Бой в Жёлтом море 28 июля 1904 г. Часть 4. Броненосцы в строю, или Препирательства о дальнейшей судьбе эскадры

Окт 10 2016
+
20
-

К началу июня 1904 г. все броненосцы Порт-Артура обрели техническую готовность к выходу в море. Еще 15 мая отремонтирован «Севастополь», 23 мая — «Ретвизан», спустя два дня — «Цесаревич», и, наконец, 27 мая в строй возвращается «Победа». Оснований и дальше отстаиваться на внутреннем рейде Артура больше нет никаких, и еще 21 мая Вильгельм Карлович Витгефт шлет телеграмму наместнику:

«Броненосцы, кроме «Победы», крейсера готовы к выходу. Неприятель в 15-ти верстах от Артура. Выходить ли в море, вступать ли в бой, или остаться»

(телеграмма №28 от 21 мая 1904 г, получена наместником 1 июня 1904 г.).

А дальше… Общепринятое мнение:

1. Алексеев требовал от В. К. Витгефта идти во Владивосток, а тот всячески отнекивался и не желал этого делать.

2. Временно и.д. командующего эскадрой предпочитал использовать флот для защиты Порт-Артура по образцу и подобию обороны Севастополя 1854-55 гг. во время Крымской войны.

3. Флагманы эскадры поддержали контр-адмирала В. К. Витгефта.

Теперь зачастую звучат упреки в недостаточной решительности (а то и в трусости) командиров эскадры: мол, не желали идти в бой, рассчитывали отсидеться за крепостными стенами... Но, читая документы той эпохи, приходишь к выводу, что дело намного сложнее: наместник Алексеев, контр-адмирал В.К. Витгефт и флагманы и командиры кораблей 1-го ранга совершенно по-разному представляли себе задачи порт-артурской эскадры.

Наместник Алексеев полагал, что японский флот существенно ослаблен. Еще до того, как В.К. Витгефт впервые вывел эскадру в море (10 июня 1904 г.) Алексеев сообщил временно и.д. Командующего эскадрой Тихого океана, что японцы имеют у Порт-Артура только 2 броненосца и 5 броненосных крейсеров. Еще больший оптимизм демонстрировал Алексеев в своей телеграмме №5 от 11 июня (полученная в Порт-Артуре только 21 июня):

«Сообщаю состояние японского флота: потонули «Хатсусе», «Шикишима», «Иошино», «Мияко»; в доках — «Фудзи», «Асама», «Ивате», «Якумо», «Адзума», «Кассуга»; исправны только «Асахи», «Микаса», «Токива», «Идзуми» (вероятно опечатка, имелся ввиду броненосный крейсер «Идзумо». — Прим. авт.), «Ниссин».

Здесь Евгений Иванович (Алексеев) сократил японский флот уже и вовсе до 2 броненосцев и 3 броненосных крейсеров. Интересно, с каким чувством прочитал эту телеграмму Вильгельм Карлович, который за день до того, как эта телеграмма была отправлена, встретил в море 4 броненосца (не считая «Чин Иен») и 4 броненосных крейсера японцев?

Итак, наместник считал, что сила, противостоящая артурцам на море, существенно ослабла. В то же время он опасался сухопутного японского наступления на Порт-Артур и вполне справедливо полагал, что сохранение эскадры важнее, чем сохранение крепости. В соответствии с этими соображениями и невзирая на общую неподготовленность эскадры, он дал распоряжение уводить корабли во Владивосток:

«…Принимаю все меры к скорейшей деблокаде Артура. Но ввиду всякой случайности флоту надо, защищая крепость, готовиться к последней крайности, выйти в море для решительного боя с неприятелем, разбить его, и проложить себе путь во Владивосток…»

(телеграмма № 1813 от 19 мая 1904, получена на эскадре 3 июня 1904).

Однако спустя пять дней наместник уточнил свою позицию:

«Если по выходе эскадре удастся разбить неприятельский флот, и Артур будет еще держаться, то долг эскадры вместо ухода во Владивосток содействовать снятию осады крепости и поддержать действия наших войск, посылаемых на выручку Артура…»

(телеграмма № 1861 от 23 мая 1904, получена на эскадре 31 мая 1904).

Таким образом, позиция наместника сводилась к тому, что необходимо покинуть крепость и идти во Владивосток, пользуясь относительной слабостью неприятеля. Если же вдруг удастся разбить его по дороге, тогда идти во Владивосток смысла нет и можно остаться в Порт-Артуре, помогая крепости.

Первоначально В.К. Витгефт как будто бы разделял мнение своего начальника. В ответ на полученную 6 июня телеграмму наместника:

«...как только все суда будут готовы и представится первый благоприятный момент для выхода эскадры против ослабленного ныне на море неприятеля, решайте этот важный и серьезный шаг без колебаний».

Контр-адмирал ответил:

«...Враг не страшен. Задерживал выход без крайности, сомневаясь в безопасности от мин; в районе 10 миль мины взрываются во всех направлениях… Выхожу сообразно высокой водой, около десятого. В случае смерти прошу похлопотать пенсию жене, средств не имею».

Крайне странно такое читать. «Враг не страшен»? Эскадра с марта не выходила на учения из внутреннего рейда, новейшие «Ретвизан» и «Цесаревич» и вовсе никакой подготовки с осени 1903 г. не имели — только двенадцать январских дней, в период с момента прекращения вооруженного резерва и до подрыва в самом начале войны.

Эскадренные броненосцы "Цесаревич" и "Ретвизан" на внутреннем рейде Порт-Артура

Сам же В.К. Вигефт после выхода 10 июня в море писал в рапорте наместнику:

«…эскадры в боевом смысле уже не было, а было лишь собрание судов, не практиковавшихся в эскадренном плавании, и покойный адмирал Макаров, столь неожиданно погибший, лихорадочно работавший над ее организацией еще в более благоприятное время, оставил, только еще в этом смысле, сырой материал…»

И все же «враг не страшен», но тут же: «В случае смерти прошу похлопотать пенсию жене»…

Возможно ли, что В.К. Витгефт уверовал в данные наместника о крайнем ослаблении японского флота? Сомнительно: сам контр-адмирал предполагал, что ему встретятся более мощные силы, сообщая Алексееву:

«…Раз признана важность и необходимость выхода эскадры, хотя и с риском, выйду по готовности, уповая на Бога. Лично не готовился к столь ответственной обязанности. Встречу по моим сведениям: 3 броненосца, 6 броненосных крейсеров, 5 крейсеров II ранга, 32 миноносца…»

(телеграмма №39 от 2 июня, получена наместником на следующий день).

Чего желал добиться этим выходом В.К. Витгефт? Об этом он сам сообщает наместнику в рапорте № 66 от 17 июня 1904 г (отчет о выходе эскадры 10 июня):

«Мой план предполагаемых действий после выхода состоял в том, чтобы успеть уйти на ночь в море, подальше от миноносцев, рассчитывая, что флот неприятеля много слабее нашего, согласно сведениям Штаба, и находится в разных местах Желтого моря и Печили. Днем же предполагалось уйти к Эллиоту и, отыскав неприятеля, атаковать его весь или частями».

В.К. Витгефт шел в море в надежде на то, что данные наместника верны, и тогда он собирался дать бой. Однако Вильгельм Карлович предчувствовал, что сам он оценивает численность противостоявшего ему противника куда точнее Алексеева, и бой может обернуться плохо и для эскадры, и для него самого. Возможно, В.К. Витгефт предчувствовал собственную смерть, такое бывает. Но, как бы то ни было, контр-адмирал вывел эскадру и встретил неподалеку от Порт-Артура Объединенный флот, причем в силах, превосходящих ожидания Алексеева, да и его собственные. Отсутствовали только 4 броненосных крейсера Камимуры, занятые поимкой владивостокских крейсеров — их никак нельзя было оперативно вернуть к Артуру, но весь 1-ый боевой отряд в составе 4 броненосцев, «Ниссина» и «Касуги» при поддержке еще двух броненосных крейсеров 2-го отряда находился перед В.К. Витгефтом. Для генеральной баталии Того собрал все доступные ему силы в единый кулак: корабли 1-го и 2-го боевого отрядов сопровождали «раритеты» — «Мацусимы» и «Чин-Иен» третьей эскадры вице-адмирала С. Катаока. Неудивительно, что В.К. Витгефт отступил — он не считал себя в силах сражаться с таким противником. Уже вечером броненосец «Севастополь» наскочил на мину, отчего ему требовался достаточно продолжительный ремонт, так что контр-адмирал увел эскадру на внутренний рейд.

Эскадренный броненосец "Фудзи"

И был, вероятно, немало удивлен, что таковые его действия совершенно не удовлетворили наместника. Несмотря на то, что в своем первом сообщении, отправленном еще до предоставления рапорта, В.К. Витгефт указывал:

«Встретил неприятеля — 5 броненосцев, считая Чин-Иен, 5 или 6 броненосных крейсеров (на самом деле их было только 4. — Прим. авт.), считая «Ниссин» и «Касугу», 8 крейсеров II класса, 20 миноносцев, почему вернулся в Артур».

Алексеев, ничтоже сумняшеся, отвечал В.К. Витгефту:

«Рапорт Вашего Превосходительства за № 66 мною получен 17-го.

По внимательном его рассмотрении я не нахожу достаточных оснований, по которым вместо исполнения моих указаний — выйти в море и, атаковав неприятеля, нанести ему поражение, Вы приняли решение возвратиться на рейд…»

Телеграмма №7 от 18.06.1904, получено 20.06.1904.

Отвечая на письмо временно и.д. начальника эскадры Тихого океана, направленное им Алексееву вместе с рапортом, наместник писал:

«Вспомните бой «Варяга», и, если бы Вы с большею верою в свою эскадру вступили в бой, Вы одержали, быть может, блестящую победу. Я этого ожидал, и все мои указания сводились к единственной цели, чтобы эскадра Тихого океана, перенеся ряд испытаний, могла доблестно сослужить службу царю и родине».

Вполне вероятно, что эти ответы Алексеева совершенно шокировали В.К. Витгефта. Ведь он был неглупым человеком, и отлично понимал свое несоответствие занимаемой должности, а согласился на нее потому, что был приказ и потому что ему назначено было лишь временно исполнять обязанности в период общей слабости флота и отсутствия крупных активных операций. Но затем ему поручили выход в море и сражение, пусть даже против ослабленных сил неприятеля, а теперь на него возлагалось, ни много ни мало как стать настоящим командующим, повести флот в бой и разбить значительно превосходящие силы противника!

Алексеев отлично понимал слабость своего начштаба и сначала вовсе не собирался бросать его в решительный бой. Но с некоторых пор у него попросту не осталось никакого другого выхода: на смену погибшему С.О. Макарову во Владивосток прибыли вице-адмиралы Н.И. Скрыдлов и П.А. Безобразов, причем последний должен был принять должность начальника Порт-Артурской эскадры. Однако на предложения наместника как-то переправить П.А. Безобразова в Порт-Артур Н.И. Скрыдлов ответил категорическим отказом в силу слишком высокого риска подобной «переправы». А воспрепятствовать осаде Порт-Артура силами сухопутной армии тоже не выходило. И кроме того, Алексеев уже сообщил государю о необходимости прорыва эскадры во Владивосток. Соответственно, 18 июня Николай II отправил телеграмму своему наместнику, в которой с недоумением интересуется, почему эскадра, не получив никаких повреждений, все же вернулась в Порт-Артур и завершает телеграмму словами:

«Поэтому Я считаю необходимым нашей эскадре выйти из Порт-Артура».

Вот так и получилось, что «удобного» наместнику В.К. Витгефта никто не сменит, но отстаиваться в Артуре ему тоже позволить нельзя. И вместо того, чтобы дождаться вновь прибывшего адмирала и сдать командование, Вильгельму Карловичу предстояло теперь самостоятельно дать генеральное сражение японскому флоту!

Мягко, но весьма настойчиво наместник дал понять В.К. Витгефту, что ситуация совершенно переменилась, и теперь контр-адмиралу вменено в обязанность разбить японский флот либо же провести иным способом Порт-Артурскую эскадру во Владивосток. И тем, очевидно, вогнал последнего в самую черную меланхолию. Потому-то на приведенные выше письма наместника Вильгельм Карлович дает чрезвычайно пессимистичный ответ:

«Не считая себя способным флотоводцем, командую лишь в силу случая и необходимости, по мере разумения и совести, до прибытия командующего флотом. Боевые войска с опытными генералами отступают, не нанося поражения, почему же от меня, совершенно неподготовленного, с ослабленною эскадрою, тринадцатиузловым ходом, без миноносцев, ожидается разбитие сильнейшего, отлично подготовленного, боевого семнадцатиузлового флота неприятеля… Упреков не заслужил: действовал, доносил честно, правдиво о положении дел. Постараюсь честно и умереть, совесть гибели эскадры будет чиста. Бог простит, потом выяснится»

(телеграмма №52 от 22 июня 1904, получена наместником 26 июня 1904).

В том же письме В.К. Витгефт очерчивает возможности, которые он видит для вверенных его командованию сил:

«Докладываю на благовоззрение, что согласно настоящему положению дел в Артуре, состоянию эскадры, есть только два решения — или эскадре совместно с войсками отстоять Артур до выручки, или погибнуть, так как момент выхода во Владивосток наступить может только тогда, когда смерть будет спереди и сзади».

Таким образом, Вильгельм Карлович обозначил свою позицию, каковой и придерживался, если судить по иным его письмам наместнику, до самого выхода в море и боя 28 июля 1904 г. В.К. Витгефт не считал возможным ни успешно драться с японцами в виду Порт-Артура, ни прорываться во Владивосток: будь он предоставлен сам себе, вероятно он бы списал экипажи и орудия на берег для обороны крепости по образу и подобию обороны Севастополя. И вот это, конечно, совершенно не устраивает наместника. Поэтому в ответной телеграмме он пишет В.К. Витгефту:

«Телеграмму 22 июня № 52 получил. Высказанное в ней ваше мнение о существовании для эскадры только двух решений — отстоять Артур, или погибнуть вместе с крепостью — настолько не соответствует ВЫСОЧАЙШИМ указаниям и назначению вверенных вам сил, что вопрос о выходе и прорыве эскадры во Владивосток я обязан предложить обсуждению совета флагманов и капитанов, при участии командира порта»

(телеграмма № 11 от 26 июня 1904, получена на эскадре 2 июля 1904).

Собрание командиров и флагманов состоялось через день после получения телеграммы наместника, 4 июля 1904 г., по его результатам наместнику был отправлен протокол, согласно которому:

«Для ухода флота в море благоприятного и безопасного момента нет… … Пройти во Владивосток без боя эскадра не может… уход эскадры во Владивосток может быть оправдан только, когда все меры обороны Артура со стороны флота исчерпаны, и падение крепости неизбежно… Уход же флота будет способствовать скорейшему падению крепости».

При чтении этого рапорта поневоле складывается впечатление, что ни флагманы, ни командиры кораблей в море идти не хотели и предпочитали разоружить корабли для обороны Артура, но на самом деле это не так. Дело в том, что к самому «Протоколу» прилагались подписанные «Мнения» флагманов и капитанов 1-го ранга, участвовавших в собрании, и там их мнения конкретизированы вполне однозначно.

Мнение начальника отряда броненосцев (подписал контр-адмирал, князь Ухтомский):

«Считаю, что наша эскадра не должна уходить из Порт-Артура во Владивосток, если по общему ходу военных событий не решено сдать Порт-Артур неприятелю, не отстаивая его до последней возможности. Около Порт-Артура собраны все главные морские силы японцев, их армия и их военные транспорты, а потому место нашему флоту здесь, а не в водах Японского моря».

Мнение начальника прибрежной обороны (подписал контр-адмирал Лощинский):

«Флот, оставаясь в Порт-Артуре, значительно усиливает пассивную и активную оборону крепости; вероятно, он и в будущем окажет огромную услугу проходу наших главных сухопутных сил через Кинь-Чжоу и мимо г. Дальнего, куда может наша эскадра подойти, постепенно вылавливая перед собою мины и, может быть, в этом месте даст генеральное сражение неприятелю».

Мнение начальника отряда крейсеров (подписал контр-адмирал Рейценштейн):

«Для пользы дела, для победы флот оставить Артур не должен. Настоящая задача флота, прочистить себе путь к Дальнему, что и делается. Подвигаться по береговой полосе к Дальнему, завладеть им и там оставаться. Тогда не только Артур спасен, но и японцы с Квантунга выгнаны, и нет японцам хода к Артуру ни сухим, ни морским путем, а наша северная армия беспрепятственно может соединиться с Артуром. Уйдет флот, и северная армия к Артуру не придет, так как будет заслон неприятельского флота в Талиенване».

Мнение командира эскадренного броненосца «Цесаревич» (подписал капитан 1-го ранга Иванов):

«Если Порт-Артур не предрешено сдать, то с флотом в нем он может с успехом выдерживать осаду еще месяц, другой; вопрос в количестве запасов и боевого снабжения, при чем флот, действуя возможно активнее, может даже значительно ослабить неприятельскую эскадру».

Мнение командира эскадренного броненосца «Ретвизан» (подписал капитан 1-го ранга Щенснович):

«Другой случай выхода эскадры предвижу в случае прихода в воды Тихого океана нашей второй эскадры. В этом случае вышедшая из Артура эскадра даст сражение и, когда неприятельская эскадра скроется в свои порта для неизбежных починок, необходимых после сражения на море, останется вторая эскадра Тихого океана и будет господствовать на море».

Мнение командира эскадренного броненосца «Севастополь» (подписал капитан 1-го ранга фон Эссен):

«Есть основание думать, однако, что после энергичных действий нашего крейсерского отряда в Японском море, часть морских сил неприятеля отозвана к берегам Японии; в этом есть необходимость убедиться, произведя рекогносцировку выхода нашей эскадры в море в полном составе, на время от одной до другой полной воды. Если при этом окажется, что у неприятеля значительно убавилось судов, действующих против Артура, то наш флот может предпринять некоторые активные действия, держа японцев в постоянном напряженном состоянии, и уход тогда во Владивосток не необходим».

Мнение командира крейсера I ранга «Паллада» (подписал капитан 1-го ранга Сарнавский):

«Мое мнение — флоту оставаться в Порт-Артуре до последнего момента, и если Господу Богу будет угодно, чтобы Порт-Артур был взят неприятелем, то тогда наш флот должен будет выйти и прорваться, и сколько бы судов нашего флота не пришло во Владивосток, это будет наш плюс и наша гордость. Теперь же, если флот оставит осажденный город, мне даже страшно подумать, какое это произведет удручающее впечатление на всю Россию и на наши сухопутные войска.

Флот наш должен теперь же перейти к более активным действиям по береговым неприятельским позициям, их магазинам и проч.».

Мнение временно заведующего 1-м отрядом эскадренных миноносцев (подписал лейтенант Максимов):

«Выход эскадры из Артура для ухода во Владивосток считаю неправильным и ничем не вызываемым. Выход эскадры для боя с неприятелем считаю не подлежащим сомнению».

Мнение временно заведующего II отрядом эскадренных миноносцев (подписал лейтенант Кузьмин-Караваев):

«Эскадре следует попытаться разбить находящийся у Квантунского полуострова японский флот, но на мой взгляд, она не должна идти во Владивосток».

Бронепалубный крейсер "Диана" и два миноносца типа "Сокол" у ее борта во время дежурства, Порт-Артур 1904 г.

Таким образом, чуть утрируя, мы видим три точки зрения на дальнейшие действия эскадры:

1) Наместник считал, что с боем ли, без оного, но флоту необходимо прорываться во Владивосток;

2) В.К. Витгефт полагал, что лучше всего флоту будет отказаться от активных действий и сосредоточиться на защите Порт-Артура;

3) Флагманы и командиры эскадры предполагали, что лучше всего будет оставаться в Порт-Артуре до последней крайности, и в этом их точка зрения совпадала с позицией В.К. Витгефта. Но, в отличие от последнего многие из них видели задачу флота не в том, чтобы свезти пушки на берег и помогать гарнизону отбивать атаки японской армии, а в том, чтобы активными действиями эскадры мешать его армии, ослаблять японский флот, а то и вовсе дать ему генеральное сражение.

По мнению автора настоящей статьи, единственно верным являлось мнение флагманов и командиров эскадры.

К сожалению, прорыв во Владивосток был для русской эскадры совершенно невозможен. И дело здесь вовсе не в том, что Объединенный флот Хэйхатиро Того по всем статьям превосходил русские силы в Порт-Артуре. На пути во Владивосток броненосцы В.К. Витгефта ожидал совершенно неумолимый враг, имя ему — уголь.

Лейтенант Черкасов в своих «Записках» писал:

«…если на «Севастополе» и «Полтаве» хватает угля в мирное время только для того, чтобы дойти кратчайшим путем экономическим ходом из Артура во Владивосток, то имеемого запаса в боевой обстановке им не хватит и на полпути. «Новику» и миноносцам придется грузить уголь в море с судов эскадры…»

Но кто бы мог дать им этот уголь? По результатам боя 28 июля мы видим совершенно безрадостный результат: «Цесаревич» был не слишком поврежден в бою, его орудия и машины были исправны, корпус не имел критичных повреждений и затоплений. С этой точки зрения ничто не препятствовало прорыву броненосца во Владивосток. Но в бою пострадали дымовые трубы корабля: и если в обычном своем состоянии, следуя двенадцатиузловым ходом, броненосец тратил за сутки 76 тонн угля, то в результате боя этот показатель возрос до 600 (шестисот) тонн.

Вторая дымовая труба эскадренного броненосца "Цесаревич" после боя 28 июля 1904 г.

 

«Цесаревич» по проекту имел нормальный запас угля — 800 т, полный — 1350 т, в море 28 июля вышел, имея 1100 т, поскольку совсем уж перегружать корабль перед боем никто не хотел. А после боя 28 июля броненосец имел всего лишь 500 тонн: этого не то что до Владивостока, до входа в Корейский пролив не хватило бы.

Примерно та же самая ситуация складывалась и у броненосца «Пересвет»: он пошел в бой, имея 1200-1500 т угля (точное количество, к сожалению, неизвестно), и этого должно было хватить на 3000-3700 миль — фактический расход угля на кораблях этого типа доходил до 114 тонн в сутки при скорости 12 узлов. Расстояние от Порт-Артура и до Владивостока через Корейский пролив было менее 1100 миль, так что, казалось бы, такого запаса броненосцу вполне достаточно. Но в бою сильно пострадали две его дымовые трубы из трех. И хотя точный расход угля броненосца в бою 28 июля неизвестен, но есть свидетельства того, что в Порт-Артур «Пересвет» вернулся с почти пустыми угольными ямами. А это означает, что ни о каком прорыве во Владивосток после боя нельзя было и мечтать — максимум, что можно было сделать, это привести броненосец в то же Циндао и интернироваться там.

Как совершенно справедливо отмечали и В.К. Витгефт и флагманы, выйти в море втайне от наблюдателей Хэйхатиро Того было практически невозможно — слишком много времени эскадре нужно было для выхода на внешний рейд и в море. А затем более быстроходный японский флот во всяком случае успевал перехватить корабли порт-артурской эскадры. Соответственно, русские броненосцы не могли уклониться от сражения, но в бою невозможно избежать повреждений. При этом два самых старых броненосца заведомо не могли добраться до Владивостока. Даже не получив боевых повреждений (что заведомо фантастично), им все равно пришлось бы интенсивно маневрировать и двигаться на более высоких, чем экономическая, скоростях хода — соответственно, они быстро растратили бы уголь. Фактически, единственный возможный вариант их использования состоял в том, чтобы «Севастополь» и «Полтава», выйдя с флотом, помогли ему в сражении с японцами, а затем вернулись в Порт-Артур или интернировались в том же Циндао. Так можно было попытаться обеспечить прорыв четырех броненосцев из шести, но если хотя бы один из этих четырех получит повреждения труб, то он так же, как и «Севастополь» с «Полтавой» не сможет следовать во Владивосток. И в конечном итоге прорвется всего лишь половина эскадры, а то и меньше.

Да и прорвется ли? Оценивая последствия боя 28 июля 1904 г., многие авторы указывают на то, что русские уже почти прорвались, что им и оставалось продержаться совсем немного, до наступления темноты, а потом — ищи ветра в поле! Но ведь это совсем не так. Выдержав сражение с русской эскадрой, японцы легко могли взять курс на Корейский пролив, хотя бы даже частью своей эскадры — если русским удастся выбить из строя сколько-то японских броненосцев и броненосных крейсеров. И уже там, соединившись с четырьмя броненосными крейсерами Камимуры, Хэйхатиро Того мог дать второе сражение остаткам русской эскадры. Шансов проскользнуть незамеченными Корейский пролив, мимо всех наблюдательных постов и многочисленных вспомогательных кораблей у В.К. Витгефта практически не было. А даже и случись такое чудо, ничто не мешало японцам выдвинуться к Владивостоку и перехватить русскую эскадру уже на подступах к городу.

Проблема порт-артурской эскадры заключалась в том, что после боя с японским флотом и вне зависимости от его результата часть кораблей должна была либо возвращаться в Артур, либо интернироваться, а во Владивосток могла бы попасть лишь часть вышедших на прорыв кораблей, и скорее всего — часть незначительная. Но японские корабли, поврежденные русским огнем в ходе прорыва, починятся и вновь встанут в строй. А вот русские — нет: те что вернутся в Артур — погибнут, те, что интернируются — спасутся, но не смогут продолжать войну. Соответственно, прорываться имело смысл лишь в том случае, если бы встал вопрос о жизни и смерти артурской эскадры, но ситуация в июне и начале июля 1904 года вовсе не выглядела таковой.

А вот активно действовать из Порт-Артура… это был весьма заманчивый вариант, потому что в этом случае многое начинало играть против японцев. Эскадра Хэйхатиро Того была привязана к местам высадки войск, она прикрывала транспорты, снабжавшие армию. Но там не было японских баз, все, чем располагали японцы — это плавмастерские, и в случае получения каких-то серьезных повреждений им оставалось уходить в Японию на ремонт. В то же время, хотя Порт-Артур как база флота и не был способен соперничать с японскими военно-морскими базами, но чинить повреждения средней тяжести от артиллерийского огня мог весьма быстро. Проблема была с отсутствием дока для броненосцев, но подводные повреждения в артиллерийском бою не так уж часты, да и куда менее разрушительны, чем тот же подрыв на мине.

И потому эскадре не нужно было уходить из Порт-Артура, а следовало вести активные боевые действия в надежде навязать бой части японского флота. Но даже если бы это и не удалось, вполне можно было рискнуть и дать генеральное сражение Хэйхатиро Того неподалеку от Порт-Артура, когда существовала возможность подбитым кораблям отступить под защиту крепости. Сильно побитый «японец» должен был идти в Японию, да еще и в сопровождении иных боевых кораблей, чиниться там и тратить время на возвращение обратно — аналогично поврежденный русский броненосец имел неплохие шансы вернуться в строй быстрее.

А кроме того, на эскадре, не зная, в каком состоянии находится подготовка 2-ой Тихоокеанской эскадры, всерьез допускали, что она может подойти в течение нескольких месяцев. И тут уже появлялся иной резон выйти в море — сразиться с японцами, связать их флот боем, пускай даже потери порт-артурской эскадры окажутся выше, но они не будут бессмысленными, а проложат дорогу идущим с Балтики кораблям.

Настроения флагманов и каперангов артурской эскадры вполне объяснялись вышеприведенными резонами: они долгое время находились в крепости Порт-Артур, понимали, что при попытке прорыва эскадра, с огромной долей вероятности, перестанет существовать как организованная боевая сила, не нанеся существенного ущерба боевому флоту японцев, а ее уход приблизит падение Порт-Артура. Так для чего уходить? Что могла сделать эскадра из Владивостока такого, чего она не имела возможности совершить, базируясь в Порт-Артуре? Контр-адмирал Ухтомский не проявил себя великим флотоводцем, но слова, сказанные им на Собрании флагманов, звучали так, как будто его устами вдруг заговорил Федор Федорович Ушаков или Горацио Нельсон:

«Около Порт-Артура собраны все главные морские силы японцев, их армия и их военные транспорты, а потому место нашему флоту здесь».

В отечественной историографии как-то исподволь сложилось мнение, что постоянные требования наместника Алексеева о прорыве эскадры во Владивосток были по сути своей единственно верными, и что только нерешительность (если не сказать — малодушие) временно и.д. Командующего эскадрой Тихого океана В.К. Витгефта препятствовали скорейшему их выполнению. Но если мы поставим себя на место флагманов и непредвзято рассмотрим возможности 1-ой Тихоокеанской эскадры: без послезнания, но так, как могли видеть ее артурские моряки в июне и начале июля 1904, мы поймем, что желание наместника побыстрее увести ее корабли во Владивосток преждевременно и продиктовано извечным «беречь и не рисковать», равно как и то, что наместник, невзирая на свой адмиральский чин, очень плохо представлял себе последствия такого прорыва.

К сожалению, не следует усматривать стратегического гения в попытках В.К. Витгефта задержать эскадру в Порт-Артуре. Эта задержка имела смысл только при условии активных боевых действий против неприятеля на море, а этого В.К. Витгефт совершенно не хотел, предпочитая стоять на якоре и лишь отправляя отряды кораблей для поддержки сухопутных флангов. Дело важное и очень полезное, но недостаточное для эскадры.

Мнения ряда флагманов и командиров кораблей, увы, остались неуслышанными: эскадра вновь замерла во внутреннем бассейне Порт-Артура до того времени, пока не будет починен эскадренный броненосец «Севастополь». А там все и сложилось к одному: 25 июля вошел в строй броненосец, и в тот же день корабли на внутреннем рейде оказались под огнем осадных 120-мм гаубиц. На следующий день Вильгельм Карлович Витгефт получил телеграмму наместника:

«На представленный протокол собрания флагманов и капитанов от четвертого июля ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО соизволил следующим ответом «Вполне разделяю ваше мнение о важности скорейшего выхода эскадры из Артура и прорыва во Владивосток».

На основании сего подтверждаю вам к точному исполнению приказания, изложенные в моей депеше номер седьмой. О получении донесите»

(телеграмма №25 от 21 июня 1904, получена на эскадре 26 июля 1904).

Через два дня, 28 июля 1904 года, эскадра, ведомая эскадренным броненосцем «Цесаревич», на котором держал свой флаг В.К. Витгефт, вышла на прорыв во Владивосток.

Продолжение следует…

Автор: Андрей из Челябинска

Использованы фотографии: сайт tsushima.su

Comment viewing options

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".
Ansar02's picture
Submitted by Ansar02 on Sat, 03/12/2016 - 08:10.

yes!!!

Рейхс-маршал's picture
Submitted by Рейхс-маршал on Tue, 11/10/2016 - 12:58.

Вот за что стоит уважать коллегу Андрея, так это за умение высказать умную (пусть и не все с ней согласны) мысль простыми и понятными словами. Про низкую выучку наших моряков в порт-артурской эскадре и про невозможность организованного прорыва во Владивосток из-за проблем с углем мне раньше слышать не приходилось. Большое спасибо за статью!

Можно выстроить себе трон на штыках, но нельзя на него сесть!

napoleon_6's picture
Submitted by napoleon_6 on Tue, 11/10/2016 - 10:42.

Интересно и свежо!

Жду продолжения.

КосмонавтДмитрий's picture
Submitted by КосмонавтДмитрий on Tue, 11/10/2016 - 09:19.

великолепно и очень поучительно

придерживаюсь к выводу о необходимости действия активных легких сил (скорее крейсера) базируясь на Порт-Артур

интересна была бы альтернатива - Варяг и иные стационеры собираются в Порт-Артур, и просто стаят противоторпедные заграждения

И еще один крейсер из Владивостока сюда же

и им активный командир

 

Андрей Толстой's picture
Submitted by Андрей Толстой on Tue, 11/10/2016 - 04:20.

Уважаемый коллега Андрей,

Прочитал с удовольствием. Все интереснее и интереснее. +++++++++!!!

                                            С уважением Андрей Толстой

Пупс's picture
Submitted by Пупс on Tue, 11/10/2016 - 06:28.

Пока еще народ разогревается. Но скоро будут рвать друг друга в клочья!wink

Стволяр's picture
Submitted by Стволяр on Mon, 10/10/2016 - 14:35.

Весь цикл Ваших статей по данному вопросу, уважаемый Андрей, считаю крайне полезным и познавательным.

С уважением. Стволяр.

Андрей's picture
Submitted by Андрей on Mon, 10/10/2016 - 15:12.

Спасибо, уважаемый Стволяр!

Гончаров Артем's picture
Submitted by Гончаров Артем on Mon, 10/10/2016 - 09:37.

Мне вот интересно, почему вообще никто не рассматривал ещё один вариант: прорыв навстречу 2 ТОЭ? Да, уход с ТВД на несколько месяцев не есть гут. Зато объединение сил в один кулак - реальный шанс на реванш...

Bull's picture
Submitted by Bull on Mon, 10/10/2016 - 09:59.

Уважаемый коллега, ТОЭ2 шибко по времени запоздала. К маю 1905 года в Артуре японцы. А ТОЭ1 не могла так долго прятаться.

С уважением Bull.

Сделать можно все. Для этого нужно три вещи - время, возможность и желание. Вот желания как раз чаще всего и не хватает.

Гончаров Артем's picture
Submitted by Гончаров Артем on Tue, 11/10/2016 - 07:54.

Как было сказано в статье, артурские сидельцы не были в курсе всех подробностей, но знали, что 2 ТОЭ должна выйти. Её ждали через несколько месяцев. Так что такое решение было бы логичным.

Кроме того, 2 ТОЭ задержали в Носси-Бэ как раз из-за падения Порт-Артура, в ожидании подкреплений. Если бы главные силы 1 ТОЭ ушли навстречу Рожественскому, вряд ли кто-нибудь стал бы ждать/посылать Небогатова. В этом просто не было бы нужды.

Bull's picture
Submitted by Bull on Mon, 10/10/2016 - 07:09.

 

Доброго времени суток коллеги.

В тексте: Но кто бы мог дать им этот уголь? По результатам боя 28 июля мы видим совершенно безрадостный результат: «Цесаревич» был не слишком поврежден в бою, его орудия и машины были исправны, корпус не имел критичных повреждений и затоплений. С этой точки зрения ничто не препятствовало прорыву броненосца во Владивосток. Но в бою пострадали дымовые трубы корабля: и если в обычном своем состоянии, следуя двенадцатиузлового ходом, броненосец тратил за сутки 76 тонн угля, то в результате боя этот показатель возрос до 600 (шестисот) тонн. 

У меня вопрос ко всем. Есть ли инфа по повреждениям японских кораблей в бою 28 июля 1904 года? Скорее всего они тоже имели повреждения труб и точно так же "жрали" уголь выше нормы. Кроме того Того гонял эскадру далеко не экономическим ходом и уголь "съел" во время боя. А посему, японцы так же могли не дойти до Корейского пролива. Соответственно шансы Камимуры с 4 асамоидами весьма туманны в вопросе остановить эскадру Витгефта. Пусть и сильно прореженную.

С уважением Bull.

Сделать можно все. Для этого нужно три вещи - время, возможность и желание. Вот желания как раз чаще всего и не хватает.

Андрей's picture
Submitted by Андрей on Mon, 10/10/2016 - 15:11.

Есть ли инфа по повреждениям японских кораблей в бою 28 июля 1904 года?

Конечно есть - коллега земляк сделал великолепный анализ вот тут http://alternathistory.com/k-voprosu-o-metkosti-strelby-v-russko-yaponskuyu-voinu-chast-iii

Скорее всего они тоже имели повреждения труб и точно так же "жрали" уголь выше нормы. Кроме того Того гонял эскадру далеко не экономическим ходом и уголь "съел" во время боя. А посему, японцы так же могли не дойти до Корейского пролива.

Могли. В свое время мы весьма детально просчитывали этот вопрос. Скорее всего, пришлось бы Ниссину и Касуге идти бункероваться, просто потому что у них на начало боя топлива было немного, а вот остальные ЭБР Того скорее всего смогли бы участвовать. У Микасы трубы подырявили, но не слишком серьезно, значимо расход угля н должен был вырасти, да и дальность у нее приличная. Так что следует ожидать 4 ЭБР + Асаму с Якумо и + 4 БКРК Камимуры. А у нас после боя 28 июля на прорыв могли идти Ретвизан и Победа, ну и Полтава с Севастополем, если их на полдороге бросать. Причем скорость последних двух - самая черепашистая.

Пупс's picture
Submitted by Пупс on Mon, 10/10/2016 - 23:52.

Коллега, тяга труб и КПД котлов связаны не напрямую. Уменьшив скорость и интенсивность горения вполне можно иметь приемлемый расход угля. То что в бою требовалось держать строй и скорость, поэтому и кочегарили во всю(шуровали), несмотря на выброс несгоревшего угля из за неправильного горения это субьективный фактор. Заранее предусмотреть догрузку с транспортов не смогли или транспортов не было в Артуре?

Андрей's picture
Submitted by Андрей on Tue, 11/10/2016 - 02:52.

Уменьшив скорость и интенсивность горения вполне можно иметь приемлемый расход угля.

Можно. "Цесаревч" имел теоретическую возможность идти во Владивосток - на одной передней группе котлов, заглушив остальняые, экномходом. Только так на прорыв не идут.

То что в бою требовалось держать строй и скорость, поэтому и кочегарили во всю(шуровали)

В бою держали 12-13, кое-где 14 уз, я бы не назвал это "шуровали вовсю"

  Заранее предусмотреть догрузку с транспортов не смогли или транспортов не было в Артуре?

Как Вы себе представляете прорыв с тихоходными транспортами? Как Вы себе представляете перегрузку угля в море? У Рожественского для этого специальная снасть была сделана, специально под поход. Перегрузка шла день, команда после этого умотана по нулям. 

Пупс's picture
Submitted by Пупс on Tue, 11/10/2016 - 03:29.

Японцам ведь тоже надо бункероваться и они не готовы к этому...wink

Андрей's picture
Submitted by Андрей on Tue, 11/10/2016 - 08:38.

Японцам ведь тоже надо бункероваться

Им не надо, у них запас топлива и дальность позволяли. А вообще они бункеровались у Эллиота, на летучей базе

Пупс's picture
Submitted by Пупс on Tue, 11/10/2016 - 09:21.

Эт выходит у японцев не броненосцы а рейдеры какие то... Всеж бункероваться им надо и срочно всему флоту, да вот летучая база врядли это обеспечит или насколько быстро они это сделают? Вполне реально проскочить и бункероваться нам по пути подозвав транспорты после боя. Кинутся то кинутся в погоню, да вот отогнать легкие крейсера и особенно заглушить их радио связь, дабы всячески затруднить сообщение товарищу Того наши крейсера смогут, и шанс уйти неплохой.

На счет разбитых труб и потери тяги, чем мокрая парусина не вариант быстрого ремонта? До 10 узлов продержится если поливать и вовремя менять прогоревшие куски. Сильно не шуравать в топках и тщательно следить за горением можем вытянуть.Нам надо продержаться 4 дня, парусины хватает, досок, мебели, можно и часть листов с палубы снять для труб!wink

VladimirS's picture
Submitted by VladimirS on Mon, 10/10/2016 - 05:54.

Лейтенант Черкасов в своих «Записках» писал:
«…если на «Севастополе» и «Полтаве» хватает угля в мирное время только для того, чтобы дойти кратчайшим путем экономическим ходом из Артура во Владивосток, то имеемого запаса в боевой обстановке им не хватит и на полпути. «Новику» и миноносцам придется грузить уголь в море с судов эскадры…»

+++
Это почему . У полтав дальность 3700 миль, у Новика 3500 миль, у минарей типа Сокол 2500 миль.
Ну если только в Порт-Артур закупили совсем уж сорный уголь, где пустой породы больше половины.
Или умудрились КМУ полностью просадить?

+++
Может в нежелании уходить из Артура сыграли роль повышенные оклады за сидение в осаждаемой крепости? Во Владике получка была бы раз в 10 меньше.

+++
А вот удержись Витгефт от выхода и выйтив в последний момент - сразу после взятия Высокой, то есть в ноябре. Был бы реальный шанс прорваться? Световой день раза в полтора меньше, соответственно меньше и времени на огневой контакт.

Андрей's picture
Submitted by Андрей on Mon, 10/10/2016 - 14:57.

Или умудрились КМУ полностью просадить?

Скорее всего - так и есть. Уголь у эскадры не был настолько плох. 

Может в нежелании уходить из Артура сыграли роль повышенные оклады за сидение в осаждаемой крепости?

Давайте чуть подробнее, про повышенные оклады:) Насколько ои были повышены и кем? А то я, признаться, в этом вопросе не слишком разбираюсь

А вот удержись Витгефт от выхода и выйтив в последний момент - сразу после взятия Высокой, то есть в ноябре.

К тому времени половину эскадры уже раздолбали бы осадной артиллерией.

VladimirS's picture
Submitted by VladimirS on Tue, 11/10/2016 - 05:11.

Долбать то начали после занятия Высокой. Так что как только взяли - наши гордо вышили, день светоой короче вдвое чем летом, огневой контакт короткий. Спокойно ушли.

По окладам я тоже не совсем в курсе. Просто читал на цусимских форумах?, что царь положил героическим защитникам осажденного Артура десятикратное жалование. Чтоб держались.

Андрей's picture
Submitted by Андрей on Tue, 11/10/2016 - 08:37.

Долбать то начали после занятия Высокой

Незадолго до выхода Цесаревич получил снаряд в рубку, там как раз Витгефт с Григоровичем был:)

Ретвизан пошел на прорыв с 250 тоннами воды во внутренних помещениях. Результат попадания снаряда японской осадной артиллерии, а всего их в Ретвизан попало 7

st.matros's picture
Submitted by st.matros on Tue, 11/10/2016 - 06:08.

Не совсем так. После занятия Высокой и Большого Орлиного гнезда (особенно) смогли корректировать огонь и расстреливать прицельно.

ЕМНИП только стаж (ценз) рос, год за два, но это обычная практика для осажденных крепостей. в севастоподе тоже так было.

МОДЕРАТОР

старший матрос на флоте как генерал в пехоте