0
0

Украинский хутор. Богатая изба сотника Порошенки. Посреди – панночка в нарядных оранжевых, желтых и синих лентах лежит в гробу на столе. Над ней стоит сам Порошенко с мрачной миной на лице:

– Эх, знать бы, кто тебя, мою голубоньку, угробил! Ну не я же! Отеческого дал ремня – так для порядку, чтоб не гуляла до утра, жизни лишать и в мыслях не было! Вон и соседи только одобряли!.. Одно знаю, отпевать себя завещала ты москалю Путину. Срам-то какой! Ну, спуталась бы с ляхом, еще лучше с немчином – народ с почтенным прошлым! Да хоть бы и с жидом, с турчином, с черномазым даже – но не с москалем же! Сама же распевала с добрыми хлопцами: «Москаляку на гиляку!»…

 

Подле избы голосят бабы во главе с косистой Тимошенкой:

– Панночка помэрла! Панночка помэрла!

Яценюк, слезая с арбы, в которой привезли Путина:

– Шо, уже помэрла?

– Так уже… А ты москаляку подогнал? Веди к пану Порошенке!

 

Порошенко Путину:

– Ну, говори, что у тебя с ней было?

– Ничего и не было…

– Брешешь!

– Да не сойти с этого места! – Пробует сойти, не получается.

– Ну, это пусть соседский европейский суд решит. Там судьи добрые: было, не было, найдут – и на кого надо повесят. А тебе сейчас – три ночи отпевать панночку по ее воле. Исправишь службу, осыплю червонцами, которые должен тебе за газ. А нет – такой устрою карачун через соседей, весь твой импорт оборвут!

– Ну, весь Китай не даст. Да и не по этой я, пан Порошенко, части. За здравие певал, за модернизацию, за борьбу с коррупцией. А за упокой – это лучше к Меркель: сама страшна, как смерть – и панночку в лучшем виде отпоет! А то еще у вас где-то болтается Саакашвили, ему один черт делать нечего…

– Сказал, ты – значит, ты! Горилки вмажь – и в церковь!

 

Путин заходит в старую церковь, куда уже перенесли панночку:

– Черт, надо ж было так с ней вляпаться! Сама подложилась и Крым с себя сняла – а теперь за минутную слабость отдувайся! – Обходит ее, принюхиваясь: – И не смердит еще, вся как живая! Ее б реанимировать – и пользовать еще и пользовать! А они – отпевать! Ну да сказал, как говорится, доктор в морг, значит в морг! – Становится за аналой, зажигалкой от Газпрома зажигает свечку и, косясь на покойную, читает требник. – Э, да она вроде глазами шевелит! Свят, свят!..

Панночка:

– Сволочь ты, Путин! Ладно Крым, это точно сама с себя сняла по пьяни. А дальше? За Донецк, Луганск пощупал, голову вскружил – и наутек!

– Да это все твои: подняли шум, соседей звать!

– А ты и испужался!

– Мне с ними воевать пока не можно, сил тех нет! Вела б себя потише, выждали б трохи – а там бы и слились. Ты ж меня знаешь, я такой человек, что своих не сдаю. Вон Сердюков – начто мразь, и его не сдал. А уж тебя бы – и подавно!

– Да знаю, знаю я. Хороший ты мужик, но – не орел!

– А где ты сейчас видела орлов? В Евросоюзе?

– Ну, это вообще стервятники. Потому и позвала отпеть меня не их, а тебя. Не смог отвоевать, изволь теперь отпевать!

Вздохнул Путин – и продолжил чтенье…

 

Наутро его встречают у церквушки подлетевшие на похороны Меркель, Олланд, Кэмерон – и вьющаяся рядом шваль помельче из Польши, Румынии и стран Балтии:

– Ну, как там она, отпевается?

– А вам-то что? Свели в гроб своей евроинтеграцией, а мне с ней возись!

– А что ж ты хочешь! Разделение труда!

– Да пошли вы в свою Европу! А я – отсыпаться.

 

Вторая ночь. Путин входит в церковь, достает ту же зажигалку, берет огарок вчерашней свечи:

– Ну Порошенко! Не пан, а чистый жид, для дочки свечки пожалел! Что ж мне, под свой газ ее отпевать?

Панночка:

– Путин, а Путин?

– Чего тебе?

– А может, пошалим?

– Ага! И одного раза хватило! Тебе хорошо, помэрла – и ни забот, ни хлопот! А мне еще Россию поднимать, газопровод в Китай тянуть! Видишь, – показывает огарок, – отцу твоему на тебя и свечки жалко!

– Да не отец он мне, отчим. А своего отца я и не знаю. То говорили люди, будто он румын, то поляк, то литовец. То – вообще нечистый… Путин, а Путин! Ты пожалей меня, такую беспризорную! У тебя душонка хоть какая-никакая, а тем европейцам кроме моего приданного и не надо было ничего!

– Чего ж ты хочешь, политика! Вот и не лезла б в нее! И я политик, поневоле душу истреблять приходится. Меня клянут за это, а не смыслят, что душа и политика – две вещи несовместные! Один раз пожалел кого-то – и пропал!.. К тому же я теперь свободный, вот свою бывшую пристрою – и самому можно о свадебке подумать!

– Ах ты кобель! Думаешь, тебе твой грех так с рук сойдет?

– Еще не то сходило! У меня дома такой есть патриарх, любой мой грех отмолит! Ну, и оставим эти разговоры, отпевать – так отпевать!

Раскрывает требник и бубнит заупокойную молитву.

Вдруг раздается скрип, кряхтенье, панночка выбирается из гроба и, разводя, как сослепу, руками, ищет Путина:

– Где же ты, милый, суженый!

Он достает мел, чертит вокруг себя круг и крестит его. Она натыкается на эту невидимую стену – и не может сквозь нее пройти.

– Вот что крест животворящий делает! Домой приеду, непременно патриарху расскажу! И награжу!

 

Ночь третья. Путин заходит в храм навеселе, становится за аналой, вытирая рукой губы:

– А знатная, ей Богу, у пана горилка! Можно будет и в наши сети взять – ну, не за так, конечно. И сам он не такая морда, как сперва намалевался. Посидели с ним, покалякали – ну да, торгаш, а кто сегодня не торгаш? Кто мать родную не продаст, тем паче падчерицу! – Зажигает свою зажигалку: – Вот это вещь! Молодец Миллер, вернусь, и его пожалую. Хорошую рекламу можно снять: «Российский газ рассеет любой мрак!» Ну да ближе к делу. Две ночи отстоял – и третью, даст Бог, отстою. – Начинает чтенье, прерывается. – А что это усопшая нынче помалкивает? Впрочем так оно и лучше, без шуму и пыли…

Вдруг порыв ветра гасит зажигалку. Путин хочет ее зажечь, но только искрит кремень, огонь не вспыхивает. Вспыхивает синий свет, в нем панночка стоит в гробу с факелом в руке в позе статуи Свободы:

– Вот настоящий свет! И это – свет свободы!

– Что еще за реклама? Columbia Pictures? Warner Brothers? Что-то не узнаю вас в гриме!

– Так узнай! Я – смерть твоя! И марш в мой гроб!

– Ты спятила? Это купе на одного!

– Не спятила, а пидманула, пидвела! Все было подстроено, чтобы завлечь тебя сюда, а потом вместо меня отпеть и закопать! Попался, Путин!

– Да ты ведьма! Но Путина не закопаешь! – Быстро чертит опять свой круг, истово крестя его. – Путин еще сам всех закопает!

Панночка летит к нему, растопырив руки, но снова натыкается на невидимую стену.

– Ах так! Ну, погоди! Вурдалаки мои, лешие, кикиморы, ко мне! Найдите его и спалите!

Сквозь стены лезут Меркель, Олланд, Кэмерон – и вьющаяся подле шваль помельче из Польши, Румынии и стран Балтии. Но тоже слепо тычутся в невидимый барьер, и тогда панночка им:

– Приведите Вия! Ступайте за Вием!

И тут настала тишина в церкви; послышалось вдали волчье завыванье; и скоро раздались тяжелые шаги. Взглянув искоса, увидел Путин, что ведут какого-то высокого, худого человека. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки его опущены были до самой земли. Его подвели и поставили к тому месту, где застыл Путин.

– Подымите мне веки! – сказал подземным голосом Вий, и все сонмище кинулось подымать ему веки.

– Вот он! – закричал Вий, уставив на Путина железный палец. – Бейте, клюйте, пейте его кровь, экономически и политически терзайте!

И все, сколько было в церкви нечисти, накинулись на Путина. Бездыханный рухнул он на землю, и последними его словами были:

– Так вот какой без грима ты, Обама!

И в этот миг раздался петуший крик. Испуганные гады кинулись кто куда, в окна и двери, но не тут-то было: так и остались они там, попадав на пол, сраженные губительным для них рассветом.

 

Путин встал, отряхнулся и вышел из церкви. На выходе его уже ждали Бортников, Бастрыкин, Миллер и наряд спецназа.

Бортников:

– Ну как все прошло, Владимир Владимирович?

– Да хорошо, все по сценарию. Теперь давайте эту нечисть выводить.

Бортников взял рупор:

– Всем выходить по одному, оружие бросать на землю!

Выходят Меркель, Олланд, Кэмерон – и та шваль помельче из Польши, Румынии и стран Балтии, бросая к ногам Путина их клеветнические измышления. Их тут же садят в Аэрбас, а мелочь в «кукурузники» – и отправляют восвояси.

После чего рупор берет Путин:

– А теперь Обама! Я сказал, Обама!

Пригнувшись и заслоняя рукой лицо от телекамер, выходит Обама.

– Ну что, попался, мой черный человек?

Обаму садят в его Боинг и отправляют в США.

Последней выходит панночка, срывая с себя оранжевые, желтые и голубые ленты и вытирая салфеткой грим с лица. Подходит к Путину:

– Майор ФСБ Панночкина ваше задание выполнила!

– Молодец, Панночина!

– Служу Отечеству!

– Дай расцелую!

Путин целует ее в губы, телекамеры деликатно отворачиваются…

 

Сотрудники выносят из церкви аппаратуру: скрытные микрофоны, телекамеры, провода. Сановники идут к их машинам, Путин:

– А вас, Миллер, попрошу остаться!

– Слушаюсь!

– Ну как, реклама с зажигалкой от Газпрома хорошо снялась?

– Не то слово! Будет бомба на рекламном рынке. Китайские товарищи останутся довольны.

 

Конец фильма

 

roslyakov.ru

13
Комментировать

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
12 Цепочка комментария
1 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
0 Авторы комментариев
DM-Vladimirwpsvladimir_bz_lionСЕЖНиколай Шамраев Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Affidavit Donda
Affidavit Donda

Ржу под верстаком!

Ржу под верстаком!

Максим ....

(Тема не указана)

NF

Лихо закручено!

Лихо закручено!

HOLLAND
HOLLAND

Прикольно!!!

Прикольно!!!

boroda

Классно

Классно yes

Ansar02

!!! Веселуха.

yes!!! Веселуха.

vasia23

За исключением

За исключением ТИПА-ЗА-ЭТО-МОЖНО-И-ЭЙБЛОМ-ОБ-ТЭЙБЛ, ни чё так.

Николай Шамраев

очень много точных деталей..
очень много точных деталей.. разноцветные ленточки в волосах сейчас и правда неотъемлемый атрибут кадровой сотрудници СБУ.. это все еще от истоков идет. от наливайченко в рубашке вышиванке, трипильского коло и т.п..

СЕЖ

Понравилось.

Понравилось.

vladimir_bz_lion
vladimir_bz_lion

Йа пад сталом!

Йа пад сталом!

×
Зарегистрировать новую учетную запись
Сбросить пароль
Compare items
  • Включить общее количество Поделиться (0)
Сравнить