Большое лунное надувательство Часть 3

0
0

День третий

Четверг, 27 августа 1835 г., утренний выпуск.

Эти великолепные, поражающие воображения открытия, сделанные нами в первую же ночь, и не менее ослепительные перспективы, которые, как нам казалось, они открывают для дальнейшего, заставляли ценить на вес золота любой час, когда выдавалась возможность вести наблюдения за Луной, и с большим трудом заставили нас примириться с тем неожиданным препятствием, которое явили собой две следующие облачные ночи, каковые мы вытерпели с истинно философским спокойствием. При этом мы полностью посвятили досуг проверке правильности положения дополнительных распорок и стоек, установленных специально для поддержки 24-фунтовой линзы, т.к. нам стало казаться, будто она чересчур сильно раскачивается по причине сильного ветра, поднявшегося с утра 11-го числа.

Наконец, ночь на 13 (января) выдалась хрустальнопрозрачной и просто чудесной. Луна, поднималась в небесах во всем своем пышном великолепии, и звезды, теснясь по ее сторонам, словно бы утверждали тем ее неоспоримое царить в небе Южного полушария. Ввиду того, что нам оставалось в настоящем месяце не более двух ночей, до тех пор пока западное лунное полушарие не скроется из глаз по причине долготной либрации, каковая следом затем должна была немедленно наступить, д-р Гершель уведомил нас, что в этот раз наши усилия должны сосредоточиться на ее частях, помеченных на карте Бланта номерами 2, 11, 26 и 20, которым в более современном каталоге соответствуют наименования Эндимион, Клеомед, Лангренус и Петавиус. Он же предложил использоваться нынешнюю необыкновенно благоприятную ночь исключительно для наблюдений этих мест, а также районов, расположенных между ними вплоть до края западного лунного полушария. Обозначив для себя таким образом площадь в двадцать пять квадратных миль на лунной поверхности, задав телескопу медленное движение, мы в скором времени обнаружили, что в наше поле зрения попал весьма необычной формы объект.

Этот район состоит сплошь из горных цепей, самые знаменательные из которых образуют три узких овала, причем два из них почти соприкасаются друг с другом, причем переходом между ними служит скопище холмов, отличающееся достаточно большой высотой и протяженностью, напоминающих по виду моток пряжи, из которого вытянули две петли, сформировав вместе нечто вроде банта, третий овал также напоминает по виду моток пряжи, словно бы оброненный легкомысленной природой вслед за предыдущим, причем, воображение также позволяет увидеть в нем еще один бант из вытянутых петель, вытянутых из него самым причудливым образом в форме разбросанных там и тут на достаточно плоской равнине мелких холмистых образований, покрывающих собой большую ее часть.

Общий вид этого района столь необычен, что скрупулезно изображается едва ли не на всех картах лунной поверхности, выполненных вплоть до настоящего момента, причем на лучшей из них, принадлежащей Бланту, в точности согласуется с данным мной описанием. В пределах видимости, неподалеку от вышеупомянутой изломанной линии холмов, находится еще одна гора овальной формы, внутри которой лежит огромная долина, на западном же гребне ее располагается извергающийся вулкан, представляющий собой поистине грозное зрелище. К северо-востоку от нее, вслед за линией изломанных или как выразился мистер Холмс, «слоняющихся» гор, находятся еще три прямоугольные формации, самая дальняя из которых, привлекающая также внимание своей шириной, отмечена в каталоге буквой F, причем носит причудливое название Mare Mortuum, иначе говоря «Озера Смерти».

Снедаемые любопытством касательно того, что подвигло назвать это место столь мрачным образом более чем иным научным побуждением, мы впервые нацелили наши водороднокислородные увеличители на фокальную проекцию, отбрасываемую большой линзой. Поле зрения телескопа, составляющее двадцать пять миль в диаметре, включило в себя всю площадь этого огромного горного цирка, и конечно же, среди прочего в него попали и два конической формы холма, вздымающихся внутри него и отстоящие друг от друга на расстояние пяти миль, однако же, несмотря на то, что видимое расстояние давало представление об объектах словно те находились на расстоянии двух с половиной земных миль от наблюдателя, мы никак не могли добиться четкости в изображении этих двух центральных холмов. Вокруг них не курился, по всей видимости, ни туман ни дым, как то было в случае с вулканом, оставленным нами в юго-западном направлении, однако же, на экране оба холма казались размытыми и еле заметными. Впрочем, поведя в сторону нашу линзу, подсвеченную газовым светом, мы немедленно разрешили загадку. Это были кратеры потухших вулканов, жерла которых продолжали куриться, выделяя из разогретых недр почти прозрачный дым, заставлявший воздух вокруг холмов дрожать и фосфоресцировать, что весьма неблагоприятно сказывалось на возможности наблюдения. Насколько мы могли судить в подобных условиях, глубина каждого кратера составляла около 12 фатомов, при полном отсутствии вулканического огня, цвет же их по всей глубине варьировался от желтоватого к белому. Диаметр обоих приблизительно в девять раз превосходил диаметр видимого фокального изображения, т.е. равнялся приблизительно 450 футов; в то время как диаметр внешнего кольца — около 1000 футов; несмотря на узкие жерла, эти две дымовые трубы поднимавшиеся из глубины лунных недр, без сомнения были заполнены до отказа пеплом и лавой, положившим конец дальнейшим извержениям, и визуально увеличившим высоту, при том, что можно было предположить, что эти давние извержения породили собой всю овальную горную цепь, окружавшую цирк.

Высота этих гор, в сравнении с уровнем нескольких располагавшихся вокруг них крупных озер, доходила до 2,800 футов; опираясь на этот факт, а также на то, что обломки извергнутой породы разбросаны были на много миль вокруг, д-р Гершель заключил, что вулканы эти были активны по меньшей мере в течение миллиона лет. Лейт. Драммонд в свою очередь предположил, будто вся территория овальной равнины представляла собой один огромный кратер потухшего вулкана, который, постепенно остывая, оставил после себя лишь эти два жалких воспоминания о своей прежней мощи. Я полагаю, что в конечном итоге д-р Гер-шель также пришел к подобному же предположению как весьма правдоподобно согласующемуся с общей географией планеты. Можно сказать, что едва ли не на каждую сотню миль лунной поверхности, не исключая дна крупнейших морей и озер, обязательно приходится одно или даже несколько круглых или овальных горных образований, причем огромное множество из них включают в себя холмы, жерла которых продолжают и поныне извергать лаву. Холмы эти немногим уступают по высоте окружающим их кольцевым образованиям, что без всякого сомнения свидетельствует в пользу факта, что все без исключения эти крупные вулканические образования представляют собой остатки огромной горы, недра которой выгорели дотла, оставив лишь эти широкие жерла в память о своем древнем грозном великолепии. Прямым доказательством тому служит великолепный образчик вулканической активности, и ныне извергающийся во всю мощь, на котором в дальнейшем я собираюсь остановить свое внимание.

Имя «Озера Смерти» кольцеобразная гора, описанная мною выше, как я полагаю, получила из-за мрачного вида своей внутренней долины, причем последняя, как то следует из нашего тщательного изучения, представляет собой обычный для этой планеты образчик водоема. Окружающая территория отличается исключительным плодородием: между этим цирком и № 2 (Эндимионом), который мы собственно и собирались исследовать в первую очередь, нам удалось насчитать как минимум двенадцать пышных лесов, разделенных открытыми пространствами, утопавшими в море зелени, которые по всей видимости, представляют из себя прерии подобные североамериканским. В трех из них мы сумели разглядеть многочисленные стада четвероногих напоминавших уже известных нам бизонов из Долины Единорога, но куда более крупных размеров, каждый островок леса, в свою очередь поражал обилием пернатых белого и красного цветов, стаями, вьющимися над деревьями.

Большое лунное надувательство Часть 3
Обитатели Луны

Итак, мы самым тщательным образом исследовали Эндимион, не упустив ни единой подробности. Все три овальных образования оказались вулканического происхождения, пустыми и бесплодными, в то время как окружавшие их низменные районы поражали глаз огромным разнообразием растительного мира, какой лишь мог произрасти на тучной и плодородной почве. Д-р Гершель в одном этом районе сумел определить не менее тридцати восьми видов лесных деревьев, причем количество разновидностей травянистых растений вдвое превышало эту цифру, стоит также отметить, что местные растения резко отличались от флоры присущей более низким, приэкваториальным широтам. Касательно животных, нам удалось выделить девять видов млекопитающих и пять видов пернатых. Среди первых стоит упомянуть мелкую разновидность северного оленя, благородного оленя, лося, рогатого медведя и двуногого бобра. Эта последняя разновидность во всем напоминает свое земное подобие с единственным отличием в том, что у лунного бобра отсутствует хвост, и неизменного пристрастия к передвижению исключительно на двух конечностях. Они же носят своих малышей в руках наподобие того, как это делают люди, и передвигаются грациозными скользящими движениями. Хижины их построены куда более добротно и отличаются большей высотой чем жилища многих человеческих племен, живущих на стадии дикости, по струйкам дыма, поднимавшегося над многими из этих хижин можно без сомнения заключить, что им знакомо употребление огня, при том, что в строении головы и всего тела они почти полностью напоминают земного бобра за исключением уже упомянутого, встречаются они также исключительно по берегам озер и рек, из которых бывало показывались на несколько секунд.

В тридцати градусах к Югу, в районе № 11 или Клеомеде, обнаружилась огромная кольцеобразная гора, на которой выделялись три самостоятельных кратера, потухших в столь давние времена, что вся долина вокруг них, протянувшаяся на одиннадцать миль вокруг, сплошь поросла лесом, граница которого доходит едва ли не до самых горных вершин. Среди зелени почти невозможно различить ни пяди голой земли, за исключением вершин уже упомянутых кратеров, здесь же не нашлось ни единого представителя животного мира за исключением крупных белых птиц напоминавших собой аистов. В южной оконечности долины угадывается природная арка или пещера, высота свода которой составляет 200 футов, ширина же – 100, сквозь ее протекает река, с высоты 80 футов низвергающаяся затем в пропасть, стены которой сложены серым камнем, после чего превращается в ветвящийся поток, растекающийся на много миль по этой буколической местности.

В двадцати милях от водопада раскинулось огромное озеро или скорее, внутреннее море, простиравшееся на освещенной в данный момент стороне Луны на семь с половиной миллионов квадратных миль. Его протяженность с востока на запад составляла 198 миль, с севера на юг же 266 миль. По форме в северной части своей оно несколько напоминает Бенгальский залив, эта же часть забита мелкими островами, большинство из которых явно вулканического происхождения. На двух из них, находящихся с Восточной стороны свирепо извергались вулканы; однако же, нам не удавалось снизить более определенного предела разрешение нашего телескопа, слишком большая мощь которого не позволяла разглядеть их во всех деталях, при том, что в поле зрения постоянно оказывалось стоящее над ними облако из дыма и пепла, как сумел заметить лейт. Драммонд, смотрящий в телескоп при 2-тысячекратном увеличении, для них характерно было яркое свечение. В бухте располагавшейся на Западной стороне моря, мы заметили остров 55 миль в длину, месяцеобразной формы, на всей своей протяженности поражавший глаз невероятно величественными и поразительными природными красотами, как то растительного так и геологического свойства. Местные горные образования смотрели в небо острыми пиками из кристаллического кварца, столь насыщенного желтого и оранжевого оттенков, что мы первоначально приняли их за пляшущие огненные языки, они же одиноко вздымались вверх среди круглых покатой формы гребней, покрытых бархатным растительным ковром. Даже внутри очаровательного вида крошечных долин, присущих этому изогнутой формы острове, мы не раз обнаруживали эти выточенные природой шпили, торчавшие из самой гущи зеленого леса словно церковные купола на Уэстермолендских равнинах.

Здесь впервые над довелось увидеть лунную пальма, отличающуюся от знакомой нам по земным тропическим широтам лишь необычностью формы своих крупных ярко-малиновых цветов, вместо привычных нам соцветий, выросших из единого материнского образования, при том, что нам не удалось увидеть ничего похожего на плод, последнее обстоятельство как мы предположили, имеет своей причиной огромные (теоретически предсказуемые) перепады присущие лунному климату. Впрочем, на одном своеобразного вида дынном дереве мы увидели огромное количество плодов, от едва завязавшихся, до полностью созревших. Зелень в этих лесах отличается густым оттенком зеленого, при том, что время от времени на глаза попадались небольшие включения разнообразных цветов, характерных для наших лесов во все времена года. Лихорадочный осенний румянец соседствовал здесь с зеленой дымкой едва пробудившейся весны, а веселый летний наряд в некоторых случаях со всех сторон окружал островки леса лишенного листьев, как будто бы жестокостью зимних морозов. Казалось, что все четыре времени года подали друг другу руки в вечном кружении хоровода.

Что касается животного мира, нам довелось заметить лишь элегантных полосатых четвероногих, порядка трех футов роста, напоминавших собой миниатюрных зебр; всегда пасшихся небольшими стадами на зеленых горных склонах, а также два или три вида длиннохвостых птиц, напоминавших по виду золотых и голубых фазанов. На речных берегах, однако же, нам попадались невероятно многочисленные одностворчатые моллюски, среди которых попадались гигантских размеров плоские особи, причем все трое моих коллег согласно определили их как разновидность аммонитов, я же, признаться, также был готов оставить свой скептицизм, ранее заставлявший видеть в них всего лишь галечные окатыши. Горные пики возвышавшиеся по берегу, были до самой глубины своей изъедены приливом, покрыты пещерами, причем желтые кристаллические сталактиты, величиной своей превосходящие мужское бедро, торчали со всех сторон. В самом деле, казалось, что весь этот остров сначала и до конца представляет из себя кристаллическую структуру, любой пляж, попадавший в наше поле зрения был буквально усыпан огромным количеством битых кристаллов, кристаллическим же блеском отсвечивали трещины в толще выдававшихся в море мысов. Остров этот напоминал собой продукт восточной фантазии более чем оригинальный природный каприз, открывшийся нашему зрению благодаря всей мощи достижений в области оптической науки.

Бросающееся в глаза несходство этого острова с остальными, нами же увиденных в тех же водах, и его близость к материку, з а-ставило предположить, что когда-то он был частью последнего, особый вес этом предположению придавала то, что в месяцевидной бухте располагался островок, начинавший собой цепь подобных же, тянувшуюся к материковой земле. Первый из них полностью состоял из кварцевой породы, размер его составлял около трех миль в окружности, во всей своем нагом величии вздымаясь из синей глубины, неприступное побережье не прерывалось ни единой бухтой, ни единым прибежищем для морехода. Однако же, поверхность его отливала на солнце сапфировым блеском, в чем первому острову подражали меньшие собратья, среди которых он отличался королевским величием. Наша теория в скором времени подтвердилась, ибо все видимое нам побережье материка вздымалось стеной и ощетинивалось пиками, сложенными из тех же недосягаемых для нас природных драгоценностей, повернув сколь было возможно телескоп так, чтобы в поле зрения оказалась площадь постепенно исчезающая на ночной стороне планеты, мы насколько хватало глаз все же видели бесконечные сияющие массы того же камня, тянувшиеся на сотни миль и исч е-зающие вдали. Точнее говоря, мы затруднились бы ответить, насколько тянулась вглубь эта захватывающая дыхание колдовская земля, ибо круговое вращение планеты уже прятало от наших глаз часть этих горных вершин, мы же зрительно все более отдалялись от ее западной границы.

Мы же были настолько поражены открывшимся зрелищем, что не теряя больше времени, направили телескоп на следующий по плану объект для наблюдения, Лангренус, или № 26, находящийся буквально по соседству с линией долготной либрации, с которым д-р Гершель по определенным соображениям, связывал возможность особенно поразительных открытий.

источник: http://epizodsspace.no-ip.org/bibl/fant/lokk/moon.pdf

Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
  Подписаться  
Уведомление о
×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить