ясно, что до Владивостока его не хватит, так что М.Ф. фон Шульц принял решение идти в Киао-Чао. Надо сказать, что состояние котлов было таково, что даже в случае, если бы угля и хватало для завершения прорыва, все же посещение нейтрального порта, где можно было бы, ничего не опасаясь, выполнить срочный ремонт, выглядело вполне разумным.

К Киао-Чао «Новик» подошел в 17.45, по пути встретившись с крейсером «Диана» и миноносцем «Грозовой», который шел вместе с «Дианой», и, сблизившись с «Новиком», поинтересовался, что тот намерен делать. На это М.Ф. фон Шульц ответил, что идет в Киао-Чао за углем, после чего собирается прорываться во Владивосток в обход Японии. Затем корабли разошлись – каждый своей дорогой.

Миноносец "Грозовой"

Миноносец «Грозовой»

В Киао-Чао «Новик» застал миноносец «Бесшумный», а, спустя 45 минут после прихода крейсера туда же прибыл броненосец «Цесаревич». Что же до «Новика», то он, выполнив все положенные случаю формальности (визит к губернатору), занялся погрузкой угля, которую и продолжал до 03.30 30 июля, а затем, в 04.00 двинулся в море. Крейсер дал ход 15 узлов, которым и шел до самых берегов Японии, а затем уменьшил скорость до 10 узлов, экономя топливо.

Определенный интерес представляет собой анализ расхода угля на «Новике». Полный запас угля крейсера составлял 500 т., при этом, как мы знаем, из Порт-Артура «Новик» вышел, имея недогруз 80 т., то есть его запас составлял 420 т. В Киао-Чао крейсер принял 250 т угля, немного не добрав до полного запаса – если предположить, что недобор этот составил 20-30 т, то получается, что в нейтральный порт «Новик» прибыл, имея всего 220- 230 т. угля. Следовательно, за бой 28 июля 1904 г и дальнейшее движение крейсер израсходовал 200-210 т. угля.

К сожалению, весьма затруднительно будет рассчитать длину маршрута, пройденного «Новиком» 28-29 июля сколько-то точно, но прямым маршрутом от Порт-Артура до Киау-Чау (Циндао) порядка 325 миль. Понятно, конечно, что крейсер шел не по прямой, но нужно учитывать также и то, что большую часть времени боя 28 июля он шел с весьма малой скоростью не более 13 узлов, вынужденный «приноравливаться» к нашим броненосцам, а полным, и близким к этому ходом шел, вероятно, максимум где-то с 18.30-18.45 и до 22 часов, то есть, от силы, 3,5 часа. И на все на это крейсер вынужден был истратить порядка 40% своего полного запаса угля.

В то же время, такой же «прямой» маршрут из Киао-Чао во Владивосток через Корейский пролив составляет около 1 200 миль, и надо понимать, что в этом проливе «Новик» ожидало бы множество наблюдателей, от которых пришлось бы уклоняться или же вовсе бежать на больших скоростях. Таким образом, можно констатировать, что при имеющемся состоянии котлов и машин, даже с максимальным запасом угля «Новик» никак не мог рассчитывать прорваться во Владивосток напрямую. Его переход вокруг Японии полностью подтверждает данный тезис: холодильники были неисправны, то в одном, то в другом котле лопались трубки, в машинах наблюдались «побеги пара», и все это увеличило расход топлива с плановых 30 т в сутки до 54 тонн. Разумеется, М.Ф. фон Шульц принял все возможные меры для сокращения расхода угля, но и после этого он все равно составлял 36 т./сутки, и стало ясно, что на имеющемся запасе угля до Владивостока крейсер дойти не сможет. Тогда М.Ф. фон Шульц принял решение зайти на Корсаковский пост.

До этого момента командир «Новика» писал свой рапорт согласно данных вахтенного журнала, все остальное – уже по памяти.

В целом же переход из Циндао и до Корсаковского поста оставил у экипажа тягостное впечатление. Как, позднее, вспоминал в своих мемуарах А.П. Штер:

[quote]«Переход этот был самым неприятным воспоминанием за всю войну: десять дней неизвестности и ожидания, десять дней полной готовности и днем и ночью вступить в бой при сознании, что угля может не хватить до наших берегов и что придется, может быть, остаться в беспомощном положении среди океана, или выбрасываться на японский берег».

«Новик» прибыл в Корсаковский пост 7 августа в 7 часов утра, и немедленно приступил к погрузке угля. Развязка приближалась.

вернуться к меню ↑

Последняя схватка

К сожалению, не вполне ясно, когда и кем именно был обнаружен «Новик». Как можно понять из официальной историографии обеих сторон, известия о русском крейсере были получены, когда «Новик» обходил Хонсю (в описаниях указано старое название о. Хонсю – Ниппон) с востока. В это время вице-адмирал Х. Камимура со своими крейсерами находился в Корейском проливе, поэтому неудивительно, что начальник генерального штаба адмирал Ито поручил перехватить «Новик» именно ему. Х. Камимура получил распоряжение отрядить два быстроходных крейсера к Сангарскому проливу и, разумеется, выполнил приказ, направив два корабля из 4-го боевого отряда. К сожалению, неизвестно какие именно крейсера были посланы, так как в составе указанного отряда находились «Нанива», «Такачихо», «Акаси» и «Ниитака», а на перехват пошли только двое из них. Однако затем Х. Камимура получил приказ Хейхатиро Того отправить за «Новиком» крейсера «Цусима» и «Читосе», что и было исполнено. Ранее посланные крейсера отозвали.

К этому времени «Цусима» находился ближе к Сангарскому проливу, чем «Читосе», так как шел из залива Озаки (Цусима) в Сасебо, в то время как «Читосе» еще только подходил к Озаки с противоположной стороны, от о. Росс. Командир «Цусимы», Сенто Такео (знать бы еще что здесь имя и что – фамилия) опасался упустить русский крейсер, и потому сразу же, не дожидаясь «Читосе», пошел к Хакодате. В то время как последний, придя в залив Озаки, потратил ночь на то, чтобы пополнить запасы угля и воды, и лишь после этого направился туда же, так что оба японских крейсера прибыли в Хакодате с разницей во времени чуть менее суток.

Получив сообщение о том, что русский крейсер где-то рядом, 5 августа «Цусима» вышел в море, а в полночь за ним последовал «Читосе»: оба корабля на рассвете 6 августа встретились у острова, который в русском переводе «Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи» называется «Осима». На современных картах остров с таким именем располагается совершено в другой стороне, неподалеку от Окинавы, но на схеме, приведенной уважаемым А.Ю. Емелиным в его монографии, посвященной крейсеру «Новик», мы видим вышеуказанный островок около Хоккайдо.

Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории

Приблизительно в 16.00 на японских крейсерах было принято сообщение, что «Новик» утром 6 августа прошел Кунаширский пролив, двигаясь на северо-запад. Из этого очевидно следовало, что русский корабль постарается обогнуть Японию, пройдя проливом Лаперуза, то есть между Хоккайдо и Сахалином. Японские крейсера немедленно предприняли все необходимые меры, чтобы перехватить его там.
«Читосе» пошел сразу в пролив Лаперуза, и приступил к патрулированию, а затем, уже вечером, когда к нему присоединился «Цусима», отправил последнего обследовать Корсаковск залив Анива, на берегу которого тот был расположен. Это решение оказалось совершенно правильным: 7 августа, в 16.00, находясь в 10 милях к югу от мыса Ендума (то есть, примерно в 14 милях от Корсаковска), обнаружил дым, который мог принадлежать только достаточно крупному кораблю… Это и был «Новик».

На русском крейсере понимали опасность следования через Кунаширский пролив, поскольку знали, что на одном из островов Курильской гряды расположена японская наблюдательная станция, имеющая связь с Японией. Но выхода не было – никакой другой маршрут не был возможен из-за недостатка угля и высокого его расхода, проистекающего из запущенного состояния машин. «Новик» прибыл в Корсаковский пост в 07.00 утра 7 августа и немедленно приступил к погрузке угля.

Впрочем, под немедленной погрузкой вовсе не следует понимать, что уголь тогда же, в 07.00, начали перегружать на корабль. Приготовленного к погрузке угля не было, так что его нужно было сперва подводами доставлять к пристани, затем – сгружать на баржи, и лишь потом уже на крейсер. Надо сказать, что настроение на крейсере резко изменилось к лучшему, о чем свидетельствуют воспоминания лейтенанта А.П. Штера:

«Не могу описать достаточно ярко то радостное чувство, которое охватило меня при съезде на берег; после 10-дненного томительного перехода очутиться на берегу, на своем, русском, берегу с сознанием, что большая часть задачи уже выполнена, с надеждой, что через несколько часов мы будем на пути к Владивостоку уже без опасения быть запертыми, все это наполнило меня каким-то детским восторгом. Роскошная природа южного Сахалина еще больше способствовала этому настроению; команда, видимо, испытывала те же ощущения, потому что все энергично и весело принялись за грязную работу погрузки угля».

Собственно, на крейсер его стали грузить в 09.30, но в 14.30 «беспроволочный телеграф» стал принимать переговоры японских боевых кораблей, и стало ясно, что боя не избежать. К этому времени почти весь уголь был погружен, оставалось загрузить только две баржи: в 15.15 погрузку закончили и начали разводить пары, а в 16.00 «Новик» снялся с якоря, имея 7 котлов под парами. Насколько можно понять из описаний боя, еще 3 котла были введены до начала боя, а в 2-ух остальных ранее лопнули трубки и эксплуатировать их было нельзя: так что, предположительно, в свой последний бой «Новик» пошел, имея под парами 10 котлов из 12.

С чем было связано такое промедление, ведь в море крейсер пошел только через 1,5 часа после того, как радиотелеграфисты засекли японские переговоры? Во-первых, следовало вернуть на корабль экипаж, часть которого, включая лейтенанта А.П. Штера, находилась на берегу, занятая на подаче угля. Во-вторых, и это, по всей видимости, сыграло ключевую роль, погрузку угля следовало закончить. Дело в том, что у командира крейсера М.Ф. фон Шульца появился следующий план: он собирался пойти на восток от пролива Лаперуза, с тем чтобы сбить японцев с толку относительно своих намерений. И лишь после того, как стемнеет, повернуть назад, и постараться в ночи пройти указанным проливом, с тем, чтобы далее следовать во Владивосток. Понятно, что шансов на успех этого предприятия почти не было, и «Новику» наверняка пришлось бы принимать бой еще до темноты. Залив Анива, если смотреть на карту, более всего похож на перевернутый стакан, причем Корсаковск расположен на самом его дне, так что выйти из него, уклонившись от встречи с японскими кораблями, было почти невозможно. При этом у «Новика» больше не было преимущества в скорости, а по силе артиллерии он уступал практически любому японскому крейсеру.

Но, состоится ли бой, или же каким-то чудом крейсеру удастся избежать огневого контакта, очевидно было, что вечером и ночью 7 августа «Новику» предстоит идти большим ходом. Расход угля будет соответствующим, а ведь предстояло еще идти во Владивосток, и на все это должно было хватить имеющихся запасов, так как вернуться на повторную погрузку в Корсаковский пост было бы уже невозможно. М.Ф. фон Штер вынужден был учитывать и то, что даже подойдя к Владивостоку, он не мог бы запросить помощи и буксировки: как мы помним, возможности радиотелеграфа на крейсере были крайне ограниченными.

Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории

Таким образом, крейсеру требовалось как можно больше угля, и имело смысл немного задержаться, чтобы максимально пополнить его запасы.

К сожалению, план М.Ф. фон Шульца не привел к успеху. Снявшись с якоря и покинув рейд, крейсер, как и было задумано, повернул на восток, но в это время «Цусима», дав полный ход, уже шел наперерез «Новику». Скорость последнего, согласно вахтенного журнала, составляла 20-22 уз. (вероятно все же 20 уз., прим. авт), то есть М.Ф. фон Шульц постарался выжать максимум из оставшихся в строю 10 котлов своего корабля.

Как только командир «Цусимы» убедился в том, что обнаружен «Новик», он распорядился дать радиограмму на «Читосе»: «вижу неприятеля и атакую его». Это было исполнено, и в 17.15 заговорили орудия. При этом командир «Новика» в своем рапорте утверждает, что первый выстрел сделан с его крейсера, но лейтенант А.П. Штер и японцы считают, что бой все-таки начала «Цусима». Расстояние между противниками в этот момент составляло 40 кабельтов, а когда оно сократилось до 35 кабельтов, «Цусима» легла на параллельный «Новику» курс. Видимость была отличной: А.П. Штер отмечает, что на японском крейсере невооруженным глазом хорошо были видны надстройки, а в бинокль можно было рассмотреть и людей.

Японцы очень быстро пристрелялись, поэтому М.Ф фон Шульц «начал описывать ряд разнодужных коордонат», то есть отворачивал то влево, то вправо, с тем чтобы вскоре снова лечь на прежний курс, параллельно японскому крейсеру, держась от него при этом на 35-40 кабельтовых. Тем не менее, уже в 17.20 крейсер получил пробоину в рулевом отделении.

Надо сказать, что описание количества и последовательности попаданий в «Новик» представляет ту еще задачу, потому что имеющиеся описания (мемуары А.П Штера, цитируемый им же вахтенный журнал, рапорт М.Ф. фон Шульца) весьма противоречивы. Даже по количеству попаданий есть неясности: так, обычно в работах историков указывается, что корабль получил три подводные пробоины, из которых две пришлось в район рулевого отделения, и еще одна – под каюту старшего офицера, а также «около 10 попаданий» в корпус и надстройки крейсера, находившиеся над водой. Таким образом, общее количество попаданий вроде бы должно составлять около 13, но, согласно вахтенному журналу «Новика» их около 14, а в некоторых публикациях вообще указывается, что «около 10 попаданий» «Новик» получил, считая в том числе и подводные пробоины. Мало помогают и японские схемы повреждений «Новика», но к ним мы еще вернемся позднее.

Предлагаемая Вашему вниманию реконструкция не претендует на абсолютную истину, и является всего лишь попыткой как-то «примирить» противоречия известных автору настоящей статьи описаний.

Итак, как мы уже говорили, первое попадание крейсер получил в 17.20, спустя всего 5 минут после начала боя: скорее всего, именно оно нанесло самые серьезные повреждения кораблю. Дело в том, что снаряд попал в стык борта и броневой палубы, и, хотя не вызвал быстрого затопления, но, со слов М.Ф. фон Шульца, вызвал «целый ряд трещин, расходившихся от места поражения», которые заделать было нельзя.

Затем, в промежутке 17.20-17.30 «Новик» получил попадания в корпус: в район жилой палубы и кают-компании.

В 17.30 один снаряд совершенно разнес кормовой мостик, а другой — командирскую и штурманскую рубки, им же был вызван пожар ящика с картами, который, в общем, удалось быстро потушить (за 5 мин). «Новик» убавил ход, но причиной этому стали не боевые повреждения, а разрыв трубок в двух котлах – теперь из 12 их осталось только 8.

Примерно в то же время в корму корабля попал еще один снаряд, который убил комендора ютового 120-мм орудия Аникеева, разорвав его почти пополам, и тяжело ранило еще двоих. Место погибшего занял комендор 120-мм нестреляющего борта, который «расставив ноги над его трупом, хладнокровно посылал один снаряд за другим, стараясь отомстить за смерть товарища».

В промежутке 17.30-17.35 в корму крейсера попал еще один снаряд, который привел к основным потерям в экипаже. Лейтенант А.П. Штер так описал его:

«За спиной у меня раздался страшный взрыв; в ту же секунду я почувствовал удар в голову и сильнейшую боль в боку, дыхание захватило и первое впечатление было, что у меня вырвало кусок бока, так что я начал осматриваться, куда удобнее будет падать; через несколько времени дыхание возвратилось и только тогда я заметил, что ранен в голову, а бок только контужен; кругом меня лежали убитые и стонали раненые; барабанщик рядом, держась за голову, плачевным голосом доложил: «Ваше высокоблагородие, у Вас мозги вылезли». Это меня заставило даже рассмеяться: вряд ли бы я мог стоять, если бы у меня мозги полезли; на всякий случай пощупал рукой; попал, действительно, во что-то теплое и мягкое, должно быть, сгусток крови, но так как особенной боли не чувствовал, то перетянул голову платком и начал подбирать раненых. Этот снаряд сразу выхватил десять человек».

В 17.35 следующий снаряд проделал вторую пробоину в рулевом отделении, теперь оно быстро заполнялось водой, и крейсер сел кормой на 2,5–3 фута (75–90 см). Примерно в это же время еще один снаряд попал в район сухарного отделения. Но наиболее неприятными были полученные в это время сообщения: из рулевого отделения докладывали, что его быстро топит водой и рулевая машина действовать вот-вот выйдет из строя, а механик сообщил о лопнувших трубках еще в двух котлах. Теперь крейсер имел под парами всего 6 котлов из 12, его скорость сильно упала.

В 17.40 продолжавшая поступать внутрь корпуса вода затопила офицерские каюты и подошла вплотную к патронному погребу. Тогда же была получена очередная подводная пробоина, по всей видимости, речь идет о повреждении борта в районе каюты старшего офицера.

В 17.50 «Новик» продолжал садиться кормой, и дифферент достиг уже 1,8 м – ничего не оставалось, как только повернуть обратно в Корсаковск. «Цусима» также повернул, преследуя русский крейсер.

В 17.55 «Новик» получил, по всей видимости, последнее попадание в этом бою – снаряд попал в корпус выше ватерлинии в район каюты старшего офицера: таким образом, мы перечислили 11 попаданий в русский крейсер, но, возможно, были и другие. И в это же самое время, согласно наблюдениям наших моряков, «Цусима» остановился.

Однотипный "Цусиме" бронепалубный крейсер "Ниитака"

Однотипный «Цусиме» бронепалубный крейсер «Ниитака»

Согласно японскому описанию, русский снаряд поразил крейсер под ватерлинию, причем, хотя время не указано точно, произошло это уже после того, как «Новик» повернул обратно в Корсаковский пост. Соответственно, можно предположить, что это произошло где-то между 17.50 и 17.55, когда на «Новике» увидели, что вражеский крейсер остановился. «Цусима» получил серьезное затопление и сильный крен, и вынужден был отступить и выйти из боя, откачивая обильно прибывающую воду. Крейсера расходились, продолжая, впрочем, обстреливать друг друга, судя по всему – безрезультатно. В 18.05 на «Новике» окончательно вышло из строя рулевое управление, а еще спустя 5 минут, в 18.10 бой прекратился.

Согласно данных вахтенного журнала «Новика», крейсер получил 3 подводных пробоины, через которые в корабль поступило 250 т воды, еще одно попадание пришлось немного выше ватерлинии и, кроме того, еще «около десятка» надводных попаданий. Потери в людях: двое убито, двое смертельно ранено и еще раненых 11 матросов и лейтенант А.П. Штер.

Описания повреждений японского крейсера в этом бою традиционно разнятся. В то время, как вахтенный журнал «Новика» сообщает: «Нашими снарядами неприятель был сильно поврежден; попадания были в мостик, в борт, и особенно в корму.», японский официоз признает попадание всего лишь одного 120-мм снаряда, который, тем не менее, привел к очень тяжелым повреждениям «Цусимы».

Насколько точна японская оценка повреждений «Цусимы»? Автор «Крейсер II ранга «Новик»», А.Ю. Емелин, ставит под сомнение японские данные, склоняясь к тому, что одно-единственное попадание, да еще и всего лишь 120-мм снаряда никак не могло вывести японский крейсер из строя. Но, рассуждая беспристрастно, такое вполне могло произойти, и вот почему.

Как мы уже говорили ранее, 27 июля 1904 г. попадание 120-мм японского снаряда под ватерлинию, ниже бронепояса эскадренного броненосца «Ретвизан» стало причиной образования пробоины площадью в 2,1 м, через которую в корпус корабля поступило 400 т воды. Причем ее даже не смогли откачать полностью (хотя тут виной особенности конструкции самого броненосца) и в результате этого повреждения «Ретвизан» был единственным кораблем, которому В.К. Витгефт дал разрешение, при необходимости, отказаться от прорыва во Владивосток, и вернуться в Порт-Артур.

Вспомним первый и последний бой крейсера «Варяг»: одна полуподводная пробоина площадью около 2 кв.м. по левому борту вызвала затопление и весьма сильный крен, при котором крейсер не был боеспособен.

Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории

По всей видимости, по своему фугасному действию русский 120-мм снаряд не мог равняться японскому «коллеге», но к сожалению, точных данных о содержании ВВ в русском и японском фугасных 120-мм снарядах у автора нет. Но ведь и «Цусима» представлял собой всего лишь малый крейсер водоизмещением менее 3 500 т, значительно меньший, чем «Варяг» или, тем более, «Ретвизан». Поэтому совершенно не приходится удивляться тому, что единственное попадание под ватерлинию привело к сильному крену японского корабля, такому, что он не имел более возможности продолжать бой.

Таким образом, «Цусима» действительно мог утратить боеспособность от одного-единственного удачного русского попадания, но хотелось бы отметить следующее. Не стоит, конечно, преувеличивать меткость русских комендоров в этом бою, но не нужно также и преуменьшать значение повреждений «Цусимы».

Конечно, обладая послезнанием, мы понимаем, что после боя 7 августа 1904 г. «Новик» уже никуда не мог идти. Три подводные пробоины, на одну из которых нельзя было завести пластырь (то самое попадание снаряда в стык обшивки и броневой палубы), делали переход невозможным делом. Крейсер сильно сел кормой, а помпы либо вышли из строя, либо сами оказались под водой, так что откачать воду не было возможности. Рулевое управление вышло из строя, и оставалось только управляться машинами, но крейсер мог держать под парами только половину своих котлов. Трудно сказать, насколько при этом упала его скорость, но во всяком случае она была значительно меньше 20 узлов, и в любой момент могла упасть еще сильнее.

Но дело в том, что командир «Цусимы» всего этого знать не мог. Да, он видел, что его комендоры добились успеха и что русский крейсер, снизив ход и оседая на корму, повернул обратно к Корсаковску. Но эти наблюдения не давали гарантии на то, что «Новик» сильно подбит и не сможет быстро исправить полученные повреждения. В то же время близились сумерки, и до темноты покончить с «Новиком» «Читосе» явно не успевал. А в ночи возможно все, так что, если русскому крейсеру удалось бы «уврачевать» свои повреждения, он вполне мог прорваться мимо японских крейсеров в сторону Владивостока. Допустить этого, естественно, было ни в каком случае нельзя, а гарантированно воспрепятствовать возможному прорыву «Новика» можно было только продолжив бой с ним.

Так, или примерно так должен был рассуждать командир «Цусимы» Сенто Такео, и если он не возобновил поединок, то лишь по одной простой причине – он не мог этого сделать, даже понимая, что рискует упустить «Новик». Из чего очевидно следует, что одно-единственное попадание русского крейсера на какое-то время полностью вывело «Цусиму» из строя.

Было бы неплохо, чтобы те, кто уверяет нас в том, что «Варяг» после боя с японской эскадрой не исчерпал еще всех возможностей к прорыву, как следует обдумали этот исторический факт…

В целом же получается так, что комендоры «Цусимы» добились даже не в разы, а на порядок большего количества попаданий: факт тем более обидный, что «Новик», как мы видим, не отстаивался во внутренней гавани Порт-Артура, а постоянно выходил в море, проводя те или иные боевые операции, в ходе которых периодически и небезуспешно перестреливался с японскими кораблями. Так, 13 июля «Новик» добился минимум двух попаданий в японскую вспомогательную канонерскую лодку (увы, японцы в своих источниках путаются в том, в какую именно – то ли в «Увадзима Мару №5», то ли в «Иосидагава Мару»), а 27 июля, в день перед выходом на прорыв, вероятнее всего «уложил» несколько снарядов в «Ицукусиму», при том в обоих случаях крейсер вел бой против превосходящих сил неприятеля, а сам повреждений не получил. Что же случилось на этот раз?

Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории

Увы, исчерпывающего ответа на этот вопрос автор настоящей статьи предложить не может, однако хотелось бы обратить внимание уважаемых читателей на 2 важных фактора, которые при анализе последнего боя «Новика» обычно упускают из виду.

Первый из них заключается в том, что экипаж крейсера с самого утра занимался очень тяжелой работой, погрузкой угля, причем, даже если считать от момента передачи угля на крейсер, то и тогда погрузка заняла без четверти шесть часов. Можно предполагать также, что комендоры грузили уголь наравне со всеми. Лейтенант А.П. Штер был артиллерийским офицером, и он был послан на берег организовывать погрузку угля, логично было бы предположить, что со своими же подчиненными. Возможно, стоит попенять командиру крейсера, что он не освободил своих артиллеристов от этой работы, но какие у М.Ф. фон Шульца были еще варианты? Он проходил неподалеку от берегов Японии, в том числе – Кунаширским проливом, где его вполне могли, и даже должны были обнаружить: тогда все указывало бы на то, что крейсер будет прорываться проливом Лаперуза. Если бы японцы успели прислать свои крейсера, следовало ожидать «горячей» встречи, но если бы «Новик» все же сумел пройти проливом Лаперуза, то вырвался бы на оперативный простор, и в море его было бы обнаружить и перехватить совсем не так просто. Тем не менее, без угля до Владивостока было не дойти, а сам Корсаковский пост представлял собой гигантскую ловушку для корабля.

Таким образом, все было за то, чтобы как можно быстрее закончить погрузку и идти в пролив Лаперуза, а если бы на пути все же встретились японские корабли… Что ж, для прорыва усталый кочегар ничуть не лучше уставшего комендора. Не было у М.Ф. фон Шульца «лишнего» экипажа, который мог бы грузить уголь, дав отдых тем, кто был нужен на случай боя с японцами.

Второй фактор – это маневры М.Ф. фон Шульца в бою. Как мы знаем из его же рапорта, командир «Новика» в бою постоянно описывал коордонаты в обе стороны. Тем самым М.Ф. фон Шульц старался сбить японцам пристрелку, и в этом был определенный смысл: для того, чтобы прорваться во Владивосток, следовало минимизировать повреждения «Новика», а не пытаться любой ценой разгромить «Цусиму». Японский крейсер имел в бортовом залпе те же 4 орудия, что и «Новик», но более крупного калибра – 152-мм против русских 120-мм. Таким образом, классический бой «в линии», то есть на параллельных курсах не сулил нашему кораблю ничего хорошего. Какую-то надежду не получить критические повреждения и продержаться до темноты давало только постоянное маневрирование да удачное попадание в японский крейсер, которое сбило бы ему ход.

Но, как мы видим сегодня, такое решение М.Ф. фон Шульца, хотя и было логичным, все же оказалось ошибочным. Постоянные рывки «Новика» влево и вправо сбили наводку не японским, а русским комендорам. Артиллеристы «Цусимы», несмотря на маневры русского крейсера, все равно сумели быстро пристреляться и добились первого попадания спустя всего 5 минут после начала боя, и затем стабильно поражали «Новик». Увы, комендоры «Новика» добились попадания только через 35-40 минут после того, как заговорили пушки: да, это был «золотой» снаряд, после которого «Цусима» вынуждена была прекратить бой, но «Новику» это уже ничем помочь не могло – он к этому времени уже успел получить слишком серьезные повреждения.

Принимая во внимание состояние крейсера, М.Ф. фон Шульц принял решение затопить его. Интересно, что причины такого решения в источниках указываются различные. Лейтенант А.П. Штер в своих мемуарах писал:

«Погрузили крейсер на дно, на мелком месте, потому что мы находились в нашем, русском, порту и думали, потребовав средства из Владивостока, поднять его впоследствии и исправить. Не могли же мы предполагать, что по Портсмутскому договору южная часть Сахалина, вместе с «Новиком», будет передана японцам!».

Но командир «Новика» в своем рапорте сообщил, что хотел все-таки взорвать крейсер, однако не имел к этому никакой возможности, потому что подрывные патроны хранились в рулевом отделении, которое было затоплено, и достать из оттуда «не имелось никакой возможности».

В итоге, после того как в полночь экипаж «Новика» был свезен на берег, крейсер все-таки был затоплен, как сообщал рапорт М.Ф. Шульца, «на глубине 28 футов», при этом часть его борта и надстройки оставались над водой.

Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории

Однако на этом история попыток уничтожения «Новика» только начиналась.

Утром 8 августа к Корсаковскому посту подошел «Читосе», который открыл по затопленному «Новику» огонь. Надо сказать, что очевидцы этих событий были уверены в том, что «Новик» был только предлогом, а на самом деле японский крейсер стрелял по поселку, но тут сложно что-то утверждать наверняка. Во всяком случае, достоверно известно, что в результате обстрела в Корсаковске пострадала церковь, 5 казенных и 11 частных домов, а вот сам крейсер заметных повреждений не получил.

С одной стороны, «Читосе» действительно стоило вывести из строя русский крейсер, с тем, чтобы им уже нельзя было бы воспользоваться даже и после войны, но с другой – очевидно, что японцы могли занять позицию, при которой мирные жители не получили бы ущерба. Вероятнее всего все же, что японцы «совмещали приятное с полезным».

Тем не менее, как мы уже говорили, серьезных повреждений крейсер не получил, и с него, впоследствии, даже свезли на берег его артиллерию, которой еще довелось пострелять по японским кораблям, а также некоторые другие запасы имущества. Что же до самого «Новика», то он продолжал получать повреждения, так как его корпус при западном ветре сильно било о камни. Интересно, что мичман Максимов, оставленный вместе с раненными «Новика» и частью команды для организации обороны против высадки японцев, даже думал соорудить волнолом, но, конечно, ему хватало забот и без столь наполеоновских планов.

Однако после поражения русского флота в Цусиме становилось ясно, что Российская империя вполне может потерять Сахалин, так что в июне 1905 г. командир Владивостокского порта, с которым у Корсаковска было сообщение, приказал взорвать «Новик». Увы, сделать это было затруднительно, потому что, несмотря на многочисленные просьбы защитников Корсаковского поста, мин им так и не прислали, откуда же было взять взрывчатки?

Максимов (к тому времени уже лейтенант) приложил все возможные усилия для уничтожения крейсера. Сперва он использовал захваченные у японцев мины, подорвав одну из них по левому борту, в районе бортовых машин, а вторую – ближе к корме. Обе взорвались исправно, проделав дыры в 10 и 3,6 кв.м. соответственно, но, конечно, для уничтожения крейсера этого было недостаточно. Обратившись к полковнику И.А. Арцышевскому, командовавшему сухопутными силами обороны Корсаковского поста, Максимов получил еще 18 пудов черного пороха. Из этого предприимчивый лейтенант соорудил 2 мины: первую из них, в 12 пудов дымного и 4 пуда бездымного пороха, заложили между 1-ой и 2-ой кочегарками. В результате взрыва получилась пробоина в 36 кв. м., ближайшие котлы были смяты, шпангоуты – перебиты.

Вторая мина, в 5 пудов дымного и 4 пуда бездымного пороха, была установлена на площадке между бортовыми машинами, при этом предварительно палубы были разрушены несколькими малыми взрывами. В результате ее подрыва по оценке водолазов: «обе машины, броневая и верхняя палубы, бимсы и переборки превращены в бесформенную массу».

Отметим, что такое обилие воздействий на затопленный «Новик» затрудняет оценку повреждений, полученных им в бою на основании японских схем, составленных в ходе подъема корабля.

Что же до дальнейшей судьбы русского крейсера… После того, как южную часть Сахалина по условиям мирного договора «уступили» японцам, они приступили к обследованию и подъему «Новика». То ли 12, то ли 16 июля крейсер удалось поднять, и он был отбуксирован для докования в Хакодате. В дальнейшем его отвели в Йокогаму, а затем, для полного восстановления – в Екосуку.

Можно говорить о том, что усилия лейтенанта Максимова не пропали даром. Да, японцы в конце концов сумели ввести корабль в строй, но для этого им пришлось провести серьезнейший ремонт, включавший себя установку 8 котлов системы Миябара, но вернуть кораблю его главный тактический козырь – быстроходность – они не смогли. Вступивший в состав японского Императорского флота в середине 1908 г «Судзуя», названный так в есть реки, протекавшей по Южному Сахалину и впадавшей в залив Анива, развивал не более 19 узлов и ничем на выделялся на фоне старых японских крейсеров 3-го класса.

"Судзуя" в Курэ, 7 ноября 1908 г.

«Судзуя» в Курэ, 7 ноября 1908 г.

Конечно, не приходится сомневаться в том, что если бы японцам было сильно нужно, они смогли бы полностью восстановить корабль, но, по всей видимости, это требовало средств в таком размере, который нерационально было бы вкладывать в не слишком новый уже крейсер.

В ходе ремонта крейсеру усилили вооружение: на бак и ют поставили 152-мм, а по бортам – 4*120-мм пушки системы Армстронга. Впоследствии, впрочем, 120-мм орудия были заменены на 6*76-мм, 6*47-мм и 2*37-мм пушки. Остаток дней «Новик» провел на службе в Порт-Артуре, но была она недолгой – 1 апреля 1913 г. крейсер был исключен из списков флота.

Так закончилась история самого быстроходного, и самого «беспокойного» крейсера Порт-Артурской эскадры – но не наш цикл статей.

вернуться к меню ↑

Уроки и выводы

Итак, для начала немного статистики. Период с 27 января по 28 июля 1904 г. содержит 183 дня. За это время «Новик» 36 раз выходил в море, считая за таковой выход, в том числе, участие в бою с японским флотом 27 января, но не считая случаи, когда крейсер выходил на внешний рейд, и, постояв там некоторое время, возвращался во внутреннюю гавань Порт-Артура. Таким образом, в среднем крейсер выходил в море примерно один раз каждые 5 дней: давайте проанализируем, куда и зачем.

Так вот, как ни странно, чаще всего «Новик» выходил в море для обстрела сухопутных целей, а всего в поддержку наших войск крейсер сделал 12 выходов. В некоторых случаях он, выдвигаясь к приморскому флангу наших сухопутных сил, должен был также отогнать японские миноносцы, обстреливающие наши войска. Но ключевой задачей всегда оставалось нанесение артиллерийских ударов по сухопутным позициям неприятеля.

Следующая задача – это сопровождение эскадры в море, с этой целью «Новик» покидал Порт-Артур 8 раз, включая сюда бой 27 января и сражение в Желтом море 28 июля. Надо сказать, что русский крейсер участвовал во всех выходах основных сил Эскадры Тихого океана, позднее переименованной в 1-ую Тихоокеанскую эскадру.

Третье место делят целых три задачи, в том числе: выход в море на поиски, либо перехват вражеских миноносцев; выход в море с целью поддержки, обеспечения, либо спасения собственных миноносцев и, наконец, прикрытие активных минных постановок. Для решения каждой из указанных задач «Новик» выходил в море 4 раза.

На четвертом месте – разведка. С этой целью «Новик» выходил в море трижды.

Все это вместе составляет 35 выходов: и еще один раз крейсер выходил в море для проведения индивидуальных учений.

Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории
Уважаемые читатели наверняка не забыли, что быстроходные бронепалубные крейсера 2-го ранга для нужд Эскадры Тихого океана задумывались как корабли, приспособленные для решения двух задач, считавшихся ключевыми для этого класса: ведения разведки и службы при эскадре. Иными словами, крейсера 2-го ранга предназначены были для того, чтобы идти во главе походного порядка эскадры, искать неприятеля вдали от нее, а также исполнения репетичной и посыльной службы при ней. Кроме того, крейсера 2-го ранга должны были решать иные задачи, для которых возможности крейсеров 1-го ранга были избыточными, а канонерских лодок и миноносцев – недостаточными.

Казалось бы, что небольшой и очень быстроходный крейсер идеально подходит на роль разведчика, однако мы видим, что для этой службы «Новик» не использовался почти совершенно. Более того – все три раза, когда крейсер все-таки отправляли на разведку, это происходило не тогда, когда он выходил в море в составе эскадры. Во всех этих эпизодах он находился в составе отдельного отряда, иногда – совместно с другими крейсерами, а иногда – только с миноносцами. Почему такое происходило?

Почти полный отказ от использования «Новика» как разведывательного корабля связан с рядом факторов, как объективных, так и субъективных. При этом они настолько сильно переплетаются друг с другом, что очень трудно уже понять, какие из них первичны.

Рассмотрим сперва объективное. Как ни прискорбно это констатировать, но «Новик» (вместе с «Боярином») представлял собой самый слабовооруженный крейсер обеих эскадр, как русской, так и японской. Не принимая в расчет додревнего «Сайена», доставшегося японцам в качестве трофея со времен их войны с китайцами, и представлявшего из себя, скорее, 15-узловую канонерку, даже самые слабые бронепалубные крейсера Японии имели на вооружении либо 6*152-мм орудий (та же «Цусима»), либо 2*152-мм и 6*120-мм пушек («Идзуми», «Сума» и проч). Но дело тут не только в количестве и калибре орудий – как мы уже отмечали, для достижения высокой скорости при проектировании «Новика» германским инженерам пришлось прибегнуть к очень большому отношению длины и ширины крейсера (9), а это делало его сравнительно неустойчивой артиллерийской платформой. У той же «Цусимы» этот показатель составлял только 7,6, а это означает, что комендорам японского крейсера было куда удобнее наводить орудия на цель, чем их «коллегам» на «Новике». Очевидно, что для «Новика», имевшего только 6*120-мм орудий и худшие условия стрельбы, был весьма опасен бой с любым бронепалубным крейсером японцев один на один, и даже если бы русский корабль смог добиться успеха, то только ценой тяжелых повреждений.

Хотелось бы сразу отметить, что здесь и далее мы, сравнивая русские и японские корабли, будем сопоставлять только их технические характеристики и возможности, игнорируя при этом качество боеприпасов и уровень подготовки экипажей. Дело в том, что наша задача – разобраться, насколько вообще была приемлема для флота концепция быстроходного крейсера-разведчика, воплощенная в «Новике». Но понятно, что никакая, даже самая продвинутая концепция не принесет победы, если враг будет стрелять в пять раз точнее, как это было в Желтом море. И даже если бы уровень подготовки русских и японских команд был сопоставимым, то качество боеприпасов все равно могло привести к проигрышу, даже если противник формально слабее и менее искушен в тактике.

Конечно, если бы нам требовалось спрогнозировать исход того или иного сражения, которое могло состояться, то нам следует обязательно учитывать, как тактико-технические характеристики (ТТХ) кораблей, так и качество их экипажей и боеприпасов, а также много других нюансов. Но если мы хотим провести анализ ТТХ корабля на соответствие стоящим перед ним задачам, нам следует игнорировать и недостатки в подготовке экипажей и в качестве боеприпасов, сравнивая корабли различных стран так, как будто они располагают экипажем одинаковой выучки и снарядами сопоставимого качества. Кроме того, для нас представляет интерес попытка представить себе, как могли думать русские адмиралы, принимая то или иное решение – а они, по крайней мере, до войны, полагали, что русские экипажи и снаряды ни в чем не уступают японским.

Но вернемся к «Новику». Как мы уже говорили, по части артиллерии русские «второранговые» крейсера Порт-Артурской эскадры оказались слабейшими в своем классе. И это не могло не отразиться на их использовании.

Безусловно, «Новик» превосходил в скорости любой японский крейсер, но что давало это на практике? Он, конечно, мог догнать любой корабль своего класса, но в такой способности не было толку из-за слабости его артиллерии. Еще он мог сбежать от любого японского крейсера, но как? Скорость «Новика» составляла 25 уз., скорость типового малого японского крейсера – порядка 20 уз, то есть русский крейсер имел превосходство в скорости на 25%. Конечно, «Новик» в повседневной эксплуатации не развивал 25 уз., но можно предположить, что и японские крейсера «в жизни» показывали меньше, чем на мерной миле. Таким образом, превосходство в скорости «Новика» гарантировало ему бегство от любого японского крейсера, но, например, если враг оказался на пути к базе, обогнуть его и пройти «домой» без драки не получилось бы ни при каких условиях. А бой с любым японским крейсером был невыгоден «Новику» из-за слабости его артиллерии. Кроме того, у японцев были и более быстроходные корабли, со скоростью 21 уз, а «собачки» развивали 22,5-23 уз., и уклониться от встречи с ними «Новику» было еще труднее.

Так вот, если рассуждать о некоем «генеральном сражении в вакууме», то все вышесказанное не имело особого значения. Ведь как оно замышлялось? Выходит в море эскадра, а впереди нее, форзейлями, идут крейсера типа «Новик». По мере сближения с районом, где ожидается неприятель, крейсера-разведчики могут пойти вперед на поиск противника расходящимися курсами. В такой ситуации вражеские разведчики почти не имеют шансов отрезать русские крейсера от главных сил, а даже если вдруг это произойдет, они сами окажутся зажаты между крейсерами разведки и основной эскадрой.

Но в Порт-Артуре все было совсем по-другому. Любая сколько-то дальняя разведка приводила к тому, что крейсеру пришлось бы возвращаться в Порт-Артур уже под утро. И тут существовала реальная опасность оказаться отрезанным от собственной базы, подошедшими в ночи японскими силами, а тогда «Новику» оставалось только бежать от неприятеля в море, имея печальную перспективу быть перехваченным многочисленными отрядами легких сил японцев. Либо же идти на прорыв и принимать совершенно невыгодный для себя бой. Собственно, даже и выход на разведку утром с возвращением тем же вечером был чреват появлением японских легких сил с тем же результатом.

Таким образом, следует говорить о том, что русские крейсера 2-го ранга в большей части боевых ситуаций (по сути – любая дальняя разведка) не могли действовать эффективно без поддержки более крупных кораблей. Такую поддержку им могли бы оказать крейсера 1-го ранга, как бронепалубные, так и броненосные. На начало войны мы располагали в Порт-Артуре четырьмя такими крейсерами (не считая «Варяга» в Чемульпо): броненосный «Баян» и бронепалубные «Аскольд», «Диана» и «Паллада».

"Паллада" в гавани Порт-Артура

«Паллада» в гавани Порт-Артура

Так вот, даже худшие из них (речь, разумеется, идет о «богинях») тем не менее не уступали по боевой мощи большинству японских бронепалубных крейсеров. Собственно говоря, существенное превосходство в артиллерийских стволах над «богинями» имели только «собачки», но и тут все было не так просто. Да, «Читосе», «Касаги» и «Такасаго» имели в бортовом залпе 2*203-мм и 5*120-мм орудий против 5*152-мм пушек крейсеров типа «Диана», но… Дело в том, что «собачки» были ориентированы на мощное вооружение при высокой скорости, что априори требовало длинных и сравнительно узких корпусов, таким образом, их возможности, как артиллерийских платформ, оставляли желать лучшего. Иными словами, те же факторы, которые делали «Новик» менее удобным для артиллеристов в сравнении с «Цусимой», в данном случае работали на русские крейсера типа «Диана», чьи корпуса были рассчитаны на океанское рейдерство и весьма умеренную скорость.

И вот получалось, что наличие 203-мм пушек, которые вроде бы давали японским «собачкам» ультимативную мощь, на практике не слишком-то им помогало. По крайней мере, на сегодняшний день нет ни одного подтвержденного попадания 203-мм снарядом, сделанным с этих кораблей, хотя в принципе, не исключено что они в кого-то и попадали. Например, в ту же «Аврору» в Цусимском сражении. Но в целом точность стрельбы этих пушек (именно с «собачек») была, для японского флота, чрезвычайно низкой.

Про остальные корабли нечего и говорить – «Аскольд» с его 7*152-мм в бортовом залпе был значительно сильнее японских кораблей того же класса, а уж «Баян» с его весьма приличной скоростью, великолепной защитой и башенными 203-мм выглядел самым настоящим «убийцей бронепалубников», способным без особого для себя риска вступать в бой даже с отрядом японских малых крейсеров.

Однако, по всей видимости, понимали это и японцы. И потому они, как правило, прикрывали свои крейсерские отряды либо 5-ым боевым отрядом, включавшим в себя старый броненосец «Чин-Иен», либо же современными броненосными крейсерами.

И вот это был настоящий «шах и мат» русскому отряду крейсеров в Порт-Артуре. Просто потому, что в сравнении даже с самым мощным русским «Баяном» любой японский броненосный крейсер, при сходном, а то и превосходящем уровне защиты, имел почти вдвое более мощный бортовой залп.

Броненосный крейсер "Адзума"

Броненосный крейсер «Адзума»

В результате для нашего флота в Порт-Артуре перед началом войны складывалась совершенно безрадостная ситуация. Мы располагали всего двумя крейсерами 2-го ранга, японцы же имели аж 17 бронепалубных крейсеров. Да, большинство из них было либо очень старыми, либо неудачной постройки, и, конечно, не все они могли быть сосредоточены у Порт-Артура, но их было более чем достаточно для организации «ловчей сети» при попытке «Новика» и «Боярина» провести дальнюю разведку – тем более опасную, что «Боярин», увы, не отличался высокой скоростью, примерно соответствуя по этому параметру четырем японским «собачкам».

Для того чтобы разогнать и громить вражеские бронепалубные крейсера, мы имели 4 или даже 5 (считая «Варяга») крейсеров 1-го ранга, которые, действуя совместно, в бою могли разбить любой вражеский отряд бронепалубных крейсеров. Но наличие у японцев 6, а позднее – 8 броненосных крейсеров приводило к тому, что наиболее тихоходные русские крейсера 1-го ранга «Диана», «Паллада» (и «Варяг», если бы он остался в Порт-Артуре) чрезвычайно опасно было бы выводить в море для каких-то операций – они не могли ни бежать от кораблей наподобие «Асама», ни успешно сражаться с ними.

А после гибели «Варяга» и «Боярина» у нас оставалось всего лишь три быстроходных крейсера, которые все вместе вполне могли бы успешно сражаться с одним из боевых отрядов бронепалубных крейсеров японцев, и имели хорошие шансы на успех отступить от превосходящих сил броненосных крейсеров Страны Восходящего Солнца. Но и то — лишь в том случае, если бы они не были отрезаны ими от базы, соответственно, любые дальние разведки были сопряжены с очень большим риском. И, даже если бы такие вылазки были все же предприняты, не было никакого смысла задействовать «Новик» отдельно, идти следовало всем отрядом крейсеров.

Все это до известной степени обнуляло преимущество «Новика» в скорости, так как отряд, понятное дело, будет двигаться не быстрее своего самого тихоходного корабля, но зато подчеркивало недостатки маленького русского крейсера, как артиллерийской платформы, и слабость артиллерии.

Проиллюстрируем все вышесказанное на примере единственного выхода в открытое море 1-ой Тихоокеанской эскадры, когда она сама искала встречи с противником: это произошло 10 июня 1904 г. Что же до остальных выходов, то бой 27 января эскадра приняла, едва снявшись с якоря на внешнем рейде, а в сражении 28 июля эскадра имела задачей прорываться во Владивосток. Так что, если бы, каким-то чудесным случаем в тот день японцы не вышли на ее перехват, В.К. Витгефту и в голову не пришло бы разыскивать их специально. Что же до С.О. Макарова, то он выводил корабли на тренировки, но если все же искал сражения, в открытое море не выходил, а стремился заманить японский флот под огонь русских береговых батарей.

И только 10 июня ситуация была принципиально иной. Наместник Е.И. Алексеев, будучи уверенным в том, что японский флот получил тяжелейшие повреждения, и в строю у Хейхатиро Того осталось всего несколько кораблей, настаивал на генеральном сражении. Подчиняясь его указаниям, В.К. Витгефт вывел эскадру в море и собирался искать неприятеля: в случае, если главных сил японцев не будет поблизости, он собрался идти искать их у островов Эллиот.

Казалось бы – вот случай, когда отряд крейсеров Порт-Артурской эскадры может проявить себя во всей красе, тем более, что он тогда не лишился еще поддержки своего сильнейшего крейсера – «Баяна», который подорвался на мине уже позднее. И не приходится сомневаться, что 10 июня русский командующий действительно нуждался в том, чтобы увидеть главные силы японцев как можно раньше. Тем не менее, крейсера в разведку не пошли, оставаясь при эскадренных броненосцах. Почему?

Еще когда 1-ая Тихоокеанская эскадра только шла за тралами, прокладывавшими ей путь с внешнего рейда в море, появились «Чин-Иен», «Мацусима» и дюжина миноносцев. Последние попытались атаковать тралящий караван, но их отогнал огонь «Новика» и «Дианы». Однако к тому времени, как русская эскадра завершала траление, появились 2 броненосных и 4 бронепалубных крейсера японцев.

Ну и какой смысл в этом случае было куда-то посылать русские крейсера? Попытка выдвинуть их вперед привела бы только к неравному бою с «Якумо» и «Асамой», поддержанными как минимум 3 «собачками» и «Чиодой», а также, возможно, «Мацусимой» и «Чин-Иеном». Зачем было давать японцам возможность одержать легкую победу, тем более что, будучи связаны боем, русские крейсера все равно не смогли бы ничего разведать? Можно было, конечно, попытаться отправить 3 наиболее быстроходных крейсера в какую-то совсем другую сторону, не туда, где находились японцы (они шли от скалы Энкаунтер Рок), оставив при себе тихоходные «Палладу» и «Диану». Но в этом, если бы японские броненосные крейсера пошли за ними в погоню, они тем самым отрезали «Баян», «Аскольд» и «Новик» от главных сил. Если бы В.К. Витгефт, вслед за Е.А. Алексеевым, уверовал бы в то, что японцам уже практически нечем сражаться на море, на это еще можно было бы пойти, но командующий русской эскадрой абсолютно справедливо полагал, что наместник ошибается.

Кроме того, вообще говоря, обычно главные силы неприятеля обычно стоит ожидать со стороны, с которой появляются его крейсера. И отправлять собственные крейсера на разведку не туда, откуда следует ожидать неприятеля, а туда, где путь не прегражден… выглядит немного бессмысленно.

Означало ли это, что 1-ая Тихоокеанская эскадра совершенно не имела возможности вести разведку крейсерами? На самом деле, с высоты нашего сегодняшнего опыта и знаний о тактике морского боя мы понимаем, что это не так. Да, японцы располагали мощными броненосными крейсерами, аналогов которым у нас не было, но зато в распоряжении В.К. Витгефта имелись эскадренные броненосцы «Пересвет» и «Победа».

Бронепалубная молния. Крейсер II ранга «Новик». Часть 4. Конец истории

Как известно, при создании этого типа кораблей наши адмиралы ориентировались на ТТХ английских броненосцев 2-го класса, и, по крайней мере в теории, их четыре башенные 254-мм пушки обеспечивали полное превосходство над японскими броненосными крейсерами. При этом «Пересвет» и «Победа» были относительно быстроходны. Другими словами, если бы В.К. Витгефт выделил бы эти два броненосца в отдельный отряд, обязав его командира поддерживать действия отряда крейсеров, то ситуация «на поле брани» поменялась бы радикально: в этом случае «Якумо» и «Асаме» не оставалось ничего другого, как только срочно отступать, чтобы не принимать боя на невыгодных для себя условиях.

Но, разумеется, требовать подобного от В.К. Витгефта или от любого другого адмирала тех времен было решительно невозможно. Хотя в переписке во время проектирования и строительства кораблей типа «Пересвет» их называли иногда «броненосцами-крейсерами», но официально они были ничем иным, как эскадренными броненосцами, и воспринимались флотом именно как эскадренные броненосцы, хотя бы и с ослабленным вооружением. Соответственно, для того, чтобы выделить их в отдельный отряд, следовало осознать и принять как руководство к действию концепцию линейного крейсера, совершенно невозможную в эпоху русско-японской войны.

Японцы, конечно, ставили свои броненосные крейсера в линию, но у них-то была совершенно иная концепция: после сражения при Ялу, где японцы вынуждены были отправить в бой против китайских броненосцев свои бронепалубные крейсера, адмиралы Страны Восходящего Солнца сделали несколько далеко идущих выводов. И едва ли не основной из них заключался в том, что среднекалиберная артиллерия будет играть важную, возможно – ключевую роль в морских сражениях будущего. Японцы посчитали «быстроходное крыло» крейсеров полезным дополнением главных сил флота в генеральном сражении и постарались защитить и от «основного» вооружения: орудий среднего калибра. Так, собственно, они и получили свои броненосные крейсера, но для них это были именно крейсера, и ничто иное. Поэтому исполнение ими крейсерских обязанностей, таких как прикрытие своих легких сил, было понятным и, с точки зрения военно-морской науки тех лет, никакого отторжения вызвать не могло. А вот для того, чтобы задействовать на выполнение чисто крейсерских задач эскадренные броненосцы, пусть даже и облегченные… для этого, повторим, нужна концепция линейных крейсеров, которая никак не могла появиться во времена русско-японской войны.

Так вот, из всего вышесказанного можно сделать некоторые выводы относительно пригодности быстроходных крейсеров 2-го ранга для разного рода разведки.

Вывод 1: крейсера 2-го ранга (не только «Новик», а вообще) в принципе могли успешно выполнять задачи дальней разведки, но только при поддержке более тяжелых крейсеров. Последние, как минимум, должны ни в чем не уступать броненосным крейсерам противника, которые тот выделит для прикрытия своих легких сил.

Вывод 2: для выполнения задач как дальней, так и ближней разведки высокая скорость не является необходимой характеристикой для крейсера.

И действительно – вот уж чем-чем, но высокой скоростью японские бронепалубные крейсера никогда не отличались. Тем не менее, они весьма успешно служили «глазами и ушами» Хейхатиро Того. Русские адмиралы, наоборот, располагали исключительными ходоками, такими как «Аскольд» и «Новик», но, в отличие от японцев, практически не имели разведки. И дело тут отнюдь не только пассивности русских командующих или в численном превосходстве японцев, но также и в том, что большая скорость не могла компенсировать отсутствие поддержки больших крейсеров.

В то же время, как ни странно, единственный эпизод успешной разведки главных сил неприятеля русскими крейсерами, является заслугой не столь уж замечательного ходока, каковым являлся «Боярин». Именно он, получив 27 января приказ вице-адмирала О.В Старка «Идти на разведку от Ляотешана на О на 15 миль», обнаружил там 1-ый и 2-ой боевые отряды японцев и быстро отступил, поставив командиров русской эскадры в известность о приближении главных сил неприятеля. При этом, как мы знаем, средняя скорость «Боярина» на испытаниях не превышала 22,6 уз.

Вот так и получается, что для выполнения функций разведчика при эскадре сверхвысокая скорость «Новика» вовсе не являлась необходимой. Но быть может, она нужна была для чего-то иного? Что ж, давайте рассмотрим другие задачи, которые выполнял этот крейсер.

«Новик» не пропустил ни одного выхода главных сил русской эскадры в море, но ни в одном случае его скорость не оказалась востребованной. Да и трудно было бы придумать такую службу при эскадренных броненосцах, для которой необходимо развивать 25 узлов. Все же для того, чтобы досмотреть показавшийся на горизонте пароход, или выполнить функции репетичного или посыльного судна, такая скорость совершенно не нужна. Не нужна она также и для отражения атак вражеских миноносцев, если последние попытаются угрожать главным силам эскадры.

Кстати, о миноносцах… Как насчет выхода на поиск и перехват японских миноносцев, или же на прикрытие своих кораблей того же класса? Казалось бы, уж тут-то скорость «Новика» окажется более чем востребованной. Однако реалии русско-японской войны не подтверждают этого.

Во всех случаях, когда «Новик» пытался преследовать вражеские миноносцы или истребители, они сравнительно быстро разрывали дистанцию и уходили от него. Удивляться этому не приходится – все же те истребители японского флота имели скорость 29-31 узел, а значительная часть миноносцев 1-го класса развивала 28 узлов или немного выше. В сущности, «Новик» мог догнать только устаревшие японские миноносцы, но последним везло – в тех случаях, когда они оказывались неподалеку, быстроходному русскому крейсеру было не до них.

Еще один немаловажный нюанс. Нельзя сказать, что артиллеристы «Новика» были неумехами – они с известной регулярностью добивались попаданий в японские корабли. В бою 27 января 1904 г. «Новик», по всей видимости, добился трех попаданий в два японских броненосца, «Микасу» и «Хатсусе». Впоследствии он подбил вспомогательную канонерскую лодку (как минимум два попадания) и, скорее всего, за день до прорыва во Владивосток именно его орудия повредили «Ицукусиму». Да и в своем последнем бою, после тяжелого перехода и спешной погрузки угля, наверняка измотавшей команду, «Новик» все же добился попадания, серьезно повредившего «Цусиму».

В то же время «Новик», возможно, выпустил по японским миноносцам больше снарядов, чем любой другой боевой корабль Порт-Артурской эскадры. Автор настоящей статьи специально этого не подсчитывал, да и не было такой возможности, потому что во многих эпизодах расход снарядов, выпущенных по миноносцам, в документах не приводится. Но «Новик» открывал по миноносцам огонь множество раз, однако ни в одном случае не добился попадания. Объяснение для такого феномена у автора только одно – длинный, низкий и узкий корпус идущего на большой скорости истребителя или миноносца представляют собой достаточно сложную мишень, в то время как «Новик», увы, не являлся устойчивой артиллерийской платформой. Таким образом, стрельба с его палубы по миноносцам была особенно затруднена. А не являлся «Новик» устойчивой платформой как раз по причине своей избыточной скорости, и будь на его месте менее быстроходный корабль, возможно, его артиллеристы добились бы больших успехов даже с той же подготовкой, что имели комендоры «Новика».

И получается, что «Новик» при всех его замечательных ходовых качествах японских миноносцев все же догнать не мог, и попасть в них не получалось тоже. В тех же случаях, когда «Новику» приходилось отражать атаки вражеских миноносцев, его высокая скорость также оставалась невостребованной, так как вступая в такие бои, корабль никогда не развивал скорость больше, чем 20-22 узла. Этого ему вполне хватало, чтобы не позволять неприятелю быстро сблизиться на дистанцию минного выстрела.

Как поддержка собственных миноносцев, «Новик», увы, также не состоялся. То есть во всех случаях, когда надо было разогнать японские истребители или миноносцы, причем в любом количестве, «Новик» справлялся с такой задачей на отлично. Но стоило тем вернуться в сопровождении японских бронепалубных крейсеров, и «Новику» приходилось отступать: как мы уже говорили ранее, «Новик» был слабее любого крейсера японцев своего класса.

И уж, конечно, 25-узловая скорость «Новика», показанная им на мерной миле, никак не могла пригодиться крейсеру, когда тот сопровождал минный транспорт «Амур» или же канонерские лодки для обстрела вражеского берега. Теоретически, когда «Новик» выходил для обстрела побережья в сопровождении одних только миноносцев, высокая скорость русского крейсера гарантировала ему возможность избежать огневого контакта при появлении превосходящих сил неприятеля. Но на практике, за редким исключением, это успевали сделать даже канонерские лодки, имевшие скорость вдвое ниже, чем у «Новика».

Все вышесказанное приводит нас к весьма неприятному выводу: концепция малого быстроходного бронепалубного крейсера, чьи боевые качества были в значительной мере принесены в жертву высокой скорости, было теоретически ошибочным, и не оправдало себя на практике.

Интересно, что военно-морская теория ряда ведущих морских держав впоследствии сделала аналогичные выводы. Появился новый класс кораблей, призванных лидировать эскадренные миноносцы, в том числе путем уничтожения вражеских кораблей этого класса: речь, разумеется, идет о лидерах. Но при этом и в Англии, и во Франции, и в Италии пришли к одному и тому же выводу: для выполнения своих задач лидер должен быть не только мощнее, но и быстрее обычного эсминца.

С другой стороны, практика первой (да, собственно, и второй) мировой войны показала, что лидер, как класс кораблей, все же неоптимален, и что с задачей лидирования флотилий миноносцев достаточно хорошо справляются легкие крейсера. Увы, но «Новик» концептуально оказался «между двух стульев» — слишком слаб как крейсер, и слишком тихоходен для лидера.

«Новик», безусловно, храбро сражался в русско-японскую войну, но все же это в большей степени заслуга его бравого экипажа, а не тактико-технических характеристик самого корабля.

Источник:

https://topwar.ru/153798-bronepalubnaja-molnija-krejser-ii-ranga-novik-boj-pri-shantunge.html

https://topwar.ru/154197-bronepalubnaja-molnija-krejser-ii-ranga-novik-poslednjaja-shvatka.html

https://topwar.ru/154537-bronepalubnaja-molnija-krejser-ii-ranga-novik-uroki-i-vyvody.html

13
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
4 Цепочка комментария
9 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
6 Авторы комментариев
AntaresСЕЖадмирал бенбоуanzarСтволяр Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
anzar

Великолепний цикл Андрея читал еще на ВО, выводы точние, хотя и в реалиях РЯВ а не вообще. Помню что в резултате дискусии согласились что оптимальний (полезность/цена) разведчик/крейсер и т.н.- ето не Новик и даже не Аскольд, а Баян (при всех его недостатках).
Т.е. если заменить 1 Баян; 3 бронепалубних крейсера первого ранга (вкл. Богатырь но без Диан) и 2- второго — ето 6 вымпела стоимости в 30,2мил.р.- на 2 Баяна и 3 Аскольда (29,6мил.р.) или даже лишь 4 Баяна (28мил.р) ситуация была бы много лучше.

если бы В.К. Витгефт выделил бы эти два броненосца в отдельный отряд, обязав его командира поддерживать действия отряда крейсеров, то ситуация «на поле брани» поменялась бы радикально…

Ето следовало сделать, (такая фантазия уже готова у меня)) довод что

… для того, чтобы выделить их в отдельный отряд, следовало осознать и принять как руководство к действию концепцию линейного крейсера, совершенно невозможную в эпоху русско-японской войны…

единственный спорный у коллеги Андрей. Поддержка собственных сил даже «броненосцами» совсем нормальная, и Ретвизан, и др. ходили на обстрел береговых целей в составе смешанных отрядов… Другое дело, что «разведка» из Артура сама по себе лишена смысла, а прерывать коммуникации к Дальнему не дадут не яп. бр. крейсера, а броненосцы Того.

Antares

Доброй ночи Анзар и здоровья.
Быть может лучше прислушаться к мнению адм. Макарова иметь 4 крейсера по 3000 т , чем 1 в 12000 т ?
Как бы наши легкие крейсера по своим ттх не превосходили японцев один на один , но их было мало ( это с натяжкой) бездарно половину потеряли и ужасная дислокация к началу РЯВ. Поэтому в конечном итоге мы имеем то что имеем по факту.

anzar

И вам тоже

…наши легкие крейсера по своим ттх не превосходили японцев один на один , но их было мало..

Ето как «быть богатым НО здоровым» только наоборот?))

может лучше прислушаться к мнению адм. Макарова иметь 4 крейсера по 3000 т , чем 1 в 12000 т ?

Вряд ли лучше. Макаров опоздал на десятилетие+ с «елсвиков». Неустойчивость платформы не позволит воспользоваться вдвое большим (8 на борт или нос) числом восьмидюймовок чем у какой то Асаме (10Кт)- она утопит их всех играючи (даже щитов на пушек нет) Именно бесполезность ЕТИХ 3Кт крейсеров показал анализ автора.
В тот анализ (что лучше) тогда ограничились выбором из реальных крейсеров программы 1898г «на нужд…»

Izumrud_bezbron.png
Antares

«Как бы наши легкие крейсера по своим ттх не превосходили » вы не верно поняли мой комментарий т.е. все наши легкие кр-ра 1 ранга были сильней любого легкого кр-ра японцев , но противник брал количеством. Имей вместо реальных Дианы, Паллады, Варяга , Аскольда,Богатыря еще дополнительно 10 Новиков плюс сам Новик и Боярин. Думаю картина была бы совсем другая на ТВД. 12 быстроходных крейсеров вполне могли бы действовать на коммуникациях у берегов Кореи совместно с миноносцами. И встал бы совсем другой другой вопрос, а рискнул бы Того производить высадку 3 армии Ноги у Бицзыво при наличии у русских такого количества быстроходных крейсеров.
В реале то у нас было всего три крейсера которые можно было выпускать в море особо не беспокоясь что их смогут перехватить японцы.Диану и Палладу далеко отпускать опасно, любой броненосник противника может догнать и уничтожить их.
В результате Баян, Аскольд и Новик тоже особо себя не проявили т.к. начальство боялось их потерять либо боялось надолго иметь выведенными из строя., как в реале было с Баяном. 5 крейсеров это не 12, совсем другие возможности.

anzar

Имей вместо реальных Дианы, Паллады, Варяга , Аскольда,Богатыря еще дополнительно 10 Новиков плюс сам Новик и Боярин…

Дианы/Паллады строились ранее для совсем иного назначения- крейсерской войны против Британии. Для етого макаровские 3кт не подходят совсем, так что для вашей «замены» остаются только В.Ас.Бог., а на их 16,7мил.р. можно построить лишь вдвое меньше- 5 Новиков +2 оригинала= 7 штук. Но хуже другое- они ничего сделать не смогут кроме убегать от противника, хоть поодиночно, хоть скопом. Не только с десантом (он охранялся вкл. броненосцами) но и с снабжением потом.

5 крейсеров это не 12, совсем другие возможности.

В плане «начальство боялось…» да. Но смотря каких- 5 баянов (35 мил.р.) несравненно лучше 12 Новиков (40,8 мил.р.) К тому же добавив 1мил. можно заказать шестой.))

Antares

При таком соотношении, что я предполагаю , действия наших миноносцев могут более активными и успешными. Я не помню ни одной, не то что успешной атаки , но даже попытки атаки Гл. сил японского флота нашими миноносцами в реальной истории. Если , что освежите мою память.Если , что жалкую имитацию 2 мая 1904 г на подорванные японские броненосцы не учитывайте.

СЕЖ

На коммуникациях около Кореи 12 Новиков (лучше Бояринов) действовали бы плохо
Да, какой-то отряд «собачек» могли бы одолеть числом («Крейсерское побоище у Кореи», «Собак закидали камнями», «Собачки подавились драгоценностями»), и на равных сразились бы с двумя отрядами (12 против 8).
Вот только мини-силы все-таки неустойчивы в бою, и если японцы включат «большого брата» (Асамоподобное), то русским крейсерам несдобровать. Собственно, два отряда «собачек» действуя вместе пресекут все крейсерство «Новиков»

Antares

Однако японцам ни чего не мешало брать и атаковать ( мин силы), другой вопрос когда они добились результата.
Вы Сеж сможете назвать число и место наших атак? Думаю что нет. В вашей логике если действовать как адм. Рожественский, то ни какие «Баяны» и «Рюрики 2 » (гипотетически) не помогут. Против «Асамаподобных», ну это надо быть совсем без башни. Хотя Эссен в бою 27 января сблизился с японским флотом на 19 каб и ни чего «Новик» выжил , хоть и получил пинок в корму.
Я рассматриваю, если иметь 12 Новиков то исключительно для дальней разведки и минных атак как на транспорты, противника так и на Гл. силы противника после генерального сражения, противодействия минным силам японцев.
Самые мощные японские крейсера не больно и сильно превосходят»Новик» в бортовом залпе. Так что здесь паритет..Имей Витгефт их в апреле 1904 г , он бы не отвертелся от приказа и вынужден был бы атаковать транспорты противника.

СЕЖ

Однако японцам ни чего не мешало брать и атаковать ( мин силы), другой вопрос когда они добились результата. А что помешает в этот раз? Вы Сеж сможете назвать число и место наших атак? Думаю что нет. В вашей логике если действовать как адм. Рожественский, то ни какие «Баяны» и «Рюрики 2 » (гипотетически) не помогут. Против «Асамаподобных», ну это надо быть совсем без башни. Хотя Эссен в бою 27 января сблизился с японским флотом на 19 каб и ни чего «Новик» выжил , хоть и получил пинок в корму. Если отправить Новики против Асам — это надо быть без башни, японцы их потопят. Если против Асам выйдут Новики+Баяны — то Асаме не повезет. Так и запишем, легкий крейсер может спокойно атаковать вражескую эскадру, и уйдет не получив серьезных повреждений. А ведь все начиналось с того, что ориентируясь на «Порт-Артур» Степанова делали вывод что «Варяги» могут «Асам» отпинать Я рассматриваю, если иметь 12 Новиков то исключительно для дальней разведки и минных атак как на транспорты, противника так и на Гл. силы противника после генерального сражения, противодействия минным силам японцев. Если рассматривать Новики вместо тех крейсеров, то один гибнет в Чемульпо, 1-2 будут во Владивостоке (вместо Богатыря). в Порт-Артуре теперь 9-10 Новиков… Подробнее »

Antares

Ну вы как ком флота можете использовать крейсера для минных атак днем это ваше право, я же предпочел бы в сумерках. и на встречных острых курсовых углах, когда скорость сближения с противником максимально быстрая и время на реагирование у противника максимально короткое. Крейсера отвлекают на себя огонь броненосцев и дают миноносцам возможность максимально близко подойти к противнику. Даже проведи такую имитацию атаки 28,07,1904 г Аскольд и Новик с миноносцами , исход сражения мог бы быть другим.

maksim korotkij

Отличная статья!
ЗЫ: Интересно представить на месте Новика скажем Светлану.

Стволяр

Замечательный цикл статей вышел у уважаемого коллеги. Как, впрочем, и многие другие его материалы.
С уважением. Стволяр.

адмирал бенбоу

Спасибо за отличную статью!

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить